– Может, он уже прошёл?

– Нет, Аня, он не мог здесь пройти раньше нас! Мы вышли за десять минут до звонка. Не стой со мной, иди домой!

Рашель внимательно посмотрела на подругу, неопределённо пожала плечами.

– Если он в течение двадцати минут не выйдет, мы уходим, Камилла! Хорошо?.. В понедельник подойдёшь к нему в школе и поговоришь. Может, он сегодня или завтра в «Торнадо» отдохнуть придёт… Прекрати себя накручивать!

Виноградова, слушая вполуха, вдруг резко подобралась. Лицо её вытянулось, карие глаза широко распахнулись, чуть длинноватый носик возбуждённо втянул свежий январский воздух.

– Аня, вот он! Я же тебе говорила!

Рашель вгляделась в новый поток школьников, хлынувший из главного входа. Ибрагимов, красуясь в центре небольшой пацанской компании, постепенно приближался к ним. Старшеклассники шутливо переговаривались, щурясь от яркого зимнего солнца. С крыши стучала дробью по асфальту звонкая капель.

Тяжёлый и оскорбительный разговор с Юлианой Близнюк, случившийся спонтанно в преддверии Нового года, задел Камиллу до глубины души, заставив не только переживать по поводу своей репутации, но и усомниться в силе собственной девичьей притягательности.

Виноградова много думала обо всём, что услышала от Юли: сопоставляла, размышляла – и вконец запуталась. Она с тревогой осознавала, что в том, что наговорила с психу Юлька, есть зерно истины: Сэро ей не принадлежал – сквозила чётко в их отношениях недосказанность, отстранённость с его стороны. И Камиллу это пугало.

Вишенкой на торте из Камиллиных переживаний стал разговор с Тимофеем. Шатен вызвался проводить одноклассницу до дома после первой школьной новогодней дискотеки.

– Слушай, а почему Сэро гуляет всегда один, без тебя? Вы же вроде встречаетесь, так?.. Но я – сколько вижу его, Имира, их компашку – ни разу не обнаружил там тебя! Зато торчит куча других тёлок! Даже парочку постоянных знаю. Пару недель назад Сэро на днюху к коришу с одной очень знакомой тебе девчонкой в обнимку шёл…

– Ты на что-то намекаешь, Тим, или прямо хочешь сказать?! – вспыхнула брюнетка.

– Обиделась?!.. Тю!.. Всего лишь рассуждаю со своей колокольни: мне бы было стрёмно встречаться с одной, а гулять с другими. Если у тебя и Сэро свои правила, я то что?

«Что за другие постоянные? – дёргалась она. – Может, я делаю из мухи слона?» Но задетое достоинство взяло вверх над пошатнувшейся уверенностью, и тогда девушка решила, что поговорит с Сэро начистоту и задаст прямые вопросы. Как назло черноглазый пропал с радаров и не появился ни на дискотеке для старшаков в спортзале, ни в «Торнадо» за все зимние каникулы.

Чувство неопределённости сеяло зёрна паники в бронированной самооценке. Камилла начала подозревать, что её держат за дуру. Даже зачатки этой мысли вызывали у Виноградовой приступы ярости и желание сломать своенравного Ибрагимова, полностью подчинив – чтобы другим впредь неповадно было упрекать юную прелестницу в глупости и недалёкости.

Сэро, в пылу болтовни не заметивший девушку, изрядно удивился, когда она смело перегородила ему дорогу, обняла и поцеловала.

– Привет! Как дела? Домой идёшь? – вопросы посыпались градом на голову повесы, не ожидавшего никаких лобовых столкновений. – А меня проводить не хочешь?

Ибрагимов хотел было ответить, но вместо этого сопроводил взглядом мимо прошедшую Поспелову. Он не видел Любу с понедельника, после разговора в библиотеке, а совместный поход домой накрылся медным тазом из-за капризов Алины Мстиславовны и её мании величия. Потом ровесница будто специально не попадалась парню на глаза ни в коридорах, ни в столовой, ни на улице. Ещё и снег через два дня таять начал, лишив его надежды намылить тихоню ещё разок. В четверг, когда десятые классы со всех школ вместо последних уроков согнали в городской ДК на муниципальный концерт местной самодеятельности, Сэро, усевшийся с друзьями на галёрке, наблюдал за макушкой сверстницы в первых рядах. Но после представления, к его досаде, Люба ушла совсем в другую сторону вместе с какой-то рыжей дурой.

– Наш ходячий прикол! – хмыкнула Камилла, проследив за его взглядом.

– Что? – очнулся он.

– Мы её в классе между собой называем ходячей ржакой или хохмой! Потому что все с неё постоянно прикалываются. Она странная!

– Кто?

– Поспелова! Ты на неё только что смотрел!

– Понятно. Ничего смешного не нашёл.

– Учился бы у нас, тоже бы угорал! Ушибленная чудачка! Из дома носа не показывает, потому что старпёры-родаки запрещают. Ходит как монашка, нормальных ребят чурается! Пацаны с неё ржут с началки, новые приколы изобретают…

– Странные у вас, в 10 «А», приколы! – вдруг заметил, перебив, один парень из компании повесы. – Какое вам всем дело до чужой жизни?

Самоуверенная улыбка слетела с лица Виноградовой. Компания смотрела на неё с осуждением, непонимающе.

– Что ты от меня хотела, Камилла?

