– Фу, блин!!! Пшла прочь! – Наталья отмахнулась от пчелы, близко подлетевшей к её густо накрашенному лицу. – Я что тебе, мёдом намазана?!

Люба улыбнулась. Девочки шли по центральной Набережной, освещённой горячим воскресным солнцем. Ивы, росшие вдоль берега, распустили почки. Вокруг пахло свежей древесной смолой, пыльцой и ароматом зацветших нарциссов.

Наталья оделась по обыкновению вызывающе. Короткие светло-бежевые шорты были натянуты поверх ярко-красных колготок в сетку. Причудливая, с глубоким вырезом, тонкая трикотажная белая кофта, облепленная сиявшими на солнце стразами, чуть пряталась за джинсовой жилеткой, разрисованной маркерами.

– У Паши появилась подружка.

– Да ну?..

– Девятиклассница из его школы. Такая же маленькая и тощая, как он. Брюнетка. Овчинников с ней вчера в «Торнадо» был, за ручку держал. Все медляки вместе танцевали!

– Вот как? – равнодушно произнесла Поспелова. Добавить ей было нечего.

– Я думала, если честно, что вы с Пашей будете парой…

– О чём не забыла разболтать всей компании! – язвительно продолжила тихоня. – Кто тебя, блин, просил?!

Ната удивилась резкому тону подруги.

– Не считаю, что ваши поцелуйчики – такой прям секрет. – Девушка виновато покосилась на хмурое личико Любы и осторожно продолжила: – Ничего предосудительного в этом нет. Меня просто мерзкий Илья выбесил! Этот чёрт смеялся над тобой, вот я и решила заступиться. Кто он такой, чтобы рассуждать о чьей-то востребованности?! На себя бы сначала в зеркало глянул! Блин, Люба, я не со зла, честно!

Поспелова, глянув в искренние глаза рыжей, примирительно кивнула.

– Мне Сэро из-за твоей болтовни чуть голову не открутил.

– Да ты что?!.. Почему?

– Сказал, что я Пашу использовала за его спиной. Типа с его друзьями так нельзя, поэтому ещё раз – и в глаз… Не смотри на меня, будто по макушке стукнули! Это давно было. Уже не важно.

– Ишь ты какой! – изумилась «Ариэль», открыв для себя повесу с неожиданной стороны. – Вы помирились?

– Нет! Не буду я с ним мириться. Впрочем, он со мной – тоже.

– Не хочешь?

– А ты бы захотела?

Ната удручённо вздохнула:

– Люба, слушай, я понимаю, что Сэро повёл себя как последний козёл, кучу дряни наговорил… Но в ситуации с училкой он реально не при чём! Даже в моей школе эту сенсацию обсуждали: старушка, которая спалила, созналась, что напутала. Вы поссорились на пустом месте!

– Ибрагимов мне преподнёс по-другому. Кому верить? Да и зачем? Врага в нём я уже нажила.

– Помиритесь! Остальные-то ничего плохого тебе не сделали…

Люба, решив не продолжать эту тему, обернулась посмотреть на отставшую Ленку, трындевшую по сотовому. Болтунья постоянно останавливалась, что-то доказывала человеку на другом конце провода да бурно жестикулировала.

– Минут двадцать языком чешет! Говорят, мобильная связь – удовольствие дорогое!

– Есть такое дело, – улыбнулась Ната, доверительно наклонившись к Поспеловой: – Но не она же платит за это удовольствие, как и я. Ой, веришь: Зая мне на прошлой неделе тоже сотовый подарил! Маленький, клёвенький, в руке умещается!

Девушка игриво подпрыгнула и радостно захлопала в ладоши. Люба с иронией посмотрела на засветившуюся от счастья подружку.

– Ленке подарил, тебе подсуетил! Ната, скажи-ка: не напрягает тебя, что Денис мутит с вами обеими? Приезжает когда захочет, но при этом не обещает ни объявить о ваших отношениях, ни встречаться! Лена – наша подруга, официально – девушка Коробкина. Что будет – с тобой, с ней – если всё вскроется? Обсуждала с Деном этот балаган?

Выпускница посерьёзнела, но тут же отмахнулась:

– Как-то немного заикнулась…

– И?

– Зае это не понравилось. Мы чуть не расстались – так он разозлился! Типа чего мне не хватает и не слишком ли многого я прошу? Знаешь, Люба, он щедрый очень: покупает вещи, дарит подарки, даёт деньги! В кафе несколько раз возил. Зайка говорил как-то, что Ленка его достала своими истериками и ревностью…

– Действительно, с чего бы ей ревновать? – съехидничала школьница.

