Ученики элитного и успешного 10 «А», вальяжно развалившись на стульях в кабинете № 19, пустующем без деспотичной хозяйки, коротали время до оставшихся двух уроков.

Одни резво списывали чужую домашку, другие страдали праздной болтовнёй. Актив класса, оккупировав самый центр кабинета, разбавлял вынужденное безделье обменом сплетен вперемешку с остротами в адрес друг друга.

Виноградова безо всяких комплексов вытянулась вдоль, свесив роскошную каштановую гриву со спинки одного стула и положив стройные точёные ноги на спинку другого. Она, казалось, дремала, но прикрытые веки вздрагивали, едва модница слышала что-то интересное. Подол короткой юбки клёш скатился к основанию девичьих бёдер, от которых не мог оторвать своих блёкло-голубых глаз Сысоев Матвей, щурившийся, словно объевшийся сметаны кот.

Рашель, усевшись задом на парту сбоку, сбросила туфли и болтала оголёнными ступнями прямо перед Степанченко. Шатен, небрежно развалившись, смело положил руку на её голую коленку, и, судя по беспечному поведению Ани, она была вовсе не против.

Картавцев причёсывал недалёкими хохмами по свободным ушам Крюкова Миши и ещё нескольких пацанов, снисходительно терпевших бредовые фантазии Игната. Отщепенец на самом деле старался не для них, а для хорошенькой Близнюк, что обитала поблизости с подругами. Девчонки тихо перешёптывались о своём, сугубо женском, игнорируя напрочь дешёвые выкрутасы несостоятельного Юлькиного ухажёра.

Исакова Алеся уселась подле трио Гончаренко – Уварова – Таран и красила длинные ногти чёрным лаком, невольно заставляя вдыхать вонь ацетона всех школьников вокруг. Бутенко улеглась на колени к Илютиной. Варвара любовно расчёсывала тёмно-русую шевелюру закадычной подружки.

В конце кабинета у книжных шкафов позировала Селиверстова, любуясь на своё отражение в зеркале овальной формы, прикреплённом одним из отцов 10 «А» по распоряжению Валентины Борисовны. Красавица недавно остригла свои светлые волосы по плечи, возмутив таким святотатством большую половину класса. Ровесники оскорблялись столь громко и показательно, будто голубоглазая незабудка Вика обкорнала без спроса их космы вместо своих.

Ленивая атмосфера поколебалась, когда в кабинет № 19, оглушительно брякнув дверью, вкатилась переполошенная Надька. Щуплая отличница подскочила рысью к центру класса, где сидели все заводилы, и, словно контуженная, вдруг замерла. Лёвочкина понимала, какую бомбу она вот-вот обрушит на ничего не подозревавших подростков, поэтому в голове спешно крутила, как бы выпендриться позвёзднее.

Коллектив затих в невнятной паузе. Лёвочкина комично хлопала рыбьими глазами. Кто-то, не удержавшись, гнусно захихикал. Тимону первому надоело ждать с моря погоды.

– Ну и рожа! Редиска, чё тужишься?! Просраться от недельного запора не удалось? Жопу в сортире надуло?

Гадостное ржанье разрядило обстановку и испортило Надежде шанс козырнуть сенсацией. Вертлявая девчонка, превратившись в помидор со сраму, чуть ли не хныча, в попытке переорать глумливый хохот со всех сторон, заголосила на высоких нотах:

– Там, в столовой, наша Поспелова Ибрагимова склеила!

Смех местами оборвался.

– Кто-кто?!.. Кого?! – всё ещё давясь со смеху, переспросили её в толпе, до конца не вкурив в услышанное.

– Поспелова, говорю!.. Ржёте тут! – истошно выкрикнула обиженная отличница. – Жмётся с Ибрагимовым из 10 «Д»! Твоим бывшим парнем, Камилла!

Все мигом прикусили языки. Повисшее безмолвие, казалось, заискрило от напряжения.

