Гаражный кооператив, расположенный за территорией первой школы позади группы пятиэтажных домов, давно стал для жильцов района местом не самым приятным.

Место это выглядело как сплетение нескольких узких щербатых улочек, с обеих сторон утыканных гаражами. Они были где кирпичные, где деревянные, местами двухэтажные (видимо, чтобы владелец после утомительного ковыряния в моторе мог вздремнуть в некоем подобии жилища поверх жестяного стойла). Построенное и налепленное на самый разный вкус и цвет, буйное разнообразие гаражного экспромта стращало народ своей безлюдностью, запустением, зарослями сорной травы.

Ржавые уродливые сарайчики школота, тусившая тут после уроков, где повзламывала, где измалевала нецензурщиной. Гонять малолеток было некому: кто-то из владельцев переехал, кто-то помер, а наследники на домики для машин претендовать не спешили. Немалой частью гаражей владели местные байкеры, которые, в отличие от старшего поколения, сделали жутковатые лабиринты своим пристанищем, изрисовав их вдоль да поперёк изображениями пугающими, антихристианскими.

Едва опускался вечер на станицу, как к кооперативу стекались неформалы разного толка: рокеры, анархисты, готы, панки, сатанисты, бритоголовые скинхеды – все те, кто в 90-е хотел вылезти из общей серой массы под любым лозунгом, идеей или предлогом. Рычали моторы мотоциклов, лился рекой алкоголь, рок из колонок орал, по рукам гуляла трава, сигаретный дым курился вонючим смогом под корявыми крышами гаражей.

Если в «Торнадо» стекался молодняк среднестатистический, то диковатую заброшку спецом облюбовали неформалы. Они чувствовали себя здесь особенными и гоняли взашей правильных девочек и мальчиков, едва те посягали примкнуть к их клану. Толпа отщепенцев куражилась и шумела вечерами – жители пятиэтажек лезли на стену и неистово мечтали сжечь проклятое место вместе с незваными гостями. Милиция неформалов не трогала, на жалобы населения реагировала вяло. А на кой? Никого не убили – и ладно.

Сэро, как обычно, пришёл не столько ради тусовки, сколько по делам. Цыгана не подбрасывало ни орать под гитару песни о тленной житухе, ни заливать в глотку водяру с лимоном да солью – хитрого парня волновали только полезные связи и нужные люди. На момент его появления компания знатно разогрелась: кучковались то тут то там островки люда разнообразного, в распахнутых настежь гаражах рубились в карты, хлебали пиво, ковырялись в замысловатых моторах. Вальяжный базар по углам перерос в нетрезвый жужжащий гомон.

Перездоровавшись с кучкой престарелых панков, обменявшись шутками с трио лесбиянок, поюлив возле неформалки-дочери и её рокерши-матери, рьяно молодившейся и следовавшей за своим юным дарованием по пятам, накатив пару стопок для отвода глаз, повеса принялся развлекаться и заодно решать то, ради чего и был в гаражи послан. Скоро должен был подтянуться и близнец, а пока того не было, задачи лежали на его шальном брате.

Здесь, в неформальной среде, Сэро чувствовал себя так же, как и в любом другом месте – как рыба в воде. Не существовало на белом свете компании, в которой брюнет не смог бы привлечь к себе внимание. Оценивая содержимое тусовки, он успел приглядеть несколько девочек – осталось выбрать конкретную прелесть и подцепить её с собой.

Рык двух стальных жеребцов на время отвлёк внимание гаражного расколбаса. Ибрагимов приветливо махнул спешившемуся Коробкину и продолжил чесать языком с одним из приятелей, скинхедом Виталиком по кличке «Гроб», чья лысая татуированная уродливая прыщавая рожа вместе с ходившими под ним подельниками знатно напрягала неблагополучные кварталы.

– А ты, смазливый, смотрю, не промах! – хихикнула Исакова, поцеловав его в смуглую щеку. – Где вечеринки, там и твоё тулово отжигает!

Повеса усмехнулся, пожал руку подошедшему Алесиному парню, кивнул в сторону их мотоцикла.

– Трубу сменил?

– Есть такое, – уклончиво ответил рокер-медведь, закатив мохнатые очи и почесав пышную кудрявую бороду. – В двигателе с мужиками ещё поработали. Щас обкатал – с Деном до Геленджика сгоняли и обратно.

Ибрагимов повернулся посмотреть на Коробкина, балагурившего с байкерами на другой стороне гаражной улочки.

– Геленджик стоит?

– Лежит! – схохмил Алеськин хахаль, рассмешив цыгана. – С пивасом хорошо на него с холма смотреть!