– И рано или поздно он её бросит…

– А поконкретнее можно?

– Ой, Люба, не язви! У тебя нет парня, вот и бесишься! Займись своей личной жизнью!

– Займусь как-нибудь на досуге, но уж за спиной подруг спать с их парнями не буду!.. Ладно, извини, не обижайся, – примирительно произнесла она. – Даже если Ден её бросит, Ленок узнает правду-матку, и тебе будет хана.

– Через месяц я закончу школу, сдам экзамены и уеду в соседний город учиться. Всё будет шито-крыто!

Поспелова неверяще таращилась на собеседницу, понимая, что та, горячо влюбившись, растеряла от эйфории весь свой разум.

Тихоня знала, как у Наты и Коробкина всё закрутилось: в феврале шатен приехал в клуб, выцепил отдыхавшую девушку, предложил потанцевать, присел крепко на уши. Коктейль за коктейлем, слово за слово – закрутился флирт, перетёкший в тайные страстные свидания. Люба подозревала, что именно она своим мстительным языком дала ход опасной интрижке, специально разболтав парню про Натальины чувства, и, осознавая свою вину, переживала за приятельницу.

Но ещё больше Поспелову пугал тот факт, что она сама едва не умудрилась оказаться в подобном положении.

На прошлых выходных по доброте душевной школьница напросилась помочь Коробкину проредить малину и клубнику. По ходу дела подростки много болтали, дурачились. Люба расслабилась, решив, что смазливый напористый шатен, лучший друг ловеласа Ибрагимова, ей не угроза. Но, когда они подошли к колонке помыть руки, позеленевшие от сока молодых побегов, Денис, не удержавшись, наклонился и нежно, чуть касаясь губами, начал её целовать. Тихоня, не ожидав, растерялась, и распалённый юноша пошёл дальше. Люба, втайне желавшая раствориться в неге объятий, поплыла и очухалась, когда парень положил её на стоявший под навесом покрытый гобеленом погорелый диван.

«Знатно я Дена обломала… Домечталась о романтике, называется! – прикрыла глаза Поспелова, вспоминая, как вскочила, перепугавшись, с дивана, как извинялся перед ней юноша, расстроившийся из-за отказа. – И была бы я ещё одной курицей, которую Коробкин облапошил за спиной Ленки. Не хочу выступать в такой посредственной роли! Сколько раз он ей уже врал?.. Чуть не налипла моя дурья голова! Охренеть, позорище-то какое!»

Гордую десятиклассницу передёрнуло от стыда и собственной неосмотрительности.

– Зая ласковый, щедрый, а наедине такой грубый! Как танк! Не церемонится вообще! – щебетала тем временем Наташа, не обращая внимания на потемневшую в лице собеседницу. Девушка отбросила с лица прядь рубиновых волос и блаженно улыбнулась небесной лазури: – Знаешь, таких парней, как Денис, у меня ещё не было…

– Про Сэро ты то же самое говорила, – тихо напомнила подружке школьница.

Ната остановилась, недовольно подбоченилась, обернулась посмотреть, насколько отстала продолжавшая балаболить по сотовому Ленка. Убедившись, что телефонная болтунья всё ещё далеко, модница назидательно уставилась на тихоню.

– Чего? – не поняла та.

– После размолвки тебя клинит на Сэро, моя хорошая! Сэро – то, Сэро – сё… Если уж решила порвать с ним, так рви и не вспоминай!

– При чём здесь…

– При том, что кроме него есть и другие мальчики! Пора бы обратить на них своё драгоценное внимание, куколка неприступная! – хитро улыбнувшись, Наталья заговорщицки подмигнула.

– Если ты о Паше, то…

– Забудь об Овчинникове. Он уже занят.

Поспелова непонимающе уставилась на подругу.

– Да ну ладно, Люба?!.. Какая же ты невнимательная!.. Я имею в виду Имира.

У тихони от услышанного глаза вылезли из орбит.

– С ума сошла?!.. Смерти моей хочешь?!

– Ой, ну не надо ля-ля! – закатила очи к небу Ната.

– Бред сивой кобылы… Я бы заметила!

– Заметила бы она, ха! Да ты даже и не пыталась, потому что дальше носа своего не видишь! Неужели ты настолько близорукая, Люба?!.. Ты же ему нравишься! – Девушка наклонилась к шокированной сверстнице, неверяще мотавшей головой, и шаловливо пропела: – Не просто нравишься, лапуля! Имир в тебя влю-блё-о-о-о-о-н!