Виноградова, растерявшая остатки былой нирваны, стала чернее грозовой тучи и, моментом взбодрившись, одним прыжком оказалась на ногах, обрушив с грохотом оба занимаемых стула.

– Вот это да-а-а-а! – огорошенно просипела Уварова Ира, вращая глазами.

– Сэро?! – взволнованно переспросила Анютка Рашель, быстро слезая с парты. Она испуганно поглядывала на ужаленную новостью подругу, отчётливо понимая, что сейчас творится у той на душе. – Надя, ты уверена?! Может, обгляделась?

– Не обгляделась я!

– Да ты гонишь, дура! – гаркнул засомневавшийся Жваник. – Кому впёрлась Поспелова, эта кладбищенская моль?!.. Что за гавно?!

– Реально, хрень! Брехня собачья! Чушь! Бредятина! – Неслось роптание со всех сторон.

– Редиска, ты бухнула?!

– Аха-ха-ха-ха, точно! Бухнула!!!

– Поспелова и Сэро?!.. Сэро, мать вашу?!.. Во даёт!

– Ибрагимов сам-то о твоих глюках знает?

– Тебя по роже за враки били?!

Надя беспомощно закрутилась на месте, трезво увидев, наконец, свою истинную репутацию в глазах лидеров 10 «А», перед которыми она так долго приспешничала. Иллюзии рухнули. Обида защемила в горле, и униженной отличнице захотелось расплакаться навзрыд, чтобы перестало предательски щипать в глазах.

– Брешешь ты, Лёвочкина! – ледяным тоном заговорила взявшая себя в руки Виноградова, видя поддержку класса. – Хочешь всех нас разыграть? Не удастся! Кишка тонка. Я тебе не верю!

– И очень жаль, – вкрадчиво раздался ехидный голос позади.

Камилла стремглав обернулась, словно ошпаренная.

Юлиана Близнюк светилась от предвкушения, дождавшись наконец-то своего звёздного часа. Плечи её расправились, точёный подбородок заносчиво приподнялся. Десятиклассница и не пыталась спрятать стервозную улыбку, что, ликуя, играла на её хорошеньком лице.

– Надя сказала правду, – с ядовитым наслаждением чеканила каждое слово она. – Поспелова действительно встречается с Сэро, дорогая ты наша! И очень, очень, о-о-о-очень давно!

Близнюк выдержала многозначительную паузу, видя, как ошарашенный 10 «А» авторитетно внимает каждому её слову, и мстительно продолжила:

– Сэро налип на нашу серую, угрюмую мышку-норушку ещё в сентябре, на той самой совмещённой химии, помнишь?.. Чувака зацепило, что Люба не повернулась, когда он её позвал. Не приколол школьную звезду такой игнор, слышишь? Тогда твой мальчик заинтересовался недотрогой и подкатил. Перезнакомил её с братом и всей своей тусовкой, прикинь, ах-ха! Поспелова у близнецов даже в гостях побывала! Сэро сам встречал её перед школой, сам провожал до дому, пока ты, Виноградова, таскалась за ним, как половая тряпка, по-собачьи клянча его внимание…

– Ты специально говоришь гадости, Юля! – вступилась за подругу Рашель, оборвав жестокий монолог. – Все бы давно заметили…

– Так все и заметили, Анечка, пока ты и твоя дражайшая Камилла в глаза долбились! – язвительно расхохоталась Юлька, наслаждаясь минутой славы. – Катя их компашку словила, когда они в районе четвёртой школы гуляли перед Новым годом! Верно, Катюш?

Лыткина, не ожидав, что так резко все стрелки переведут на неё, оробела перед полчищем жадных глаз и, беспомощно моргая густо намалёванными зенками, промямлила:

– Да, я их видела у кладбища…

– Прям их?! – требовательно гавкнула на неё взбешённая Камилла.