– Э-э-э, чтобы ты меня домой проводил… Проводишь?

– Нет. У меня свои дела. Когда-нибудь в другой раз. Если буду свободен.

– Но мы ни разу вместе из школы домой не ходили! И какие у тебя дела?!

– Камилла, что за вопрос?!.. Слово «нет» не понимаешь?

– Не надо так разговаривать со мной, Сэро! Я такого права тебе не давала! Мне нужно с тобой поговорить!

– Сказал же: тороплюсь! В следующий раз поговорим. Давай, покедова!

Ибрагимов сделал шаг в сторону да пошёл было прочь, но Виноградова, разозлившись, прыгнула стремительно вбок, перегородив дорогу и очутившись опять у брюнета прямо под носом.

– Нет, здесь и сейчас! Мне кажется, или ты меня избегаешь?!

Юноша бросил снисходительный взгляд на возмущённую девушку и холодно усмехнулся.

– Хорошо, если тебе прям очень надо! Только давай по-быстрому: я тороплюсь.

– И куда это ты торопишься?

– Что за бестактный вопрос, Камилла?! – разозлился он, нехорошо сузив свои чёрные глаза. – Причём уже второй! Я разрешал от меня что-то требовать?! Или вдруг сама решила, что имеешь такое право?! И что значит «избегаешь»?!

Девушка растерялась. Разговор шёл не по плану. Сэро смотрел холодно, зло, а его приятели, что топтались рядом и нагло пялились, создавали дополнительное напряжение.

– Давай отойдём в сторону. – Десятиклассница заискивающе заглянула ему в лицо, но, увидев гримасу нетерпеливого раздражения, поспешно добавила: – На пять минут! Пожалуйста!

Ибрагимов кивнул компании и отошёл с подружкой лишь на пару шагов. Он знал, что отсутствие приватности окончательно выбьет Виноградову из колеи, тем более что она уже шла у него на поводу.

– Сэро, я не видела тебя три недели! – торопливо затарахтела школьница, осторожно косясь на наблюдавшую кучку парней. – На новогодних дискачах тебя не было! В «Торнадо» не появлялся! Сегодня уже пятница, а ты ещё ни разу не подошёл, хотя в коридорах мы сталкивались постоянно…

– И?!.. Договаривай быстрее! Время идёт. Я весь во внимании.

Камилла потемнела от едва прикрытой резкости. Их парочка стояла на проходном месте. Мимо плыли старшаки, только окончившие учиться, и спешили на вторую смену школьники среднего звена. Проходившие без стеснения разглядывали и её, и повесу, чувствуя, что в беседе двух школьных звёзд есть чему поживиться. Ощущая чужие бесцеремонные взгляды, Виноградова ещё сильнее занервничала в отличие от равнодушного Ибрагимова.

«Всё идёт не по плану! Если наеду с претензиями, он меня просто пошлёт! Чёрт! Почему мямлю?! С Тимоном поругаешься и тут же помиришься, да и с другими – так же. Но если перегну палку с Сэро – возврата не будет. Я разонравилась или просто неудачный момент выбрала?.. Так, хватит слюни пускать: была не была!»

– Я хочу сказать, что мы вроде вместе, а вроде и нет. Некоторые ребята прямо в лицо мне говорят, что ты тусуешься с чужими девками. Не знакомишь с друзьями. И с братом – тоже. Что ты на днюху друга шёл с какой-то нашей общей знакомой! А меня почему-то не пригласил…

– Давай ближе к сути дела! – бесцеремонно обрезал её Сэро, едва смягчив грубый тон. – Что конкретно хочешь услышать сейчас от меня?

Брюнетка глубоко вздохнула, серьёзно посмотрела ему в глаза и чётко произнесла:

– Сэро, скажи мне: мы встречаемся?

Повисло молчание. Он не отвёл взгляда. Ни тени эмоций.

– А как сама считаешь, Камилла? Мы встречаемся?

– Ну да… – Виноградова растерялась, опустила глаза. – Встречаемся, вроде…

– Вроде?

– Как бы да…

– А что для тебя значит «встречаться», дорогуша?

– Обниматься, целоваться! – задумалась школьница. – Вместе танцевать, проводить время…

– Это для тебя серьёзные отношения, правильно я понял?

– Правильно.

– Зачем хочешь со мной встречаться?

– Сэро, я не понимаю, куда ты клонишь…

– Сейчас поймёшь! Ответь на мой вопрос.

– Хочу с тобой встречаться, потому что ты мне нравишься!

– Логично. Дальше?..

– Ты очень красивый, интересный, с тобой приятно находиться рядом.

– И?..

– Блин, Сэро, чего от меня хочешь?!

– Хиленько как-то! – пожал плечами брюнет, проигнорировав вспышку Камиллы. – Всегда думал, что встречаются из-за более серьёзных причин. Проще говоря, вижу свои серьёзные отношения с девушкой по-другому. Поэтому делаю вывод, что у нас с тобой этих отношений нет. То, что ты перечислила, называется флиртом и приятным общением. Я ответил на твой вопрос?

Школьница, огорошенная, молчала, чувствуя, как кровь отливает от лица. Острый язычок её онемел, а находчивый ум растерял все колкости и подходящие ответы. Виноградова понимала, что добыча уходит из рук. Что затеянный разговор был ошибкой. Что придётся начинать сначала, иначе ей светит статус кинутой девки, а не единственной и неповторимой победительницы.

