Звонок из соседнего города расстроил отличника. Илья не справился – даже больше всё изгадил. Ситуация закрутилась в настолько тугой узел, что выход был один – разрубить. Алмаз и Лала спохватились разок по поводу странного длительного отсутствия блудного сына, но Имиру удалось выкрутиться. Главное, чтобы отец не набрал Коробкина и не выяснил, что Сэро не только у того не ночует, но ещё и здорово лучшего друга покалечил.

В надежде хоть как-то успокоиться, старшеклассник взял книгу и залез в своё уютное укромное место – на крышу сарая, где втихомолку встречал с Поспеловой августовские закаты.

Октябрь оказался не менее жарким, чем сентябрь. Имир за почти пять лет жизни на Кубани к тёплой осени так и не привык, воспринимая этот сезон за второе лето. Жёлтые оттенки едва тронули деревья и траву. Внизу, в загоне, перепёлки суетливо разгребали зерно в корыте, рассчитывая найти чего повкуснее. Цыган улыбнулся: он любил наблюдать за вознёй домашней живности. Юноше на мгновение захотелось стать птицей, чтобы прожить жизнь в этом мире проще и беззаботнее.

Имир не жалел, что спустил злость с тормозов и раскрыл карты. Его не парило, что Коробкин разбит наголову откровениями насчёт Любы. Он не заморачивался, что увёл тихоню у Сэро из-под носа, потому что тот слишком долго выкобенивался, сам виноват. Но отличник крепко переживал, что повеса вышел из-под контроля и может знатно наломать дров.

Что выкинет брат, если уже не выкинул? Явится на Солнечный 27 с разборками? Или подкараулит Любу в укромном месте да как следует схватит за горло? Чего ждать?

Возможно, Сэро сбежал, наплевав на деньги и документы. Может, катит сейчас автостопом вглубь России-матушки. Брату не слабо! Он способен и на большее.

Лучше пусть будет второй вариант, чем первый и тем более третий. Отличник неистово надеялся, что полученный удар для близнеца не стал настолько роковым, чтобы он что-нибудь с собой сделал… Нет, Сэро слишком любит жизнь! Он справится.

Лестница, приставленная к стене сарая, заскрипела под весом того, кто по ней поднимался. Из-под шифера сначала выглянула голова повесы, потом появился он целиком, собственной персоной. Беглец встал на крыше во весь рост, вскользь смерив отличника убийственно-ледяным взором.

Имир почуял, как спёрло дыхание, – так сильно он обрадовался, хотя минуту назад еле сдерживал паническую тревогу. К безумной радости, что родич, наконец, пришёл домой, примешивалось ещё одно чувство. Огорчение, что по-прежнему больше не будет, ведь он и Сэро теперь враги.

– Классно здесь, на крыше! – произнёс бунтарь без капли удовольствия. – Прикольно! И почему я это убежище раньше не спалил?

Отличник, воодушевившись, что брат заговорил первым, поспешил поддержать беседу.

– Хорошо, что ты вернулся, – сдавленно произнёс он, еле дыша от волнения.

– Ожидал другого?

– Всего, что угодно. Сэро, если…

– Заткнись! – прошипел в ответ тот. – Не видишь: я закатом наслаждаюсь!

«Как когда-то Люба», – с грустью продолжил умник, сохранив требуемое молчание, и невольно вздрогнул.

Насмотревшись по сторонам, повеса подошёл к нему и без приглашения присел рядом. Медалист учуял стойкий ядрёный запах несвежей одежды и немытого потного тела.

Сэро закурил.

– Угостишь?

– Ты не куришь, – оторопел близнец.

– Не курю. А сейчас хочется!

Имир вытащил из предложенной смятой пачки сигарету, принял протянутую зажигалку, сделал несколько глубоких затяжек. Повеса, наблюдая за ним, криво усмехнулся.