– Не лень вам сюда после катить было, – усмехнулся Сэро.

– Не-е-е! А чо?.. Жизнь коротка, братва не молодеет! Девку Дена до хаты завезли, а то прынцесса стремается душевной компании! Праведница-трезвенница! Дружбан, походу, скоро колечко ей напялит, осядет в хате и начнёт пелёнки стирать! Не ожидал от Дена слабины, эх, не ожидал!

– Люба Поспелова, – пояснила Исакова, чтобы повеса вышел из недоумения и понял, о ком идёт речь. – Масяня, я же тебе говорила, что внешность обманчива! «Праведница-трезвенница» сёдня Стёпку отмудохала и чёртовой Вале большой и толстый баклажан за пазуху поклала!

– Эти новости уже куда интереснее Геленджика! – оживился Ибрагимов и тут же нахмурился: – Но Любу в девки Денисыча, ты, братуха, зря записал! Они не пара. Не про них песня!

– В смысле, не про них?! – поспорила Алеська, доставая из кармана джинсов пачку. – Нахрен тогда Дену по горам её катать?! Мы с Масей не ожидали, что Коробкин ласковым котиком быть может! Денис сказал, что Поспелову порадовать, успокоить хотел после тяжёлого дня, типа поддержка в их паре – самое главное! Они встречаются давно и ни капли этого не скрывают! Я прямо спросила сёдня на горе – оба ответили утвердительно! Ты, Сэро, чё-то отстал от жизни… Эй, Сэро! Ты куда?!.. Ты…

Повеса её уже не слушал, потому что быстрым шагом пересекал корявую разбитую щербатую улочку. Подойдя к закадычному другу из-за спины, он схватил того за плечо и грубым рывком развернул к себе.

Шатен, не поняв бесцеремонного обращения, сначала, увидев приятеля, обрадовался, но тут же остыл, словив на лице его гримасу бешенства.

– Что случилось? – напрягся он.

– Кто тебе разрешал?! – прошипел Ибрагимов, еле сдерживаясь от ярости, и пихнул напарника в грудь.

– Не понял?

– Хрена ты не понял?!.. Поспелова, твою мать! За моей спиной! Какого лешего?!

– Что за «твоей спиной»?! – начал кипятиться Коробкин, недоумевая из-за причины наезда. – Что тебе Поспелова?!.. Чё, блин, надо, Сэро?!

Байкеры, что гудели пару минут назад о всяком разном, растерянно приутихли, не понимая, что за внезапная заварушка накаляется у них на глазах. Всегда разнузданный, своенравный и весёлый, Ибрагимов буквально почернел от гнева.

– Кто ты такой, спрашиваю, чтобы встречаться с Поспеловой за моей спиной?!

Денис, толком не вслушавшись в предъяву, взбеленился, чуя, что его выставляют на людях за морального урода и кидалу.

– А кто ты, мля, такой, чтобы я тебе отчитывался?!.. Слышь, Сэро, ты, случаем, берега не перепутал?!.. У тебя с Любой отношения?

– Какая разница…

– Тогда вали нахер!!! – рявкнул дружбан, не дав ему договорить, потому что понимал: либо он отстоит себя здесь и сейчас, либо и дальше будет зализывать раны да поднимать объедки, как побитый пёс. – Права начнёшь качать, когда иметь их будешь! Здесь твоих вещей нет и прислужек – тоже! Командуй у себя в хате! Или над дурами, что под тебя стелются!

Повеса зло ухмыльнулся, получив карты в руки.

– Сам-то давно с тех самых дур слез, праведник?!.. Ленка с Наташкой надоели? Свежака захотелось?! Разборчивее, смотрю, стал?

– За собой следи, – процедил Денис, побагровев от полученного упрёка. – Да за слова свои отвечать научись. Кто мне на честном пионерском заявлял, что Поспелова – от скуки ради? Что она стрёмная зажатая деревенщина? Кто впаривал при свидетелях, что до Любки дела нет, что не интересует? Что типа никогда не заинтересует, так как вкус на девок портить не хочется?.. С хера ли щас бычаришь?! Не нужна была, пока со мной не замутила, так?!.. Ну и чмо же ты!

– Ты, Ден, лучше бы себя трезво оценил, а не мои слова прошлогодней давности припоминал! – съязвил в ответ старшеклассник. – Не про тебя девка! Люба умная, воспитанная, порядочная! Учится хорошо. Семья приличная, не то что твоя! С мамашкой спившейся как будешь её знакомить?