– Херня! С чего вдруг?! – оборвала её она. – Он занят учёбой, а девушками, вообще-то, не интересуется!

– Делает вид, что не интересуется, – усмехнулась подружка. – Этот заносчивый красавчик умеет держать себя в руках. К чему такая броня, не знаю, но, как говорится, и на старуху бывает проруха… Дай ему шанс, Люба! Просто улыбнись, пойди навстречу – и сама всё увидишь. Не веришь? Зря! Я не вру. Могу доказать…

– Что доказать ты хочешь? – вклинилась в беседу неожиданно подошедшая Лена, не дав Наталье договорить. – Вы о чём?

Приятельницы переглянулись, мгновенно поняв друг друга: если продолжить обсуждать Имира при Ленке, то хлопот потом не оберёшься. Знает Ленка – знают все.

– Я говорила Натке, что недавно видела Саню Конохина, – перевела разговор Люба.

– Тю, тоже мне, новость! – беспечно фыркнула пассия Коробкина. – Каждый день на него пялюсь – придурень в моём классе учится! Дениска и Пахан с ним до сих пор не разговаривают после консервного.

– Вот как? – удивилась тихоня. – Мы с ним поболтали немного…

– Чего хотел?

Девчонки выровнялись в одну линию и продолжили неспешно прогуливаться вдоль Набережной.

– Да ничего. Спрашивал про ребят, про близнецов. Приглашал в гости. Приветливый такой!

– Лапшу с ушей сними! – посоветовала Ната. – Его из компании в декабре попёрли, вот Санёк в товарищи и мылится, чтобы через тебя назад в тусовку войти. Только у него ничего не выйдет.

– Почему?

Ната, усмехнувшись с наивности тихони, обняла ту за плечи и наклонилась к её ушку:

– Потому что Ибрагимов Имир не прощает косяков.

– Не прощает, подтверждаю! – поддакнула Ленка, попутно пялясь в крошечный серый экран. – Этот лютый волчара держит в ежовых рукавицах всю пацанскую компашку!

– Малейшая ошибка – и назад в тусовку не попадёшь, – продолжила Ната. – Так что у обосравшегося на консервном бухаря Конохина нет шансов. Ни-ка-ких!

– Фигня собачья! – поморщилась Поспелова. – Ничего подобного за Имиром не замечала… Я в это не верю.

– Можешь и не верить. Но последнее слово в тусовке всегда остаётся за ним.

– Откуда ты это взяла?

– Справки навела, пока ты глазами хлопала, – отшутилась Наталья. Внимательная девушка запомнила, как зимним вечером в парке отличник поменялся в лице, едва она выдала, что у Паши с Любой наклёвываются отнюдь не приятельские отношения. Свет уличного фонаря освещал брюнета полностью, поэтому от рыжей не утаилась краткосрочная тень душевной муки, что пробежала по лицу юноши от услышанного. Наташа быстро смекнула, что к чему. Открыла, что у цыгана есть болевая зона, но тыкать туда палкой не собиралась во имя собственной безопасности. Ей достаточно было знать, что Ибрагимов Имир не такой уж бесчувственный да непробиваемый, – и это знание кокетку очень даже грело.

***

Тем не менее Поспелова, привыкнув не доверять никому, приятельнице на слово не поверила. То, что поведала Ната про чувства второго Ибрагимова, десятиклассница решительно считала совершенно невозможным.

«Выдумки! Сказки для простачков», – отмахивалась от услышанного встревоженная девушка, в одиночестве топая домой после уроков. Апрельское солнце ласкало кожу, тёплый ветер обдувал вспотевшее тело, приподнимал полы полушерстяной юбки-клёш, которую Сэро купил ей в подарок на одном из краснодарских базаров.

Сама мысль хотя бы попробовать робко вступить на скользкий путь заигрываний с гордым неприступным отличником вводила тихоню в коматозное состояние. Девочка даже боялась представить, как в перспективе брюнет отреагирует на нарушение границ с её стороны: выскребать ошмётки и так низкой самооценки из-под плинтуса ей совсем не улыбалось.

Тихоня проанализировала все случившиеся контакты с Имиром: беседы, общие посиделки, совместные походы домой, просто обмены взглядами – и нигде не смогла найти даже намёка на малейший интерес к собственной персоне. Имир был с ней всегда сдержан, приветлив, уважителен, предельно тактичен и в меру откровенен – но не более. Подобным образом парень держался со всеми девушками, так что ни о каком особом отношении речи идти не могло.