– Считаю, что ответил, – прервал затянувшееся молчание Ибрагимов. – Ты собрала за каникулы кучу сплетен непонятно от кого и решила вывалить весь ворох на меня, даже не поинтересовавшись, как проводил время я и чем был занят. Если нравится собирать байки у каждого встречного-поперечного, это твои трудности. Только я в этом участвовать не хочу и не буду. Удивительно, но ты мне показалась с первого взгляда неглупой девушкой.

Сэро развернулся и подошёл к компании, бросив напоследок:

– Да, подруга! Если хочешь познакомиться с Имиром, сделай это сама. К чему церемонии?.. Давай, до свидания!

Когда парни вышли за ворота, Рашель, стоявшая поодаль, подскочила к осунувшейся приятельнице:

– Вот так и знала, что не стоило с ним разговаривать на ходу! У тебя сейчас такое лицо!!! Что он наговорил?! Ты в порядке?

– В порядке. Дал понять, что слишком много посторонних слушаю, а ему это неинтересно.

– И только?!.. То есть он тебя успокоил?!.. Почему тогда расстроилась?!.. Вы расстались?

– Я не расстроилась, Аня. И мы не расстались! Что за фантазии?!

– Чего кричишь? – опешила Рашель, глядя на разъярённую соратницу. – Я за вашими лицами наблюдала, пока вы общались. Выглядело так, будто ты унижаешься и что-то клянчишь…

– Слушай, отвали!!! – взревела Камилла, не помня себя от злости. – Ты бредишь!

Виноградова стремительно развернулась и, не оборачиваясь, быстрым шагом пошла прочь, бросив закадычную подругу одну в изумлённом непонимании.

***

Ибрагимов, сидя на лавочке у забора, спрятавшейся за высоким голым кустом шиповника, почти освободившимся от таявшего снега, изредка косился на дорогу и нетерпеливо поглядывал на часы. Вскоре длительное ожидание оправдалось: хлюпая сапожками по подтаявшей жиже, шла, низко склонив голову, задумчивая Люба.

– Думал, ты с подружкой на мосту до ночи болтать будешь! Почти час тебя жду! – громко пожурил Сэро девочку, едва показавшуюся из-за куста.

– Ой! – удивилась Люба, вырванная из дрём, и подошла к лавочке. – Даже и не думала, что ты меня тут ждёшь! Привет!

– Привет! – улыбнулся парнишка. – Как дела?.. Извини, в понедельник не получилось: налип на разборки с новенькой англичанкой.

– Не парься! У меня тоже не получилось. Не смогла отвязаться от одноклассницы. – Поспелова сняла рюкзак и присела рядом.

– Не той, кстати, что сейчас с тобой на мосту торчала?

– Она самая. Катя Лыткина.

– У тебя появилась приятельница? Хорошо!

– Это бывшая приятельница. Мы несколько лет назад перестали общаться.

– Почему?

– Ей со мной было скучно. Катя хотела ходить на дискотеки и общаться с крутыми ребятами, а я ей портила имидж. Тут в наш класс пришли Близнюк и Тарасова, она сдружилась с ними, а со мной быстро поссорилась при малейшем поводе.

– Что за повод был?

– Мы сидели вместе и учебники на каждый день носили пополам, чтобы меньше таскать тяжести в школу, расписав очередь. Она пришла без алгебры, а до этого ещё несколько раз забывала книги. Я возмутилась. Она психанула и пересела к новым подругам. Я на перемене подошла помириться и поговорить, но Катя сказала, что ни мириться, ни дружить со мной больше не собирается.

– Ясно. Чувиха очень хотела от тебя избавиться и нашла для этого идиотскую причину, которую сама и состряпала. А сейчас ей что понадобилось?

– Тобой и Имиром интересуется. В её глазах вы оба круче некуда! Она видела нас всех возле старого кладбища, когда мы топали на кирпичный.

– Поэтому решила с тобой снова сблизиться?

– Ну да. Вчера после концерта я пошла к ней домой и попала на расспрос.

Люба прикрыла глаза и замолчала. В памяти всплыл маленький, уютный, опрятный домик Лыткиной, который всегда у тихони вызывал искреннее восхищение: летом жилище утопало в россыпи цветов и зелени, зимой выделялось свежевыкрашенным ярко-синим забором и кипельно-белыми стенами. Внутри было тепло, очень чисто и пахло духами.

Тем не менее Поспелова во времена былой дружбы не испытывала желания ходить к Кате. На это было несколько причин. Первая – Катина мама, строившая недовольную гримасу при виде гостьи и постоянно упрекавшая Любу большими хоромами да «статусными» родителями. Вторая – маленькие брехливые злые собаки, без привязи сновавшие по двору и норовившие укусить прямо при юной хозяйке, смеявшейся в голос с пугливо озиравшейся Любы. Третья – Лыткины были неимоверно жадны на угощение. Бывало, Катерина наливала однокласснице кружку чая и ставила на стол лишь сахар, заявив, что в доме шаром покати. Но тут на кухню заявлялась Катина мама и доставала при Любе из шкафа печенье и конфеты, сыр и колбасу, накладывала в пиалу и уходила смотреть телевизор. Тихоня искренне не понимала, зачем врать, ведь она ничего не просила, хотя сама, когда принимала подругу на Солнечном 27, накрывала стол по-настоящему гостеприимно.

