10 «А» жужжал на перемене как заведённый. Весеннее настроение за окном передалось школьникам, и они, чувствуя приближающуюся Пасху и конец учебного года, радовались погожему деньку от души.

Камилла хвасталась усевшимся вокруг одноклассницам элегантным золотым браслетом.

– Красота! – охнула Лыткина, осторожно трогая брюнетку за запястье. – Родители подарили?

– Нет. Сэро!

– Да ну-у-у-у?!.. Вау!!! – заголосили хором девчонки. – Ни фига!!! Настоящее золото?!

– Конечно, дурочки! Вот же проба, видите?

– Откуда у школьника такие деньги? – подозрительно нахмурилась Инна Таран. – Ювелирный магазин обнёс?

– Не придирайся! – оборвала Виноградова подругу командира. – Он много работает на рынке, матери помогает. Там и зарабатывает!

«Ага-ага! Дура наивная!» – ехидно усмехнулась сидевшая неподалёку Поспелова.

– Всё равно дорого, – отвернувшись, констатировала Инна.

– Камилла, а ты, случаем, не преувеличиваешь? – прищурившись, пошутила Уварова Ира.

– На что намекаешь?! – оскорбилась она. – Что я сама себе браслет подарила?!

– Ни на что я не намекаю! Просто к слову пришлось, – опять хитро улыбнулась Уварова.

– Нет, Ириша, ты не права! – заступилась Рашель. – Я лично свидетелем была! Мы с Камилкой гуляли в центре и встретили Сэро с другом его…

– Денис Коробкин! – подсказала шустро подруга.

– Да, он! Мальчики по своим делам шли и гулять с нами отказались. Камилла расстроилась. Сэро в качестве извинения завёл её в ювелирный и купил без разговоров понравившееся ей украшение.

– Ва-а-а-а-у-у-у!!!.. Ах!.. Ого!!!.. Ничего себе! – послышалось со всех сторон.

– Круто! – подпрыгнула Варя Илютина. – Ибрагимов щедрый! Красивые дети будут!

– Да пошла ты! – шутливо отмахнулась Виноградова под взрыв девчачьего хохота.

«Козёл!» – Люба почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. В памяти пробежали все совместные разговоры, поездки, походы с цыганом, и девочка с убийственным разочарованием окончательно удостоверилась, что никогда Ибрагимова не интересовала.

– Чего кислая сидишь, Поспелова? – от наблюдательной Варвары не укрылось мрачное настроение тихони. – Никто даже зассанную карамельку не подарит, да?.. Богатенькая, а никому не сдавшаяся, ах-ах-ах-ха!

– Варя, успокойся! – пихнула модную блондинку командир Нина Гончаренко. – Ты даже не знаешь, что у неё на уме, а с выводами лезешь!

Все девочки, сидевшие кругом, включая Виноградову и Рашель, развернулись к Поспеловой да пытливо уставились на неё. Люба молча оглядела ровесниц. Чуть задержала взгляд на Лыткиной. Рыжая подружка отвернулась, и тихоня знала причину: Сэро выбрал Камиллу, поэтому дальнейшие отношения с ней не стоили и ломаного гроша.

– Кому сдался её облезлый умишко?! – прыснув, нарушила молчание Илютина. – Мусор – он и в Африке мусор!

Поспелова гордо встала и вышла из кабинета вон. Она спряталась в коридоре за распахнутой дверью – тут пихнуть её или приметить было сложно.

Тихоня не знала, что Варвара отыгралась сейчас на ней только потому, что вчера богатый красивый старшеклассник из школы №1, придя к Илютиной в гости, высмеял её жильё, обозвав землянкой, чем дико расстроил влюблённую в него общительную невысокую девчонку.

Люба на Илютину не обиделась, даже не злилась, нет. Она была абсолютно спокойна, так как понимала, что всё, что есть у неё в этом мире, – только она сама. И больше ничего.