«Ната, как втрескалась в Коробкина, последние мозги растеряла! – злилась Люба. – И чего её понесло?!.. Имир никогда повода не давал даже мельком подозревать, что имеет на меня виды. Может, Денис сказал Нате, что я разболтала ему её секреты, и тогда звезда решила отомстить? Похоже больше всего на правду… «Дай ему шанс!», ага! Совсем я, что ли, ополоумела?!.. И не подумаю! Чур меня, чур! Сэро за такую выходку по отношению к родному брату меня с гавном сожрёт и не подавится».

Позади раздались мягкие поспешные шаги. Кто-то обхватил тоненькую фигуру девочки, приподнял над землёй да крепко прижал к себе, с наслаждением вдыхая запах её кожи. Люба от неожиданности резко обернулась и обнаружила Тимофея.

– Бог мой! Ты чего творишь?!..

– Испугалась? – обрадовался довольный одноклассник. – Вкусно пахнешь, Поспелова! Так бы всю жизнь и нюхал!

Девочка высвободилась из объятий Степанченко да в недоумении уставилась на него.

– Пьяный, что ли?!

– Ни капельки! Поговорить с тобой хотел. Расставить все точки над i.

– О чём?

– О тебе. И обо мне. О нас, короче.

Люба, нахмурившись, отвернулась и пошла прочь.

– Говорить тут не о чем.

– Не юли, Любаша! – поспорил самоуверенный пацан, схватив её за локоть. – Цыган к тебе не вернётся. Чувак, как ни крути, выбрал Виноградову!

– Тим, – вздохнув и закатив глаза, назидательно заговорила тихоня. – Ты кое-что напутал. Я, в отличие от Камиллы, на сердце Ибрагимова не претендовала. Мы раньше общались, дружили. Но не более того. Понимаешь?

– Понимаю. – Шатен нехорошо прищурился, и Люба смекнула, что сболтнула лишнее.

– Значит, уже не дружите?

«Врать нет смысла», – решила десятиклассница и снова повернулась к шагавшему позади парню:

– Не дружим. Поссорились. Навсегда. Можешь больше не бояться за свою шкуру, Тимофей.

– Так я и не боюсь! – рассмеялся юноша, поравнялся со сверстницей и приобнял её за плечи. – Ты бы в любом случае решила всё в мою пользу, правда, куколка?

Поспелова, затормозив, возмущённо вперила взгляд в его наглые голубые глаза.

– Не поняла?

– Всё ты поняла! Могла молчком стоять и не вмешиваться, пока этот хер права качал! Но нет – вмешалась и попросила за меня! Что, Люба, не всё равно было, да?.. Признайся – я тебе нравлюсь! Ночами обо мне грезишь, уверен! Может, договоримся о чём-то большем, а?

Степанченко протянул руку, чтобы погладить тихоню по лицу. Люба ударила по его кисти, отпихнула в сторону, но ровесника это не остановило. Он схватил её за талию, притянул к себе. Девочка дала отпор и, вырвавшись, быстро пошла прочь, зная, что обидчик, не отставая ни на шаг, идёт следом.

– Юбочка у тебя прикольная! Я всё шёл позади да наблюдал, как её ветром поднимает. Опаньки! Опять порывом задрало! – Тимофей, веселясь, схватил одноклассницу за бёдра. – Хватит строить из себя недотрогу и делать вид, что не думаешь обо мне! Я же тебе нравлюсь, сознайся, вредина!

– Охренел?! – Школьница повернулась, пихнула Тимона в грудь и отскочила на шаг. – Не нравишься! И никогда не нравился! Просто испугалась ваших тёрок, и всё!

– Испугалась?!.. Брешешь! Тебе было выгодно, чтобы цыган меня поломал, но ты этот шанс не использовала! Я наблюдал: ещё чуть-чуть, и ты бы на колени кинулась перед Ибрагимовым просить за меня! Ну давай же, иди-ка сюда!

Парень опять схватил Любу и насильно полез целоваться, пустив свои руки гулять по девичьей юбке. Тихоня, брыкаясь, с горем пополам освободилась от грубых непрошеных объятий. Взбешённая, девочка поняла, что последние капли уважения и страха к Степанченко в её душе испаряются напрочь.