– Зачем ты к ней пошла?.. Я бы подобное кидалово в прошлом не простил и не подпустил бы к себе на пушечный выстрел! – прервал Любины размышления Ибрагимов.

– Знаешь, я тоже ничего не забыла. Осадок гадкий на душе остался. Просто у Кати есть дома видеоплеер, и она пригласила посмотреть вместе мультик Диснея про котов-аристократов. Мне нравятся мультики Диснея, а видика нет. Вот я и…

– Вот ты и попалась, как лялька маленькая! – рассмеялся Сэро. – Эта Лыткина хотела выпытать, не встречаешься ли ты со мной?

– Не только. Как я оказалась в твоей компании, как познакомилась с Имиром и так далее…

Люба вспомнила град вопросов, посыпавшийся на неё изо рта бывшей подружки, едва прикрылась дверь в комнату, и хищные, жадные, широко распахнутые глаза Катерины. Поспелова от неожиданности сначала изрядно растерялась и чуть не попала впросак, но затем быстро сообразила, что нужно отвечать. Тщеславной, падкой на чужой авторитет однокласснице нельзя было говорить то, что прокатило с Ленкой и Натальей на днюхе Конохина. Лыткина бы тогда Любу вконец уважать перестала.

– И что ты ей наплела? – спросил, не удержавшись, Сэро, сощурив от любопытства чёрные пушистые глаза.

– Что ты мною заинтересовался после того, как я на совмещённой химии списать не дала. Подошёл познакомиться, предложил гулять вместе, представил брату и друзьям. Я всем понравилась, вот и тусуюсь теперь с вами, когда время позволяет. А в школе мы избегаем друг друга, потому что я тебя стесняюсь и не хочу, чтобы ты ко мне при всех подходил. Боюсь сплетен и зависти. О том, что родители вместе работают, я решила благополучно умолчать. Мало ли!

Ибрагимов от услышанного весело расхохотался.

– А ты, однако, ещё та ягодка! Вроде всё так и было, но ты как-то это преподнесла по-особому!

– Просто не удержалась и решила её подразнить. Катя любит быть поближе к тем, кто ярче светит. Ну что ж, почему бы и не поиздеваться?

– Мстишь, короче! – усмехнулся повеса.

– Типа да. Мне нравится наблюдать, как она завидует и пытается снова дружить.

– Вот видишь! Как ты не делала вид, что с нами не знакома, а всё выплыло. Шила в мешке не утаишь, сестрёнка! Может, хватит уже строить в школе чужих друг другу? Пора бы открыто общаться на людях. Лично мне надоело притворяться. Дураком себя чувствую. Вот видела же, когда вышла из школы, что я стою с друзьями и разговариваю, – могла бы подойти и поздороваться!

– Ты что?! Я не могу! Тем более ты с Камиллой говорил! Мать моя если узнает, что с тобой общаюсь, из дома попрёт! А я ещё даже не нашла способ, как денег заработать! – Люба нахмурилась и стала смущённо разглядывать испачканные дорожной грязью сапоги.

– Зачем тебе деньги? – навострил уши ровесник.

– Да так, не важно…

Ибрагимова такое объяснение не устроило. Он подвинулся плотнее к посерьёзневшей девушке и взял её за запястье.

– Эй, Люба! Повернись и посмотри на меня. Вижу, что скрываешь что-то. Зачем тебе зарабатывать деньги? Явно дело не в модном журнальчике или кофточке.

– Нужны на карманные расходы. Родители мне их никогда не дают. Говорят, что лишних нет, – попыталась выкрутиться школьница. Она здорово покраснела, пряча глаза от пытливого взора Сэро.

– Врёшь ты всё! Раньше не парилась. Сидела себе спокойно на попе ровно и не дёргалась. И о карманных расходах не мечтала. Думаешь, не видно, что ты ещё та тепличная Золушка?.. Случилось что-то серьёзное?.. Не юли, рассказывай давай! Может, помогу. Советом или делом.

Люба, откликнувшись на предложение помощи, доверительно посмотрела в озабоченное лицо приятеля несколько секунд, а потом расстроенно прошептала:

– Не могу. Ты смеяться будешь! Или будешь осуждать.

– Не буду. Чувствую, что смешного в твоей истории ничего не услышу. А осуждать любой дурак может. Обойдусь как-нибудь. Рассказывай! А потом вместе решим, что с твоей проблемой делать.

– Хорошо. – Поспелова глубоко и протяжно вздохнула. – У меня действительно никогда не было денег на карманные расходы. Мама и папа считают, деньги испортят, потому что…

– Накупишь сигарет, наркоты, пойла и пойдёшь по кривой тропинке? – догадался юноша.

– Верно. Поэтому у меня на руках не бывало и десяти рублей. И ты прав, я не особо заморачивалась. Считала, что это правильно и нормально. Хотелось, конечно, купить вкусненького в ларьке, типа Сникерса или Пепси…

– Ты не ела ни разу Сникерс?! – обалдел парень.

– Ела. Один раз угостили… Мама считает зарубежную еду отравой и никогда не покупает. Но дело не в этом! На Новый Год я очень сильно поругалась с родителями…

Тихоня замолчала, поджала губы и, обняв руками колени, сильно ссутулилась. Сэро тактично не стал нарушать молчания, поняв, что услышит что-то очень болючее и донельзя личное.