– Ну да, – нерешительно прошепелявила Катерина, боясь поднять на Виноградову очи.

– Там была Поспелова, оба близнеца, Коробкин со своей девчонкой, ещё пара чуваков, – опять взяла на себя инициативу Юля, видя трусость товарки, что была отнюдь не к месту. – Потом Катя расспросила Любу, и всё оказалось в реале. Так ведь, Катюня?

– Так…

– И ты Камилле ничего не сказала?! – неверяще молвила Рашель, шокированная такой выгодностью. – Улыбалась нам в лицо, притворялась, а сама держала нож за спиной?!

– Я думала, Камилла знает, – несмело ляпнула в свою защиту Лыткина. Рыжая болтушка чувствовала себя полной дурой и не понимала, зачем лучшая подруга Близнюк вот так безобразно выдала её с потрохами, выставив перед одноклассниками последней предательницей.

– Что-то не сходится! – неожиданно выдал Крюков Миша, до этого случая в подобных заварушках участия не принимавший. – Если Ибрагимов с сентября тусуется с Поспеловой, почему они прятались? Зачем ухаживать за девушкой инкогнито, не пойму, если она так тебе понравилась…

– Значит, не нравится! – захлебнулась догадкой Варя, радостно подпрыгнув от озарения. – Сэро стрёмно с мымрой на людях светиться, вот он и…

– Не ему стрёмно, – перебил Илютину Тимофей. – А ей.

– Чо-о-о-о?!..

– Капчо, Илютина! Думалку включи, кобыла, мля! Ты представляешь своими ослиными мозгами, чтобы этому, мать вашу, цыгану бывало когда-либо стрёмно?!.. Шкерилась Поспелова, говорю! Я из неё лично это признание выбил!

Варвара глупо заморгала и впервые в жизни не нашлась, что ответить.

– Ты тоже знал? – ледяным тоном поинтересовалась Виноградова.

– Знал, – равнодушно бросил Тимон, смело глядя ей в лицо и не скрывая насмешки в голосе. – Осенью поймал Поспелову и обоих Ибрагимовых. Они на чью-то тусовку пёрлись. Потом сталкивался с нею и Сэро, когда домой чесал…

– Козёл ты, Тим! – прошипела Камилла, выгнувшись, словно гиена. – Мог и бы и рассказать!

– Пошла ты! Курица ощипанная! – издевательски бросил Степанченко. – Я тебе не раз намекал! Не раз чётко давал понять, что ты – третий лишний, что место занято, но твоя тупая башка так и не додумалась проверить мои слова! Сама виновата!

– Кстати, – молвила Нина Гончаренко, – этот Сэро в начале урока к нам в класс заглядывал! Поспелову, получается, искал?.. Вот чёрт!

Камилла затряслась от ярости, словно яблоневый лист. Она уже осознала это и без комментария Нины, но произнесённая вслух чужая догадка поранила её сильнее ножа.

Ребята 10 «А» удручённо молчали, потому что не могли найти подходящих слов.

Внезапно Виноградова, до этого стоявшая столбом, выскочила из-за парты и, не помня себя, стрелой понеслась к двери. Сидевшие в кабинете девочки мигом, без слов, осознали, что к чему, и тоже, словно по команде, сорвались с мест.

Школота, предчувствуя запах бойни и крови, рванула следом за брюнеткой. Загрохотали стулья, заскрежетали быстро отодвигаемые столы. Массивная входная дверь громыхнула. Подростки лезли в проход, будто чумные, не желая уступать друг другу места в предстоящем зрелище.

Вслед за девочками поскакал и Картавцев, выпучив в экстазе рачьи лупетки. Видимо, решил, что цирк без него – не цирк. Жваник и Сысоев тоже намылились было стартануть, но Тимон их грубо остудил:

– Стоять!!!.. Чё вы как бабы?!.. Сидите на жопе ровно!