– Уже познакомил, – спокойно ответил Ден на унизительную словесную пощечину, зная, что за ними наблюдает добрый десяток любопытных глаз. – Не твоё дело. У Любы своя голова на плечах имеется, и в твоём сраном покровительстве она не нуждается. Выбирает, кого хочет и когда хочет. Ты не соизволил выбрать её за целый год, она не стала сидеть на попе ровно и пошла своим путём. И правильно поступила: ты бы только жизнь ей испоганил своими гульками! Потащил, млять, девочку в Краснодар по базарам шаболдаться, наплевав на её безопасность, втянул в свои грязные делишки…

– Ты там не был, свечку не держал – так что завали хлебало! – ядовито бросил цыган, схватив дружбана за грудки. – Мы дружили весь год, пока ты исподтишка не влез!

– Пойди умойся! – рассмеялся Коробкин, отпихнув его. – «Дружил» он! Хреновый ты друг, раз за весь год, учась в одной школе, под носом своим не видел, что Любу Кабан гноит! Или видеть не хотел, потому что нафиг не надо было?! Не твои проблемы были, да?.. Поэтому Люба мне пожаловалась, чтобы я уроду хорошо бока намял! Сразу травля прекратилась! А теперь ты запал вдруг, едва девушка определилась?!.. Как собака на сене – ни себе, ни людям! Конченый ты, Сэро, и друг из тебя гавно!

Толпа напряглась. Из гаражей повылазили любопытные. Вокруг грызни собрался плотный круг. Огорошенная Исакова переводила взгляд с одного ровесника на другого, не ожидав, что банальная новость станет причиной знатной разборки. Кто-то пытался робко успокоить бывших приятелей, встать между закусившимися пацанами, отодвинуть их друг от друга. То, что происходило, было для гаражников из рук вон выходящим: дружившие не один год, не разлей вода Ибрагимов и Коробкин никогда не ссорились. Никогда. Тем более из-за девочки.

Сэро, снова со психу отпихнув какого-то примирителя, свирепо дыша, подошёл вплотную к Дену, который тоже не собирался давать заднюю.

– Не хотел быть обязанным? Нравилось тусить по чужим койкам? – бросил шатен повесе в лицо. – Вот и шляйся дальше, слышишь?!.. Не трать время! Ни своё, ни чужое! До старости лет пасти Поспелову собрался, что ли?! Запрещать ей отношения, пока сам гудишь на широкую ногу?.. Отвали! Не хочешь срать – не мучай жопу! Катись, блин, с дороги!

Денис толкнул Ибрагимова, чтобы пойти прочь, но не тут-то было. Брюнет мгновенно парировал, так как сдерживаться больше не собирался. В ход понеслись кулаки.

Тусовка охнула. Кто-то отскакивал, дабы под горячую руку не попасть. Кто-то из миролюбия влазил в безуспешные попытки разнять их и тут же знатно получал по щам.

Как бы Коробкин не злился, не был разогрет предъявами противника и его оскорблениями, у него не было шансов. Несмотря на то что Денис и сам был умелым задирой, бился превосходно, до победного, Сэро всегда был проворнее, сильнее, выносливее. Уверенный, организованный, натренированный, повеса дрался на одних рефлексах и на улицах города никогда не проигрывал. Он свалил товарища с ног быстрее, чем переполошенный народ успел сообразить, прыгнул сверху и начал безжалостно избивать лучшего друга, что в лежачем состоянии достойно дать сдачи не мог уже никак.

Лицо Дениса превратилось в багровую кашу. В стороны летели брызги крови. Кричали девушки от ужаса, умоляя цыгана остановиться. Сэро никого не слышал, очумело лупцуя без намёка на пощаду. Его пытались скрутить, отодрать от поверженного ровесника – брюнет отбивался зверем да изворачивался змеёй, не давая себя угомонить.

Коробкин давно потерял сознание, когда свежие лица, подскочившие в гущу заварухи, умело захватили Ибрагимова под руки, лишив возможности ими размахивать, ловко скрутили, силой подняли с избитого противника, оттащили в сторону, а затем увели подальше, в пустующий гараж, прикрыв за собой ворота.

Не соображая, Сэро поднял налитые бешенством глаза на того, кто посмел ему помешать, и, знатно приостыв, смущённо засопел.

– Что ты устроил?! – ледяным тоном произнёс Имир, подойдя к скрученному брату вплотную. Тусклая лампочка под крышей слабо освещала помещение. – Я тебя сюда зачем послал?!

– Так получилось…

– Получилось?! – голос отличника стал холоднее на добрый десяток градусов. – Отмудохать Коробкина?! Хорошо, что я пришёл сейчас, а не минут на пять позже. Сэро, ты набухался какой-то дряни или обкурился?.. Дела сделаны?!