– «Преступление и наказание», – прочитал Сэро на корешке закрытой книги, что родственник держал в руке, и рассмеялся: – Как раз по твою душу!

Отличник внимательно посмотрел на него. Брат не отвёл язвительного взгляда – наоборот, ещё мстительнее уставился в ответ.

– Ты сюда не просто так залез.

– Нет, конечно! – усмехнулся Сэро.

Медалист задумался, словил на мгновение паузу, выдохнул облако дыма.

– Тогда давай сразу к делу. Нечего время зря тратить.

– Я хочу знать, Имир, – произнёс цыган со стальным нажимом, – почему ты мутил с Поспеловой за моей спиной. Хочу знать всё. И мне басни не нужны! Объелся, сыт.

– Почему я скрывал от тебя? – машинально повторил собеседник. – Хм! Не вопрос. Но, Сэро, без басен не получится.

– А ты постарайся!

– Нет, – обрезал Имир. – Эта история – одна сплошная басня. Началось всё в апреле. Вы были в ссоре из-за англичанки…

– Как я и думал, – со злостью перебил его брюнет.

– Я встретил Любу по дороге домой из библиотеки…

– Чёртова библиотека!

– Слушай, либо я рассказываю, либо нет! – разозлился старшеклассник.

– Ладно! – Сэро раздражённо отмахнулся. – Договорились.

– Слава Богу!.. Она пригласила в гости в этот же вечер, дала понять, что ждёт меня одного, и больше никого. Там много чего случилось: застукал её голой, когда зашёл, мы много разговаривали, испортили торт, поцеловались – а потом провели вместе ночь.

– Переспали?

– Да. Затем я прогулял уроки после разгрузки вагонов…

– То есть, – навострил уши повеса. – Вы кувыркались тогда, когда я обнаружил, что ты не ночевал в хате?

– Всё верно. – Отличник устало прикрыл глаза. – После мы встретились в школе. Я предложил ей отношения. Люба согласилась, но с одним условием: никто о том, что мы встречаемся, не должен знать, включая тебя.

– Что за бред?! – Сэро нервно вскочил на ноги, подошёл к краю крыши.

– Я тоже не понял, но Люба закатила истерику. Она плакала навзрыд, кричала, тряслась от страха, умоляла! Мне пришлось сдаться, чтобы её успокоить. Ты просто не видел, что с ней творилось! Девочка боялась всех: мамку, одноклассников, тебя…

– Меня?!

– Тебя, ты не ослышался. Мол, её на куски порвут, по миру пустят. Ты не простишь ей связь со мной. Предки убьют за отношения с цыганом. Никак не удалось с ней сладить! Я привёл разумные доводы, но словно об стенку горох. Сказал, что мы братья и договоримся. Что родители со временем поймут и примут…

– Короче, ты дал слабину и быстренько сдался! – Сэро презрительно хмыкнул.

– Уступил, правда. – Имир сглотнул, вспомнив былое унижение. – Жутко смотреть, когда девчонка захлёбывается слезами, а ты ничем не можешь помочь! Если коротко, то наши отношения – это вечные прятки, её жалобы на злющих предков, потрахушки там, где повезёт, да мои поблажки её капризам. Рассказ окончен.

– Ну что ж. – Сэро повернулся к брату и с лютой ненавистью посмотрел на него. – Теперь вам больше нет резона прятаться. Тусуйтесь вместе на здоровье! Зелёный свет лично от меня! Мешать не буду.

– А прятать давно нечего, – ровным тоном произнёс медалист. – Отношения закончились.

– Да что вы?! – картинно всплеснув руками, рассмеялся повеса. – Тебя, наверно, совесть посетила?

Имир пропустил сарказм мимо ушей, понимая, что близнец имеет право на злость и насмешки. Если стерпеть и позволить брату выпустить пар, то разговор можно вывести в правильное русло и выиграть большее, чем потакание своему гонору. Умник сделал успокоительный вдох и будничным тоном продолжил:

– Отношения наши закончились в начале сентября, когда я обнаружил на шее Поспеловой засосы, что щедро наставил ей Коробкин.