«У меня очень дружный и общительный класс, – равнодушно размышляла десятиклассница. – Да, ребята иногда ссорятся, потом мирятся. Ходят на дискотеки, школьные праздники. Но меня их дружная компания никогда не касалась. И касаться не будет. Где бы я ни была, всегда оказываюсь одна. Я им завидую. Видимо, реально какая-то я ущербная: не умею ни нравиться, ни дружить, ни общаться. Что вообще умею, блин? Завидовать?.. Скучно. Скука – это плохо… Мне плохо, а моим одноклассникам, наоборот, хорошо. Нечестно! Почему всё в моей жизни идёт через жопу?! Хотя… Признаю, есть одна идея. Точнее, желание, да! Горю желанием избавиться от скуки и заодно сделать мирок любимых одноклассников не таким уж приторным».

Поспелова, почувствовав во рту металлический сладкий привкус забавы, мстительно оскалилась.

Люба после ссоры с матерью вдруг чётко поняла, почему никогда не умела защищаться. Старшеклассница осознала, что всегда любила Григорьевну, но одновременно и очень боялась. А теперь к боязни стала примешиваться ненависть. Причина ненависти пряталась в открытии, вынесенном из последней размолвки.

С пелёнок девочка усвоила, что Шура Поспелова умеет за мгновение ока превращаться из доброй ласковой родительницы в опасную агрессивную фурию, не знающую границ в жестоких оскорблениях и нанесениях безжалостных побоев. Успокаивалась и остывала Александра так же мгновенно, как и заводилась. Неожиданные неконтролируемые перепады настроения – от доброты к злобе и обратно – всегда дезориентировали тихоню. Девочка никогда не была готовой к спонтанным переменам родительского нрава, поэтому выработала единственно верный способ защиты – замереть и молчать, зажавшись в угол. Не дёргаться, пока мать не выпустит пар и не успокоится. Бежать, обороняться или плакать – опасно, будет хуже.

«Стой на месте и не шевелись, детка! – усмехнулась десятиклассница, поглядывая в щель, не идёт ли учитель. – Иначе капут!.. Ну что ж, любимая мамуля, позавчера тебя смогла удивить уже я. И у меня неплохо получилось. Я тщедушная слабая девка. Жаль, не пацан, конечно, но кое-что могу. Есть у меня, хилой соплячки, свои приколюхи-методы. Пора бы разнообразить жизнь любимых, дружных, таких счастливых одноклассников!»

Холодная ненависть прожгла нутро. Мышцы на девичьем личике пришли в тонус: скулы выступили, челюсть сжалась, носик презрительно задёргался, глаза, утратив теплоту, потемнели. Поспелова приметила спешащую на урок учительницу и, холодно усмехнувшись, вошла в кабинет.

***

Возможность пошалить решительно настроенной Любе предоставилась быстро, в этот же день.

Между русским и литературой Валентина Борисовна выгнала 10 «А» в коридор, потребовав, чтобы дежурные провели влажную уборку. Так как Вера и Соня опять заболели, Любе для помощи приставили Лыткину с Тарасовой.

– Домоешь тут всё? – через плечо небрежно бросила Света ровеснице, державшей швабру. – Тебе под парой парт махнуть тряпкой осталось! А мы с Катюней пока воду сменим.

«Заодно и покурите пойдёте!» – закончила за Тарасову одноклассница, пока подружки, не собиравшиеся дожидаться её ответа, вынырнули за дверь.

Оставшись одна, Поспелова быстро домыла пол и, взяв швабру, подошла к месту, где сидела Илютина. «Если вдруг кто зайдёт, я грязь увидела и перемываю», – подготовила алиби школьница и шустро вытащила из кармана запакованный презерватив, оброненный Ибрагимовым после похода на кирпичный.

Люба одним взмахом разорвала блестящую упаковку. «Ты мне больше не нужен, как и твой хозяин». Откинув с сумки Варвары ветровку, она достала учебник, открыла его на странице домашнего задания, вложила растянутый липкий латекс, с силой захлопнула, чтобы контрацептив как следует пристал к бумаге, и засунула книгу обратно, вернув куртку на место.