Люба заговорила. Она то останавливалась, то пугливо, робко косилась на слушателя, оценивая его реакцию на произнесённое. Говорила то громче, то тише, то задыхалась от волнения и тревоги. Сэро не вмешивался, смотрел на беспокойное личико подруги, перебирая пальцами на правой руке браслет-цепь, переплетённый чёрной нитью.

Когда девушка закончила исповедь и замолчала в ожидании, Ибрагимов встал с лавочки и, нахмурившись, зашагал вперёд-назад.

– Да-а-а-а!.. Я догадывался, что у тебя «весёлая» семейка, но не думал, что настолько! Теперь многое в твоём поведении понимаю. Почему раньше ничего не рассказывала?

– Зачем? – удивилась Люба. – Кому это нужно? Да и зачем тебе это было знать, Сэро?

– Лучше тебя понимал бы. Хотя нет. Навряд ли! Видимо, всему своё время. Хочешь зарабатывать, чтобы обеспечивать себя сама и не зависеть от настроений матери, правильно?

– Да. Летом хочу забрать документы из школы, переехать в Краснодар или ещё дальше, поступить в техникум или ПТУ, снять квартиру.

– Ого! Мощно! Желаешь удрать подальше от родительской хаты?

– Да. Но не знаю – точнее, даже не представляю – как заработать. И главное, где.

Сэро перестал ходить, пальцами причесал свои чёрные пряди волос, громко выдохнул и, положив руки на бёдра, произнёс:

– Для твоей цели нужны большие деньги. Питание, съём квартиры, проживание в городе, думаю, будут жрать немало капусты. Придётся поступать на заочное.

– Могу после школы трудиться уборщицей! Ещё хожу на кружки шитья и вышивки. Пройдусь по цехам и спрошу работу!

– Пройдись. Спроси. Ты несовершеннолетняя. Шанс, что тебя возьмут, невелик. Работы и так мало, людям не платят месяцами. А то и вообще без денег кидают. Тебе предложат либо копейки, либо не заплатят, либо просто на работу не возьмут. Шить в цеху и мыть полы – труд тяжёлый, выматывающий. И низкооплачиваемый. Даже этой крошечной оплаты можешь не получить. Шить на заказ – вариант, но быстро клиентов не наработаешь. Сегодня есть заказы, завтра нет. Да и шить будешь дома, а значит, у предков высокий шанс твоё баблишко прикарманить под благовидным предлогом.

Поспелова во все глаза смотрела на Сэро, нависшего над ней, и внимала каждому слову, удивляясь его взрослости и трезвости взглядов на жизнь.

– Кинуть тебя на деньги – как два пальца об асфальт! Ты наивна, Люба, не умеешь за себя постоять. Поэтому тебе будет тяжело и больно.

– У тебя волосы отросли!

– Что? – удивился он перемене разговора.

– Пряди крашеные идут уже не от корней, а от середины длины. Ты подстригся! А ещё серьги из ушей вытащил.

– Они мне надоели! Я уши летом на спор проколол, а не по своему желанию. Решил, что это было давно и неправда, пора избавляться. – Повеса задумчиво прикоснулся к мочкам.

– Если я такая наивная неумеха, в чём ты солидарен с моей матерью, – опять резко сменила тему школьница. – Тогда, может, попробовать зарабатывать древнейшим ремеслом? Мама не раз при ссоре заявляла, что я на большее не способна!

– Я не солидарен с твоей матерью! – обрезал угрюмую приятельницу Сэро. – Твоя мать не права. Но факт: ты наивна, а опыт приходит не сразу… Подожди-ка, что ты сейчас сказала?! Зарабатывать проституцией?! Родная, с ума что ли сошла?!

– Нет, я серьёзно.

– Ах-ах-ах-ха! – развеселился Сэро, глядя на её хмурое личико. – Вот дурная! Глупышка! Проституция – это бизнес и никакой романтики! Принц на белом коне не приедет и не спасёт от злого сутенера и горькой судьбинушки! Там много своих «приколов» и всякой разной жопы!

– С чего ты так решил?

– Пару бабочек в городе знаю. И не смотри волком! Услугами их я не пользуюсь. Для стрижки бабла шалавой мало красивой мордашки. Опять же: ты как ребёнок. Обмануть проще пареной репы! Пообещает какой-нибудь хмырь золотые горы, а сам завезёт в лесополосу или на стрёмную дачу, где будет поджидать куча гавриков. Отымеют во все щели. Дай Бог, чтобы живая уползла…

– Сэро, хватит, я уже боюсь!

– А когда вслух мысль эту ляпала, не боялась?! И что потом со своей дражайшей репутацией будешь делать, одуванчик наш божий? Грязное клеймо на всю оставшуюся жизнь светит! Город маленький – сплетни распространяются быстро. И у тебя на лбу написано, что ты девственница. Ах-ха-ха-ха, покраснела! Я в точку попал! С людьми общаться не умеешь, за постельные выкрутасы вообще молчу! Короче, не быть тебе путаной, сопля ты малая. Нет в тебе ни бесстыдства, не беспринципности.

– А как ты деньги зарабатываешь, Сэро? – догадалась спросить вконец растерявшаяся сверстница.