Сэро от услышанного изрядно обалдел.

– Что ты…

– Да не оглохли твои уши, не ссы! Повторюсь: в нашей комнате, в зеркале шкафа, которое ты расфигачил кулаком неделю назад, я спалил на Любкиной шее засосы. Много! Денисыч постарался. Думаешь, только ты охренел, узнав, что Поспелова и Ден втихаря дружбу закадычную водят?!.. Не поверишь, братан, как офонарел я, когда Любаня на голубом глазу, рыдая, пуская сопли и умоляя простить, созналась, что вместо меня, своего типа парня, выбрала гудеть днюху с Коробкиным! А целовались они по дружбе святой – подумаешь, мелочь какая! Якобы принцесса не в курсах была, когда чувак ей шею облизать успел!

Повеса окончательно впал в прострацию. Неверящими глазами он таращился на близнеца и не находил на открытом лице того ни капли лукавства или утаивания.

– Я выгнал её вон, – продолжил отличник. – А через время она попробовала помириться: попросила забыть плохое, принять обратно, но матери так ничего рассказывать не захотела. И вроде бы с Поспеловой было покончено, но тут свои права нежданчиком предъявил ты. Сначала Коробкину, потом – мне.

– Имир, у меня не получается выстроить логическую связь… Значит, Поспелова мутила с Деном до тебя?

– Получается, так. Ты – третий на её счету. Денис тоже оказался ни бельмеса, что девочка встречалась тайком со мной. – Имир с горечью усмехнулся. – Я самолично помог ему прозреть, чтобы он много на себя после вашей стычки не брал.

Сэро задумался. Пазлы постепенно собирались в единую картину.

– Моя вина в том, что Люба мне нравилась. С седьмого класса – я поплыл, едва её увидел! Поэтому и пошёл на поводу, рассчитывая на взаимность, – иначе бы, как последний болван, не налип.

– Ну ты и лошара! – Повеса рассмеялся во всю глотку. – Как можно было развесить уши на такую хрень?!

– А как сам побольше моего развесил?! – парировал медалист. – Забыл, да?!.. Когда Люба попросила тебя держаться подальше и не показывать, что вы знакомы! Ты пошёл навстречу сразу, и не понадобился ни секс, ни плач Ярославны! Что, безгрешный, память отшибло?!

– Мля, точно… – Сэро, пристыженный, затих. – Было дело. Да-а-а-а! Поспелова отожгла, сучка… Всем цветочкам цветочек! Коробкин как среагировал, что ты с Любкой спал?

– Охренел так, что отойдёт, боюсь, не скоро, – хмыкнул не без удовольствия Имир.

– Я, ты, Ден…

– Овчинникова забыл.

– Точно, Пахан ещё! – очумелым голосом выдал цыган, вцепившись пальцами в свои смолистые пряди. – Не девка, а талантище, мать её так!

– Это она ещё другие таланты не раскрыла, думаю, – с иронией заметил отличник. – Если бы красотуля применила все свои способности, то от нас ещё год назад мокрого места не осталось бы.

– Ну, тогда бы это была другая история! Любаня наверняка в баранку скрутила бы всю нашу школу!

– Эй, бери больше – город!

– Ах-ха, точняк!.. Слушай, а на кой она тебе сдалась-то?

– Сказал же – нравилась со времен переезда! – огрызнулся умник. – Глухой?

– Мля, Имир! – Сэро разозлился. – Какого чёрта ты молчал?!.. Я бы обходил Любу за километр, если б знал! Зачем?!

Близнец потух. От повесы перемена в его настроении не укрылась.

– Ну, чего?!

– Я пробовал сблизиться – она игнорила. Будто я пустое место. Зато тебя сразу выделила. Пошла навстречу. Вы познакомились, подружились… Возможно, она нашла в тебе то, чего не было во мне.