«Спасибо, Илютина, что никогда не готовишься к урокам заранее!» – улыбнулась Люба, поставила швабру за шкаф да быстро вышла из кабинета вон.

На литературу радостная, взъерошенная от припекавшего солнца да свежего воздуха, Варя, конечно же, опоздала. Она пробурчала фальшивые извинения и шустренько засеменила, шаркая дорогими кроссовками, к своему месту.

Поспелова, не удержавшись от распиравшего любопытства, аккуратно повернулась. Варя спешно достала учебник и тетрадь, спрашивая у парней, сидевших спереди, нужную страницу. Её сосед, Мережко Семён, крупный, неповоротливый увалень, решил помочь ей, начав листать книжку.

Душераздирающий визг разрезал почтенную тишину, как острый нож – мягкое сливочное масло.

– Фу, мля, какая дрянь!!! – заверещала, подпрыгнув ланью, Варвара, обрушив с жутким грохотом на пол стул. – Это не моё!!! Что оно здесь делает?!

Класс, встрепенувшись от испуга, мигом повернулся к источнику шума.

– Илютина, ты что, перекурила?! – рявкнула басом, перепугавшись, грузная Бортник, подскочив с кожаного кресла, подаренного ей родительским комитетом в прошлом году. – Что там у тебя?!.. Клоп?! Муравей?! Оса?.. Как маленькая!

– Кое-что поинтереснее! – растянулся в ухмылке развеселившийся Тимон, поняв, что вместо лит-ры предстоит шикарная потеха.

Багровая, как слива, Илютина, брезгливо сморщившись, еле сдерживая рвотные позывы, отковыривала карандашом от страниц прилипший презерватив.

Взбудораженный 10 «А» зашумел, жадно передавая по цепочке причину крика. Островки сального хохота уже взрывались в разных частях кабинета с оглушительным апломбом. Подбежавшая Бортник, увидав контрацептив, покраснела не меньше, чем Варя. Классрук растерянно выпучила свои злые белёсые глаза под глумливое ржание школоты.

– Выброси немедленно, бесстыжая! – громогласно шипела матрона. Казалось, что вот-вот – и из ушей сурового педагога засвистят струи пара.

– Не могу! Выбросите Вы! – жалобно пропищала блондинка.

– С ума сошла?! Да я тебя из школы отчислю! – прогремела пенсионерка, развеселив задыхавшихся от смеха школьников ещё больше.

Варька наконец смогла отлепить карандашом контрацептив. Но не удержала дрожащей рукой, и латексная вещица, соскользнув с графитного острия, сделав сальто, приземлилась на соседнюю парту. Истеричный крик сидевших там девочек не заставил себя долго ждать. Одна, визжа дурниной, чуть ли не лезла на потолок, другая, морщась от омерзения, подхватила линейкой презерватив и подбросила в воздух подальше от себя.

– Карелина, дура! Что ты творишь?! В мусорку надо отнести! – горланила Валентина Борисовна, но её ор, потонувший в скрежете мебели, грохотавшей под подростками, скакавшими от уморы, никого не интересовал.

Кабинет русского языка и литературы трещал по швам от невообразимой какофонии. Контрацептив летал с парты на парту. 10 «А» ревел, как многоголосый зверинец. Ребята, уворачиваясь, отбивали вещь тетрадями и учебниками, чтобы та ни в коем случае не приземлилась на их родные места. Шум, гам, визжание, пошлое хихиканье, пронзительный свист – школьники дурачились, создав цирк из-за мелкого предмета, позабыв напрочь, как строили из себя на протяжении последних лет самодостаточных половозрелых взрослых, с умными лицами обсуждавших интимные отношения. Никто – совершенно никто – не решался взять злосчастный презерватив и молча выбросить в мусорку.