– По-разному, – пожал плечами старшеклассник. – Раньше с Деном лом таскали, сейчас реже. Было, в садах да на бахчах с Денисычем и Пашей батрачили, но там копейки платят, пахать много надо – и мне быстро это надоело. В основном, неплохой левак имею, когда торгую на рынке за маму или разношу товар клиентам. Ну и, конечно, нелегал всякий.

– Что значит «всякий нелегал»?

– «Всякий нелегал» значит большие, быстрые, но опасные деньги.

– О-о-о-о! – оживилась Люба. – Я тоже так хочу! Возьми меня с собой!

– Нет. Ты трусиха! Нерасторопная. Тебе нельзя.

– Опять нельзя! Так научи! Сэро, мне нужны деньги! И я настроена серьёзно. Имир с тобой так же зарабатывает? Он, кстати, где?

– Имир на репетиторстве у Нины Христофоровны по немецкому и английскому, – ответил школьник, почесав за ухом.

– Ух ты! Самый крутой учитель иностранного в школе! Да и в станице тоже! – восхитилась она.

– Как бы да. Он с сентября ждал, когда место освободится. Дождался наконец!

– А ты почему с ним не занимаешься?

– Нахрен мне не сдался ни английский, ни немецкий! Ещё бы я на всякую ерунду время тратил!

– Это не ерунда. Чужие языки могут пригодиться!

– И где мне в нашем мусорнике пригодятся Инглиш с Дойчем? Нигде! В станице полно армян, с которыми приходится иметь дела, и я постоянно с мамой езжу за товаром в Турцию. Мне здесь и сейчас нужны турецкий да армянский, которые для пользы я и выучил вместе с братом.

– Но английский с немецким тоже могут пригодиться!

– Вот когда пригодятся – тогда и выучу. Нечего бесполезной шнягой голову забивать! Пошли домой, долго сидим. На нас хозяева из окна начали с подозрением коситься.

– Идём. Я понимаю, ты мне помочь не можешь? Перечислил, какая я дура – и на этом всё.

Девушка, надувшись, отвернулась. Ребята медленно побрели вдоль берега, обходя наполненные талой водой грязные лужи. Сэро задумчиво взглянул на тихоню, подумал, что слишком многое на неё свалилось. Такая же малая, как и он, но уже измученная и выпитая до дна. Надо быть честным.

– Люба, ты не дура. Просто неопытна. А в свои дела я тебя брать побаиваюсь. Мне на прошлой неделе Илья насчёт тебя одну идею предложил. Мне идея близка, и я с ним согласился. Правда, сразу предупредил, что тебе такое не по зубам. Хотя Оглы о твоих талантах высокого мнения! Ты, повторюсь, неопытна. Доверчива. А ещё очень труслива. Боишься предков (точнее, мамку) как огня. Не показываешь зубки, иначе давно бы из дома сбежала. Могу удивляться терпению, а ещё покорности…

– Терпению и покорности! – зло повторила Люба. – Не склонна зубы показать! Звучит как приговор! Как убогие недостатки! Думаешь, я не устала, Сэро?! Почему со мной все обращаются жестоко и стараются при малейшей возможности обидеть?! Даже родители! Они – в первую очередь! Что я плохого сделала? Знаешь, что?! Да ничего!!!

– Ну так может пора научиться обижать в обратку? – по-доброму улыбнулся повеса в ответ.

Поспелова, шумно дыша, зло посмотрела на него, но ничего не ответила.

– Что хочет Илья от меня?

– Чтобы ты отвлекала людей, пока мы воруем. Обносим такси, палатки, ларьки и так далее. Тебе полагаться будет доля. Приличная.

Люба, шокированная услышанным, остановилась. Сэро тоже остановился, хитро улыбаясь.

– Вот видишь, едва услышала – в ступор впала! А хотела ещё в шалавы податься!

– Я тоже буду воровать? – нарушила молчание обалдевшая Люба, пропустив мимо ушей комментарий.

– Нет. Тебе нельзя воровать ни в коем случае!

– Почему это?

– Глупая! Это не твоё и может тебя сгубить. Не вижу я в тебе качеств, которые давали бы возможность проворачивать такое! Нужно быть ловкой, чтобы не попасться. Хитрой, наглой и находчивой, чтобы при палеве увернуться. Еще нужны мозги и понимание, во что лезешь. Просчитывать ходы надо, короче. Чувствовать тех, кого будешь ощипывать. А ещё нужна лёгкость. Лёгкое отношение к жизни, понимаешь? Легко брать и легко отпускать. Типа «в одно ухо влетело, а в другое вылетело». Сечёшь, сестрёнка?.. Хорошо! Ты умна, Люба. Но лёгкости в тебе нет ни на грош. Всё, что происходит с тобой и вокруг тебя, пропускаешь через себя, перемалываешь, перерабатываешь, впитываешь и осмысляешь. Поступаешь с инфой и событиями, как с едой. Не ловчишь, не изворачиваешься, не используешь, а поглощаешь. В воровстве и других аферах так нельзя! Это игра. Пан или пропал. А играть ты не умеешь.

– Ясно, – сухо произнесла Поспелова.

– На кирпичном заводе мы с Ильей всекли, что ты умеешь влиять на людей и управлять ими, что ли… Жонглировать чувствами, наверно. Использовать, короче!

– Вам показалось.

– Нет, дорогая! Когда надо, ты легко получаешь нужное! Хорошо играешь на публику. На заводе ты знала, что нужно впарить охране, чуяла, предугадывала. И получила своё. Ещё без капли стыда врала.