– Нет, – буркнул он, прерывисто дыша. – Слушай…

– Заткнись! Ты обосрался дальше некуда и пустил всё под откос! Куча свидетелей. Лучший друг в нокауте, избитый лежачим. Твою репутацию теперь не поднять домкратом. А теперь, придурка кусок, попробуй-ка объяснить ситуацию. Пока я ещё надеюсь, что причина разборки была серьёзной.

Парни, крепко державшие Сэро под руки, и не думали ослаблять хватку – команды не было. Снаружи кто-то знатно голосил. Доносились шум, гам, топот.

Одна из дверей со скрипом отворилась. Вошёл долговязый конопатый блондин. Имир поднял на него взгляд.

– Мы утащили тело в гараж Молота, чтобы на виду не тусило. На входе поставили людей. Бритые разгоняют балаболов, как ты и просил. Заткнули рот всем, кто попытался вякнуть про скорую. Ден в отключке. Умыли водкой ему рожу, чтобы понимать, что к чему. Нос сломан. Глаза на месте. Всё опухло – один сплошной синяк. Куча ран, всё кровит. Положили на бок, чтобы слюной или кровью не захлебнулся. С зубами пока не понятно.

– Хорошо. – Отличник едва кивнул.

– Что дальше? – запросил команду долговязый.

– Выясните, из-за чего сыр-бор пошёл.

– Из-за тёлки, капитан!

Медалист тяжёлым взглядом прибил остывающего повесу к земляному полу гаража. Сэро понял, что дело швах – близнец страстей не прощал ни себе, ни чужим.

– Что за тёлка? – тягуче, чуть приглушённо промолвил умник. Цыган уже не сдерживался: по красивому лицу его было понятно, что он только что записал разгульного брата в ряды сбрендивших, умственно отсталых олигофренов.

– Люба, – хрипло ответил Сэро за конопатого, решив, наконец, взять ответственность в свои руки. Горло его пересохло, и брюнету пришлось хорошенько прокашляться.

– Кто?! – скривившись, грубо переспросил отличник, не расслышав с первого раза сиплый бульк близнеца.

– Люба Поспелова, – уже чётко проговорил повеса, смело посмотрев братцу в глаза.

«Жёваный в рот, мать твою!» – нецензурно выругался Имир, а затем к его мысленной брани присоединились другие отвратительно грязные слова, которые он благоразумно оставил при себе.

Сэро внимательно глазел на свою правильную копию и не находил на равнодушном лице его ни тени, ни намёка. Талант Имира держать себя в руках в любой обстановке не имел себе равных.

– Коробкин за моей спиной начал с ней встречаться! Мне это не понравилось…

– Люба была твоей девушкой? – холодно обрезал его умник. – Давала слово, обещание?

– Нет.

– Чёрта лысого тогда ты права качал?!.. Парни! Вы вдвоём – уведите моего шибанутого братца домой, – скомандовал медалист и снова обратил внимание на драчуна, руки которого уже были свободны. – Слышишь, Сэро?.. Выйдешь сегодня за пределы нашей хаты – лично урою и в огороде тайком закопаю! Пошёл вон!

Едва повеса с сопровождающими удалился из жестяного сарая, Имир дал другую команду. Коробкина увезли домой, уложили в кровать, вызвали прикормленного Ибрагимовыми врача, чтобы он осмотрел пострадавшего и принял необходимые меры. Среди отдыхавших неформалов был запущен слух, что закадычные друзья давно танцевали на ножах – цыган не был уверен, что молва приживётся, но лучше пока так, чем никак.

Имир злился, не понимая, почему план пошёл не по плану, чуя, как его терпение висит на волоске. Слишком много расплескалось шума, и это было весьма неприятно. Почему фигура вертихвостки Поспеловой выплыла здесь и сейчас нежданно-негаданно? Почему его расчётливый свободолюбивый гордый брат потерял внезапно крышу там, где черепно-мозговой шифер никак не должен был утечь прочь от берегов? Как теперь медалисту выкручиваться, ведь Коробкин имел вес не только в школе № 4, но и в районе старого кладбища. А это значит, что из-за глупой спонтанной драки близнецы потеряли влияние на территории Дениса и его сторонников.

Ситуация повторялась – подобное было пять лет назад в Новосибирске, и отличнику это дежавю совершенно не нравилось. Из-за ветреной тихони всё зашло слишком далеко. Ибрагимову придётся много, долго, но быстро думать, дабы разрулить задницу, которой он сам когда-то дал зелёный свет.