Жваник Илья злорадно улюлюкал во всю глотку, пока презик, кувыркаясь в воздухе, не шмякнулся ему на лицо, породив цунами издевательского смеха. Картавцев словно бесноватый скакал на стуле, хлопая в ладоши, когда латекс исподтишка плюхнулся на его ершистую макушку, – взрыв гомерического хохота, и вот Игнат, обиженный до слёз, сложив руки крестом на тощей груди, уже сидит тише воды и мрачнее тучи.

Люба веселилась больше всех из-за последствий своей шалости, хитро улыбалась да следила, чтобы контрацептив Сэро не вернулся случайно на парту к ней.

Бортник осипла от ора, пытаясь угомонить подростков.

– Чего стоишь, дурында?! – рыкнула озверевшая матрона на потерянную Варьку. – Веник с совком в зубы и убирай давай! Мать жду в школу сегодня же! В кабинете директора! У-у-у-у, развратница!!!

– Это не моё! Отвечаю! – шмыгала носом Илютина. Она с горем пополам перехватила предмет всеобщего дурачества, смела его на совок и выбросила в урну.

– Ай да Варвара, ай да баловница! – ёрничая, измывался Степанченко. – Вот это денёк! Вовек не забуду! Что ещё интересного в «чумадане» прячешь, негодница?

– Пошёл ты, придурок! Дауна кусок!!! – развернувшись, заорала девочка, напоследок рассмешив класс ещё раз.

Урок, бесспорно, был сорван. Оставшееся время Валентина Борисовна ругала 10 «А» на чём свет стоял. А Поспелова, еле сдерживаясь от удовольствия, исподтишка подглядывала, как Илютина, дрожа словно осиновый лист, тяжко рыдала взахлёб.

Позже близкий круг Вари решил разобраться, кто подложил ей в учебник свинью.

– Знаешь, когда я дежурила перед лит-рой, – шепнула Люба в ушко Бутенко на истории, – то заметила, как Тарасова с Лыткиной постоянно трутся возле Варькиной парты…

– Серьёзно?! – оживилась Дарья. – Ты это видела?!

– Видеть-то видела, но никаких серьёзных движений не заметила. Поэтому не хочу наговаривать. Вдруг показалось? – заюлила тихоня, видя, что соседка наживку заглотила.

– Близнючка, сука мерзкая, отомстить решила! – бесилась Варька, совещаясь с Виноградовой, Жваником, Сысоевым, Тимоном да Бутенко перед алгеброй. Компашка, низко опустив головы, уселась аккурат возле притворявшейся валенком Любы. – Вот мразота, а?!.. Ну я ей покажу!

– Есть вариант! – облизнувшись, выдал Жваник, решивший участвовать в отряде отмщения за то, что злополучный презик украсил его рябое рыжеватое лицо.

– А ну-ка! – встрепенулся Тимон, всегда готовый к проказам. – Илюха, давай карты на стол!

Поспелова дождалась, когда из кабинета завуча выйдет молодой информатик, припёршийся потрепаться, огляделась убедиться, что в коридоре одна, и робко постучалась.

– Извините, пожалуйста, что отвлекаю! – пролепетала десятиклассница. – Пришла к Вам, так как знаю, кто изрисовал кабинет физики.

Заместитель директора подняла на Любу внимательные добрые глаза.

– Слушаю.

– Это мои одноклассники, – тихо поделилась, присев на стул, Поспелова. – Жваник, Степанченко, Илютина, Бутенко, Картавцев и Сысоев.

– Ты из 10 «А», верно?

– Да. Люба меня зовут, – предупредила следующий вопрос тихоня.

– Приятно познакомиться! – улыбнулась педагог. – 10-м «А» руководит Валентина Борисовна. Сильный приличный класс! С чего ты, милая, решила, что пакость выкинули эти ребята? Я на 10-е «Г» и «Е» подумала!