– Я просто испугалась! А ты врёшь побольше моего!

– Врать-то вру. Но тогда до такого «концерта» не додумался! И не додумаюсь никогда. Я решил платить. Договариваться. Выкручиваться. А ты своими ужимками, слезами и причитаниями вынудила охрану за минут десять поступить так, как надо было тебе. Но сейчас открещиваешься от этого своего качества, будто стыдишься. Хотя могла бы использовать не только в форс-мажорах, но ещё и намеренно, в обычной жизни.

– То есть я легко располагаю людей к себе? Правильно? – обрадовалась Люба.

– Нет. Располагать к себе с первого взгляда умею я. Ты не умеешь – прости, слышать такое не очень, понимаю. Но это правда, – спокойно продолжил объяснять Сэро. – Ты, Люба, на людей при первом контакте производишь неприятное, даже отталкивающее впечатление, хотя у тебя хорошенькое личико и внешний вид порядочной девочки. Я лично испытал это на себе в первый раз – вызвала у меня ты лёгкий приступ презрения и желание понасмехаться. Хотя потом выяснилось, что ты очень интересный человек с богатой начинкой. Только добираются до начинки те, кто решил остаться. Таких единицы – и слава Богу! Как говорится, эксклюзив должен быть не для всех. И при этом тебя сложно не заметить. От неуверенности чураешься ровесников, но легко располагаешь к себе взрослых и стариков. Там, на кирпичном, для сторожей ты как будто родной стала! Причём за считанные минуты.

– Ну знаешь, Сэро, я к этому привыкла. Меня взрослые очень любят! Только не совсем поняла, что конкретно вам с Ильёй от меня нужно.

– Чтобы ты играла хорошую, послушную и наивную внучку перед старшими, пока мы делаем свои шуры-муры. Будешь забирать всё внимание, пока мы обчищаем кассы и бардачки. У тебя и одежды подходящей валом! Вот в понедельник, например, была в такой уродливой юбке!.. Короче, нужно что-то подобное и даже страшнее. Желательно пресных цветов – чтобы в глаза не бросаться.

Подростки подошли к узкому пешеходному мосту через реку и остановились. Люба, опустив низко голову, погрузилась в размышления. Яркое зимнее солнце, искря лучами на остатках снега, освещало лица подростков, заставляя щуриться и морщиться, уворачиваться от ослепляющего света.

Ибрагимов наблюдал, как в сверстнице боролись по очереди желание пойти против родителей и примитивный страх наказания, беспокойство за последствия, опасения за свою безопасность и переживания на грани паники, что ради денег придётся перешагнуть через привитые правила поведения и приличие, сковывавшие по рукам и ногам.

Поспелова, наконец, определилась, подняла голову и, нервничая, быстро затараторила:

– Блин, боюсь! Страшно. Я не справлюсь, Сэро! Такое точно не для меня. А вдруг раскусят? Посадят в тюрьму? Или побьют? Если не смогу обманывать? Убедительно врать? Расколюсь же быстро-пребыстро, и меня схватят, как уголовницу! Короче, надо подумать. – Поспелова заметалась в плену у собственного страха. – Сегодня тем более день тяжёлый был! На МХК Картавцев учудил! К нам батюшка пришёл поговорить о вере и Боге. А Игнат, придурок, давай гадости с галёрки да всякую дрянь выкрикивать! Ребята его после заткнули, конечно. Я чуть со стыда не провалилась! Батюшка приятный и воспитанный, интересно рассказывал…

– Картавцев – это тощий, носатый, паукообразный хрен с придурковатой рожей?

– Он самый! – расхохоталась Люба с меткого описания. – Дебил он, конечно, загадочный!

– В моём классе этот загадочный дебил побоялся бы рот раззявить в сторону батюшки. Наши б за позор его не просто заткнули – за углом школы бы хорошенько шею намылили! Твой 10 «А» – хиляки. И ты из-за этой ситуации расстроилась?

– Просто обидно за батюшку, – стыдливо молвила тихоня.

– Ну как я и говорил: взяла и приняла на себя! Чужие косяки и говняные выходки – не твои трудности, Люба! Научись отстраняться от других, их слов и поступков. Есть твоё, а есть не твоё. Отвечай только за то, что сделала ты. Ну чего как провинившийся пёс на меня смотришь?!

– Не уважаешь теперь меня, да? – еле слышно прошептала Поспелова.

– С чего вдруг?

– Ну я отказалась…

– А я от тебя другого ответа и не ожидал, – хмыкнул Сэро, вступив на мост. – Ты зайчишка-трусишка, живущая от утра до утра по приличным правилам на радость ханжам и престарелым занудным бабкам. Ты, солнышко, не способна рисковать и менять свою жизнь резко, быстро и радикально. Тебе, Люба, нужно долго-долго подумать, посоветоваться, пометаться, потом почесаться. Короче, потратить бесполезно кучу времени, прежде чем на что-то решиться. Я обещал тебе помочь, и помогу. Знаю несколько богатых домов, куда продаю шмотки. Поговорю с хозяйками, попрошу нанять тебя приходящей работницей по дому за приятную оплату. После школы будешь топать и выполнять поручения по хозяйству. Не гарантирую, что всё пойдёт гладко, но и – сама понимаешь – многое зависит от тебя. Пойдёт такое?