– Какой же ты неудачник, Тим!.. Боишься Ибрагимовых, как огня, позволяешь Сэро запросто скрутить себя в рогулю, и, вместо того чтобы взять у братьев реванш, заявляешь мне, что тебе льстит, если б я, слабая девчонка, стоя на коленях перед близнецами, молила за тебя, парня, о пощаде?! Серьёзно?!.. Фу, Тимон! Как же это не по-мужски! Где твои достоинство и самоуважение? Не стрёмно?!.. Какого хрена постоянно ко мне лезешь? Больше девочек не нашлось, да?! Ну, давай же, пойди засунь свои грабли под юбку Рашель – ах нет, не засунешь, потому что стремаешься её предков-юристов! Ты, Тимофеюшка, добр ко всем, кроме меня! Бил, унижал. Хорошего слова за всю школу не получила. И знаешь, как-то странно теперь слышать такие выводы о моём интересе. Хочешь знать мои чувства? Лови: ненавижу и не доверяю. Получите, мистер, и распишитесь! Ох да, на посошок, чтобы больше не мечталось: это я слила тебя завучу насчёт изрисованной физики! А если будет надо – подставлю с потрохами ещё раз. Съел?!

Степанченко стоял, будто облитый помоями, не веря своим ушам.

– Ты слила?!..

– Да, я. Хавай, Кабан!

– Ах ты ж сука! – взбеленился он. Прыгнув зверем, он схватил одноклассницу за шею, нагнул и хотел было ударить коленом в живот, но та умудрилась выкрутиться и отскочить.

Люба огляделась: улица, опять, как назло, была пустая. Она, не помня себя от страха, стартанула за куст сирени. Жаждавший расправы Степанченко – за ней. Когда парень уже почти нагнал, схватив за ветровку так, что вещь затрещала по швам, Поспелова развернулась к нему и дурным голосом заверещала.

Душераздирающий крик разбил безмятежную апрельскую тишину. Во дворах очнулись дремавшие собаки и, недовольные отвратительным нарушением общественного порядка, бурно заголосили нестройным хором на всю округу. Злобная остервенелая собачья брехня отрезвила Тима.

– Чего ты визжишь…

Не успел испуганный пацан договорить, как тихоня, набрав побольше в лёгкие воздуха, заголосила на высоких нотах опять. Псы во дворах ударились в лай ещё пуще.

Степанченко, очухавшись от Любиной внезапной выходки, шагнул к ней и крепко зажал рот рукой.

– Дура! Чего орешь?! Людей пугаешь! Заткнись, пока зубы не выбил…

– Эй вы! – Раздалось сбоку. – Что у вас тут происходит?!.. Руки от её рта убери!

К школьникам с дороги, поспешно бросив велосипеды на траву, бежали какие-то работяги – мужики лет под тридцать, видимо, ехавшие домой на обед.

– Всё хорошо! – Тимон сделал приветливое лицо. Напрягшиеся физиономии двух амбалов, прискакавших на визг Поспеловой, не сулили ничего хорошего. – Мы с подругой немножко поспорили…

– Врёт он всё! – подпрыгнула, взвизгнув, Люба, не дав однокласснику договорить. – Дяденьки, не верьте ему! Никакой он мне не друг! Он меня бьёт!

– Что-о-о-о?! – потемнели от услышанного мужики и грозно двинулись к шатену.

– Ненормальная, Поспелова?!.. Что ты мелешь?! – не на шутку перепугался Степанченко. – Она на меня наговаривает!

– И не наговариваю! – ударилась в слёзы ровесница. – Дядечки, милые, Тимофей достал! Он меня преследует! Обижает! Постоянно в школе обзывает, бьёт, а сейчас лапал!.. Помогите, прошу! Я его боюсь!

– Ах ты ж мелкая подлая мразь! – Рабочий побагровел от презрения, подняв десятиклассника за ворот. – Девочек, козлина, бьёшь? Кулаки чешешь? Щас мы с Толяном объясним тебе на пальцах, как должен вести себя настоящий мужчина!

– И объясним, и вобьём, чтобы не подзапамятовал, – выдал густым басом Толян. – Довоспитаем, если мамашка с папкой ума не дали выродку. А ты иди, девонька, домой! Не бойся – больше он тебя не тронет!

Понурая тихоня, шмыгнув носом, пролепетала «спасибо» и нерешительно пошла прочь. А Тимон, едва работяги повернулись к нему для серьёзного внушения, только и успел увидеть за их мощными плечами да бычьими шеями, как Поспелова мигом вытерла слёзы, мстительно улыбнулась ему, скорчив злорадную глумливую физиономию, издевательски высунула язык и, показав напоследок однокласснику фак, подпрыгивая от удовольствия, скрылась за поворотом, с насмешкой послав шатену напоследок быстрый воздушный поцелуй.