– … они руки переплели, типа на брудершафт, и давай есть булки друг у друга! – доносилась до оставшихся в кабинете трескотня захлёбывавшейся на ходу Редиски. Надька мельтешила под рукой у Камиллы, вновь чувствуя себя полезной: – Я думала, что они щас как засосутся и будут языками забирать друг у друга жрачку изо ртов…

– Фу-у-у-у, извращуги!!! – раздался чей-то смачный вопль.

– … они ещё сидели в столовой … если успеем … поймаем сучку Поспелову…

Шум растворился вдали. Всё стихло. В кабинете № 19 остались Тимон и его команда, несколько мальчишек, Инна Таран да Исакова Алеся.

– А ты чего не в теме? – полюбопытствовал Степанченко у неформалки.

– Я тебе, что, на кретинку похожа?! – свысока прыснула Исакова. – В предстоящем Шапито участвовать не собираюсь! Лучше постою с краю, чем буду вариться в самой гуще дерьма.

– Да уж! Дерьмо будет ещё какое! – согласился Тимофей и задумчиво вздохнул. Теперь Поспелова точно ушла навсегда из его рук. Бесповоротно и окончательно.

***

Сэро ставил поднос с посудой на подоконник раздаточного окошка, когда из пустого тёмного коридора донёсся возбуждённый шум вперемешку с топотом десятков торопливых ног.

– По нашу душу! – недовольно хмыкнул он и приготовился к потасовке. Люба, едва успев успокоиться, опять не на шутку перепугалась и интуитивно спряталась за спиной приятеля.

Орава, спешившая хвостом за Виноградовой на разборки, не пролезла в дверной проход, благополучно в нём застряв. Повеса усмехнулся, видя, как чья-то рука, торчащая из коридорной темноты, лихорадочно дёргает и так болтавшийся на соплях шпингалет, чтобы распахнуть вторую половину двери.

– Да свалите вы с дороги, уроды!!! – Камилла, грубо отшвырнув кого-то вбок, ворвалась в помещение разъярённой волчицей.

Ибрагимов, видя летящую на него фурию, даже не шелохнулся, хотя играть в предстоящем спектакле ему не особо улыбалось. Хитровато-весёлое выражение его смышлёного лица сменилось на гадливо-брезгливое.

Виноградова резко притормозила в паре шагов. Рассудок пробился сквозь безумие и вернул девочке осторожность. Столкнулись в молчании её жгучая разъедающая ненависть и его холодное небрежное равнодушие.

Уверенная в своей женской правде, десятиклассница сверлила взглядом лицо своенравного парня, который поиграл с ней, публично унизил, а теперь вытер ноги об её девичью гордость своими закулисными играми. Но остудили Камиллин пыл не грехи красавчика, а его обидное, оскорбительное поведение здесь и сейчас. Юноша смотрел на неё так, будто она – пустое место и его совсем не колышет прошлое между ними.

Брюнетка болезненно припомнила, как не раз тянулась к Ибрагимову за поцелуем, а он не спешил её им одаривать, как потакал её самоуверенности и дарил ложные надежды, как ускользал каждый раз из рук, едва она усиливала хватку. Обиженная старшеклассница застыла несмелой статуей, чувствуя, как слепая ярость капитулирует, уступая место малодушию.

Сэро надоело играть в гляделки с растерявшейся девицей. Тоже ему, картина Репина! Он презрительно скривился, высокомерно приподнял бровь, чем дал понять несостоявшейся пассии, что раунд окончен. Его совести было плевать на Камиллины чувства. И Виноградова, будучи дамой неглупой, всё прекрасно поняла. Извинений она никогда не дождётся, а мстить нахалу опасно для своей же шкуры. Одного публичного унижения хватило по горло.

Остальные зеваки, что бежали по коридору, приплясывая от возбуждения, потому что боялись прошляпить грязный концерт на чужих костях, уже вкатились по очереди вовнутрь и соорудили массовку в форме полукруга за спиной Камиллы.