– Я слышала, как они договаривались украсть ключ, принести маркеры. Там, кажется, на учителей гадости накаляканы да ещё про одну девочку. Юлиану Близнюк. Это тоже моя одноклассница. Её за глаза называют Шлёпой. Чтобы не спалиться, ребята решили использовать погоняло вместо имени.

– Дабы по фамилии на твой класс не вышли… Ловко! Хитрые! – недобро усмехнулась завуч. – Валентина Борисовна знает?

– Нет. Я посчитала более безопасным прийти к Вам, – прошептала, наклонившись, подросток, делая вид, что волнуется. Этот аргумент она припасла напоследок, приметив пару лет назад, что завуч и Бортник на ножах. – Понимаете, Валентина Борисовна очень любит делить ребят на любимчиков и тех, кто не к месту. Последним у нас, поверьте, непросто! Я как раз одна из таких. А одноклассников, чьи имена перечислены, Валентина Борисовна, наоборот, обожает и всячески покрывает.

Подросток невинно уставилась в глаза возмущённого педагога, широко распахнувшиеся от ужаса.

– Вы же меня не выдадите, правда?.. Не хочу, чтобы одноклассники, привыкшие уходить от наказания, избили меня за гаражами!

– Ну что ты, Люба! Не переживай! Всё сделаю аккуратно.

Тихоня, выдохнув от облегчения, улыбнулась.

– Тогда я пойду?.. Жаль, что кабинет испортили! Физика – мой любимый урок, между прочим!

– Иди, конечно! Спасибо за доверие, – успела подмигнуть Поспеловой в расщелину закрывавшейся двери довольная женщина, получившая бесценные козыри.

«Не за что! – ухмыльнулась тихоня, мысленно потирая руки. – Цветочки посеяны. Будем ждать ягодок».

– И додуматься только! – яростно плюя слюной, визжала на 10 «А» взбешённая Валентина Борисовна. – Измалевать кабинет физики! Придурки! Мало мне сорванного урока и летающего презерватива… Хватит хихикать!!! Я вам щас устрою, плакать будете! Маркеры не отмоешь, физику только красить и белить! Идиоты! Весь престиж и честь класса коту под хвост отправили! Меня опозорили! Мы в глазах руководства ниже отбитого 10 «Г» скатились!

Тимофей, Илья да Матвей сидели согнувшись в три погибели, ошарашенные и перепуганные, – впервые в жизни они попали как кур в ощип. На последней парте громко плакала униженная Варвара, а рядом с Любой умывалась горючими слезами Дарья Бутенко.

– Отчислят из школы – так вам и надо! – продолжила ругаться красная как рак Бортник. – Заступаться за болванов не буду! Тебя, Картавцев, это тоже касается!

– А я причём?! – заголосил Игнат. – Я не рисовал!

– Не рисовал, конечно! – передразнила его Бортник. – Кучу маркеров дуралеям притащил! Вот скажи, чудо в перьях, что тобой двигало?!

Игнат, неуверенно пожав плечами, виновато промолчал. Мальчишка обернулся посмотреть на Юлю и понял, что прощения в глазах степенной красавицы ему не заслужить.

– А ты, Виноградова?!..

Камилла подняла на грозную матрону тёмно-карие глаза и огорчённо шмыгнула носом.

– Почему не сказала, что одноклассники задумали умопомрачительную глупость?!.. Одна из лучших учениц – и промолчала! Не отговорила их, не пошла предупредить меня – лишь встала в сторонке, надеясь, что пронесёт! Что я не узнаю, да?.. Разве можно после настолько преступной халатности и попустительства тебе доверять, а?.. Виноградова, ты не соучастник, как Картавцев, а настоящий предатель! И твоих родителей, дорогая, я тоже жду в кабинете Николая Семёновича!

Камилла, пунцовая от стыда, склонила повинную голову.