Люба не ответила. Лишь смутилась, прикусив нижнюю губу. Она подошла к перилам, опёрлась, поглядела на чёрную воду, потом покрутила головой по сторонам. Парень сохранял тишину, продолжая наблюдать, как внутри девушки мечутся два желания: участвовать в заварушке и держаться от этой самой заварушки подальше.

Поспелова, пометавшись, наконец решилась развернуться лицом к позади стоявшему юноше.

– А если буду с вами, но подальше? Ну то есть чуть-чуть? Чтобы меня не поймали? Убежать смогу? Или чтобы чуть что – и я не участвовала? Как-то так, – трусливо мямлила девушка, поглядывая виновато на собеседника.

Сэро, не удержавшись, громко расхохотался. Справившись с весельем, школьник подошёл вплотную к перепуганной тихоне и, взявшись за перила по бокам, заключил её в тесную ловушку.

– Слушай сюда, персик наливной! С чего ты решила, что если я беру тебя с собой, то обязательно подставлю? Уже битый час разжёвываю, что прекрасно вижу, на что годишься, а на что – нет. Не будешь воровать ты, повторяю. Задача твоя – отвлекать. Разглядывать товар, притвориться заблудившейся овечкой, попросить помощи, прикинуться дурой – и так далее по накатанной. Блин, столько макулатуры перечитала: не мне тебя поучать, какую роль сыграть! Боишься? Не уверена в себе? Зеркало в помощь! Репетируй. Хочешь – передо мной. Короче: вариантов прокачаться уйма. Было бы желание! Если жертва дёрнется – ты не при делах, потому что тупо мимо проходила, сечёшь?.. Хочешь на шабаш со мной – не вопрос, я весь твой: расскажу, покажу, объясню. Боишься – второй вариант заработка я предложил. Без рисков, но со своими нюансами. Решать тебе, Люба, куда идти и что делать. Самый безопасный, раз трусишь, – продолжать сидеть дома да идти у Александры Григорьевны на поводу, потакая её выходкам, истерикам и переменам настроения. Хочешь денег – пора взрослеть! Не хочешь взрослеть – слушай дальше маму и не ной.

Поспелова, вжавшись в перила, пыталась держаться подальше от повесы, оказавшегося слишком близко. Сэро это видел и понимал, что влюблённостью от неё и не пахнет, а Илья обгляделся.

Девочка могла в подробностях разглядеть узор чёрных зрачков, завитки длинных густых ресниц, изгиб лукавых пухлых губ и насмешливо подрагивавших бровей.

– Ты такой чёрный! – восхищённо выдохнула Люба.

– Не понял? – опешил парень.

– Твои глаза, брови и волосы чёрные-пречёрные! Как смола! Или ночь! Только без звёзд и Луны. Никогда настолько глубокого чёрного цвета волос у людей не видела!

Настала очередь смутиться Ибрагимову. Обескураженный, он опустил глаза, пытаясь скрыть удивление, непроизвольно облизнул губы.

– А ещё хочу сказать, Сэро… Очень давно, кстати! Хотя ты, наверно, не раз слышал от других и ничего нового не узнаешь… Ты очень красивый! Я таких красивых, как ты, никогда не видела! Это ж надо, как жизнь тебя любит!

Брюнет окончательно засмущался и здорово покраснел. Румянец обильно выступил на оливковых щеках, проявив на лице парня что-то по-детски нежное. Более-менее справившись с растерянностью, он поднял глаза на Любу, подозревая, что она просто флиртует. Но ошибся. Девочка, руководимая порывом искренности и восхищения, не сводила честных, широко распахнутых глаз с его лица.

– Так говоришь мне ты первая! – усмехнулся юноша. – Ладно, пошли домой! Хватит меня в краску вгонять! Мои ноги промокли из-за талого снега.

– Мои тоже, – заметила Люба. – И ещё кое-что.

– Ну?

Лицо Поспеловой приняло задумчиво-отсутствующее выражение, а в девичьей головке тем временем проносились сцены вечера 31 декабря. Зал, мама и папа, диван, телевизор с бюстом президента, Куранты, шум, что доносился от радовавшихся снаружи соседей. Мамино разгневанно-обиженное лицо, залитое слезами, искорёженное гримасой ненависти да боли и слова: «Свинья неблагодарная! Мразь треклятая растёт! Дубина стоеросовая! Глаза бараньи! Лучше б в зародыше удушила! Не дочь, бесчеловечная гнида! Бесполезная дешёвка! Волчий подкидыш! Проститутки кусок! Гадина ленивая, под забором, как последняя лярва, сдохнешь! Ни чести, ни достоинства, ни красоты, ни ума – ничего! Как репей подколодный, как паразит, по миру болтаешься! Ни рожи ни кожи, глиста кладбищенская! Никому не нужна будешь, лохудра, никто тупорылую дубину замуж не позовёт! Будешь свой век с матерью доживать, дармоедина!»

«Ну что ж! Человеком порядочным в глазах мамы мне никогда не быть, так почему бы не попробовать стать той, кем она меня на самом деле считает?» Старшеклассница подняла спокойный взгляд на брюнета и уверенно произнесла:

– Я согласна. Хочу участвовать в ваших мутных делах! Пойдём уже, расскажешь подробности, а то ноги промокшие вконец замёрзли.