Едва Поспелова, набравшись духу, решилась показаться из-за спины Ибрагимова, воздух столовой насквозь пропитался праведной ненавистью. Школьники скучковались, будто по команде, единые в твёрдом намерении не дать уйти без оплеух виновнице случившегося шухера.

Люба знала, с какой целью одноклассники прибежали вслед за Камиллой. Почему здесь торчала недалёкая Лёвочкина, которая в своей манере услужить поспешила слить брюнетке всё, что увидела, не думая о последствиях. Зачем здесь оказались Близнюк, Лыткина да остальные из четвёрки. По какой причине в первых рядах застолбились Илютина и Бутенко.

Виноградову 10 «А» любил. Её поддерживали. Ей сочувствовали. С ней хотели дружить. Виноградова имела авторитет и влияние в родном коллективе. А кто такая для 10 «А» Поспелова? Ненавидимый всеми изгой, странная, непонятная отщепенка, от которой подростки брезгливо стремились держаться подальше да избегали под любым благовидным предлогом во имя собственной репутации.

Люба набралась смелости и открыто посмотрела на Камиллу. Воздух, казалось, заледенел от лютой злобы, расплескавшейся смердящим фонтаном. Тихоня уловила без слов, одним сердцем, что всё то малое, что осталось между нею и Виноградовой хорошего: добрые воспоминания, поверхностные приятельские отношения, нейтралитет – разорвано в клочья и сожжено без права на помилование. Камилла проявила в гримасе всю накопленную затаённую ревнивую неприязнь, которую тихо испытывала годами по отношению к скромной нелюдимой ровеснице. Все недоговорки, что были между ними, оказались сказаны на ровном месте лишь эмоциями: убийственными, первобытными. Будущее девочек – неистребимая глубокая вражда, неподдельная в своём осатаневшем коварстве.

Поспелова, белая, словно простыня, не испытывала по отношению к бывшей подруге никаких эмоций. В душе её царил штиль, спокойный и безмятежный. Пустота. Звенящая равнодушная пустота. Ей нечего было сказать Виноградовой: ни дурного, ни злого, ни худого – и оправдываться тоже желания не было. Полная отрешённость.

На красивом лице вдруг мелькнуло что-то звериное – казалось, Камилла вот-вот кинется рвать сверстнице когтями лицо. Но Люба на уровне чутья верила, что этого не случится. Сэро не даст.

И точно – Ибрагимов вытянул вбок правую руку, прикрывая и одновременно отстраняя подругу от стрёмных одноклассников, сделал небольшой шаг вперёд. Надменное выражение лица ученика 10 «Д» сменилось на угрожающе-агрессивное.

Алчная решимость старшаков затихла, как только каждый почуял боевой настрой цыгана – небезопасный и чреватый последствиями. Напряжённая поза школьного заводилы, готового к атаке, его безбашенная хулиганская мордаха махом охладили весь их пыл.

Толпа застыла в оцепенении и глупо захлопала глазами, не зная, с чего начать. Ребята не могли вспомнить, зачем они так рьяно сюда неслись, что им вообще было нужно. Школьники, переминаясь с ноги на ногу, таращились на Сэро и, ловя его цепкий тяжёлый взгляд, не обещавший ничего хорошего, робко оглядывались по сторонам, притворяясь заблудшими паломниками.

Прискакавшие понимали, что на любой подлый комментарий или бравадную насмешку в сторону Любы прилетит ответка настолько безжалостная, что на ногах устоять навряд ли получится. Дурная слава Ибрагимова Сэро говорила сама за себя. Связаться с повесой из 10 «Д» – дело гиблое, рискованное, попахивавшее самоубийством. Брюнет самаритянством не болел, ошибок не прощал, амнистий не выписывал. Цыган торчал на короткой ноге с отпетым хулиганьём седьмой школы: местными забияками, задирами и драчунами – со всеми теми оболтусами, про кого в народе обычно говорят «без царя в голове». Он только знак подаст – сразу забудешь про хорошее житьё-бытьё да окажешься на грани выживания как в стенах школы, так и за её пределами.