– Ой, сколько драмы! Думаю, всё проще. Я жёстко на козу наехал, чтобы поглумиться. Её и зацепило, видимо. – Сэро прыснул: – Если бы ты тупо быканул, то и тебя бы приметили! Да ладно, времени столько утекло… Не разберёшь, кто кого и почём. Считаю, с Поспеловой за всю эту баланду разобраться надо!

– Не надо.

– С чего это?

– Хватит того, что по твоей указке с Вероникой исполнили. – Имир, посерьёзнев, хмуро, с осуждением уставился на родственника.

– Ай, ладно тебе, – отмахнулся он. – Пацаны чутка переборщили! Я заказывал её лишь зелёнкой облить. Дочка мента не каждый день чувакам в руки попадается. Братва на радостях немного не удержалась!

– Передержалась, – с каменным лицом передразнил его медалист.

– Нечего на меня криво глазеть! За собой следи, – оборвал его Сэро. – Надеюсь, тот гаврик с инвалидки слез…

– Надеюсь, нет. Мои шрамы после его выходки не исчезнут.

– Он с балкона, вроде, упал.

– Очень рад. Мало, значит, приложился. Раз бутылки с горючим поджигать мастак, пусть и отвечать за это умеет.

Оба брата, смекнув, что обстановка между ними довольно хорошо разрядилась, решили словить предупредительную тишину. Сэро всё так же стоял на краю сарая и смотрел на темнеющее небо. Имир продолжал сидеть у перехода крыши, задумавшись о своём, наболевшем.

– Я идиот, – наконец произнёс повеса.

Отличник отвлёкся от дум и вопросительно воззрился на него.

– Столько подсказок, зацепок! А не дошло ни про твой интерес, ни про её игры. Про ваши потрахули вообще слов нет… Я верил в дружбу!

– Значит, осталось в тебе что-то порядочное, непорочное, девственно чистое…

– Да пошёл ты, мудила! – рявкнул беглец на посмеивающегося брата. – Вали в жопу!

– Сознайся хотя бы себе, что Поспелова нахрен тебе не сдалась!

– Неправда!

– Правда, не заливай, слышь! Вцепился в Любку, едва понял, что незабудка облизывается на других парней. Собственник ты голимый, Сэро!

– Ну ладно, когда-то действительно и не нужна была, – буркнул юноша и снова отвернулся глазеть на тускло мерцавшие звёзды.

– Вот с этого и надо было начинать. – Имир проницательно ухмыльнулся.

– Проехали. Но должок я всё равно закрою.

– Закрывай, – произнёс умник, а затем угрожающе продолжил: – Только учти: если Поспелова хоть чуток пострадает – спрошу вдвойне.

– Насрать. Я тебя всё равно ненавижу больше, чем её.

– Ну что ж, имеешь право. Дай ещё сигаретку!

Сэро бросил ему пачку вместе с зажигалкой, некоторое время помолчал, а потом вдруг оглушительно расхохотался:

– Мля, ну не могу!.. Какие же мы все придурки! «Санта-Барбара» отдыхает!.. Имир, а тебя, лошару, больше всех поимели!

– Слышь, вали купайся! – окрысился гордость школы, затянувшись никотином. – Потняком и ссаньём воняешь хуже гнойного бомжа!

Повеса сплюнул вниз, на землю, надменно усмехнулся и молча пошёл к лестнице.

Имир остался на крыше в одиночестве и с удовольствием выкурил пачку до последней сигареты, потому что его душа сейчас была спокойна как никогда. Отличник понимал – его авторитет в глазах Сэро бесповоротно рухнул. Он перестал быть для повесы опорной, непробиваемой невзгодами скалой, потому что брат увидел его по-настоящему слабым.

Собственно говоря, оба близнеца понимали, что, несмотря на долгий бурный разговор по чесноку, их отношениям не быть прежними уже никогда.