«Это тебе дополнительный подарочек к золотому браслетику от Сэро, коза!» – злорадствовала Люба. Тихоня сидела тише воды ниже травы и осторожно оглядывала 10 «А». Коллектив недоумевал и в целом выглядел, будто побитая собака. Валентина Борисовна выдохнула и, выдержав необходимую паузу, продолжила взбучку:

– Больше всего, 10 «А», меня убила не эта выходка, а ваша чёрная неблагодарность. Я столько для вас сделала – в нашем классе преподают лучшие учителя…

«Ну да! Карина Афанасьевна – ещё тот бриллиант на пару с размазнёй-чертёжником!» – усмехнулась Поспелова.

– … сидите в укомплектованном кабинете…

«За деньги родителей».

– … А вы!!!.. Вместо того, чтобы предупредить меня, выдали товарищей Ирине Степановне, прыгнув через мою голову! Подставили оступившихся ребят да ещё и меня обрисовали как некомпетентного педагога! Будто я собственными руками сляпала в классе неравные отношения и травлю! Такой подлости от вас я не ожидала! Ирина Степановна опозорила меня на совещании на всю школу! В любом случае, я этого так не оставлю!

– Вчера я шла по коридору и видела, как Лыткина и Близнюк зашли к завучу, – шепнула Поспелова Дарье на химии. – Только не уверена, что они вас слили…

– Почему? – заплаканная Бутенко измученно посмотрела на соседку.

– Потому что мама Кати дружит с завучем. Я, заходя раньше в секретарскую, часто ловила, как они сплетничают, чай пьют. Близнюк, думаю, продавила Картавцева. Он сознался, и девки пошли стукачить тёте Тоне!.. Знаю, Даша, с меня сыщик так себе, и, возможно, я всё высосала из пальца… Но ты так плачешь! Вдруг тебя из школы отчислят?

Тихоня честнейше захлопала ресницами. Дарья благодарно улыбнулась.

– Не отчислят. Предков взбучили. Они отстегнули диреку на лапу и оплатили ремонт. Голову мне дома чуть не оторвали, как и остальным… Но я это переживу.

– Никого не отчислят?

– Никого.

– Фу-у-у-х! Слава Богу! Здорово! – счастливо вздохнула Люба, подумав про себя: «Жаль. Очень жаль. Но ничего страшного, я только начала разминаться. Троньте меня ещё раз – я вам, упырям, и не такой пердимонокль выкину!»

Последующие дни девочка втихомолку наблюдала. Школьница извлекала максимум прока из своего незаметного положения, радуясь, что заводилы 10 «А», привыкшие к её незначительности, отстранённости да угрюмому молчанию, совершенно не берут её в расчёт при поиске виновников своих злоключений.

Потеряв самообладание, Илютина едва успевала отбиваться от подколов старшей школы из-за мерзкого контрацептива в учебнике. Тимон, Илья да Матвей заметно притихли, боясь лишний раз задрать нос. Виноградова, Бутенко и Рашель злобно косились на неразлучную четвёрку, а четвёрка во главе с Юлианой посылала мстительные сигналы им в ответ. Замыкал это шапито Картавцев Игнат, безуспешно волочившийся за Близнюк в попытке вымолить прощение: «Я не знал, что они будут гадости про тебя писать! Всего лишь маркеры принёс по просьбе! Ну не злись на меня, плиз-з-з!»

Позже Люба сходила к соседке, откуда совершила ряд звонков, наябедничав взрослым, кто из одноклассников курит и где прячет сигареты, кто срывает уроки, а кто после школы шляется за гаражами со всякими маргиналами. Прочитав в книгах, как подменить голос, Поспелова то засовывала в рот орехи, то зажимала нос, то подкладывала под язык леденец, а потом хихикала, подслушивая гневные тирады ровесников про картавого гнусавого стукача, слившего их секреты предкам.

«Вот видишь! Я был прав, когда сказал, что месть греет душу, – ласково подсказал девочке насмешливый внутренний голос. – Тебе стало легче, не так ли?.. Продолжим в том же духе?»

«Пожалуй, нет. Не хочу. Мне помогло, но не надолго», – с тоской ответила она и грустно улыбнулась сама себе.