Ибрагимов, прозорливо оглядев 10 «А», решил, что тухлый концерт пора заканчивать.

– Ты что-то хотела? – нарушив тяжёлое молчание, задиристо бросил он в лицо Виноградовой, словно плевок.

Та в ответ не издала ни звука, будто язык проглотила. Не получив ответа от бывшей пассии, повеса опять бесцеремонно оглядел собравшихся и язвительно фыркнул.

– Чё припёрлись, обезьяны?!.. Халявную колбасу здесь не раздают! Чего надо от меня и Любы?

Школота нервно дёрнулась, едва молодой человек пошевелился – всего лишь руки в карманы спортивных штанов засунул. Сэро позабавила такая постыдная трусливость.

– Молчат остолопы… – Наигранно вздохнул юноша. – Ау, шизоиды!!!.. Чего прискакали?!.. Вас кто-нибудь звал?!..

Полукруг, стыдливо пряча глаза, продолжал притворяться немым. Кто-то осознал позорную нелепость своего нахождения в столовой и конфузливо попятился задом к выходу.

– Что надобно вам, повторяю, весёлые люди с баяном?!.. Поглазеть захотелось на меня и мою подругу? – картинно недоумевал юноша, артистично приподняв плечи в вопросительной позе. – Давно не видели ни меня, ни свою одноклассницу, придурошные? Столовку с музеем перепутали?

Никто так и не заговорил. Поспелова смотрела на своих товарищей и изумлялась, что, оказывается, эти заносчивые задиралы могут с тупым прикидом глотать язвительные насмешки и не давиться, если стебётся человек в разы сильнее их самих.

– Слышишь что-нибудь? – чуть повернувшись назад, обратился повеса к Любе. Девочка отрицательно покачала головой.

– И я нет. Эй ты, мурло пучеглазое! – обратился он к Картавцеву. – Что ваше стадо баранов здесь потеряло?

Игнат со страху уменьшился в размерах, но кое-как проблеял:

– Мы это…

– Что?!

– Ну, э-э-э-э…

– Фу, гунявый!.. Заткнись, чувырла, и больше ни слова! – Сэро показательно поморщился от омерзения. – Козьи морды, вы языки проглотили? Или между вашими ушами в пустой черепной коробке ветер загулялся?

Нарушить молчание так никто из присутствовавших и не осмелился. Ибрагимов, удручённо вздохнув, громко, с презрением, хмыкнул.

– Ну и ряхи! На такие посмотришь – повеситься захочется. Пойдём отсюда, Люба! Покурим, пока тоска не заела от вида этих каракатиц. Как ты с такими страхолюдами, блин, учишься?!

Парень взял Поспелову за руку и повёл к выходу. Кучка 10 «А» бесшумно расступилась.

– Сэро!!! – послышался надрывный крик им вслед, когда они уже почти вышли вон.

– Чё надо?! – вальяжно обернулся он, предусмотрительно пропустив Любу вперёд, за дверь.

– Зачем ты меня опозорил?! – Камилла, не выдержав напряжения, свалившегося на неё грузным комом за последний час, спустила тормоза, дав волю эмоциям.

– Ты сама себя опозорила, – безучастно ответил повеса. – По сторонам посмотри! Давай-давай, не ленись! Ну?!.. Видишь балаган, что ты собрала и сюда притащила? Твоих рук дело? Так и расхлёбывай сама! Эй, бакланы убогие, дайте своей однокашке грошей за представление! Зря старалась, что ли?.. Идём, Люба.

Грянул звонок с урока, разрушив невидимые чары от случившейся сцены. Ученики 10 «А» только и успели моргнуть, как Ибрагимов и Поспелова, нырнув в пустой коридор, растворились в его мутной темноте.