Крепко сжав под мышкой журнал, Валерий Леонидович, степенно обходя опаздывавших школьников, из тёмного узкого коридора вошёл в искрившийся светом спортзал.

10 «Д», едва завидя в проёме классрука, подскочил с лавочек и дружно выстроился в чёткую шеренгу. Наступила почтительная тишина.

– Р-р-равняйсь! Смир-р-рно! – скомандовал педагог.

– Здравия желаем, Валерий Леонидович! – бравым хором рявкнул класс.

– Вольно! – гаркнул учитель. Выдержав небольшую паузу, мужчина, нахмурив брови, сурово оглядел подопечных.

10 «Д», хорошо знавший Валерия Леонидовича, подметил весёлые огоньки в его глазах и понял, что воспитательной взбучки не миновать. Но обойдётся взбучка малой кровью.

– Так! – громким басом нарушил тишину классрук, растягивая слова. – И где эти два придурка?!

В шеренге весело заржали.

– Середа, Ибрагимов! Выйти из строя!

– Имир, это тебя! Топай давай!

– Нет, это про тебя, зловредная копия! Даже слепой тебя с Имиром не спутает! Опять тут мне класс баламутишь! Цыц ржать, 10 «Д»! Шустрее оба несём свои тушки!

Физрук, хитро прищурившись, некоторое время посверлил взглядом подошедших подростков, выдерживая грозное молчание.

– Валерий Леонидович, может, хватит на нас любоваться?.. Урок начинать пора.

– А с каких пор ты стал переживать за уроки?!

– Всегда, между прочим, относился к школе как к матери родной! Хожу сюда, как на праздник!

– Да-да, как на праздник ходишь, Ибрагимов! С песней и плясками. Грызёшь гранит науки, все зубы об него обломал. Я сегодня именно так и понял, праздничный ты наш!

Педагог, сатирически приподняв бровь, уставился на невинно улыбавшегося повесу. Одноклассники, следившие за ходом событий, похихикивали в предвкушении.

Валерия Леонидовича, своего классрука, 10 «Д» не просто обожал – боготворил. То, что не прощалось другим педагогам, сходило с рук запросто учителю физкультуры – оптимистичному балагуру (что отнюдь не мешало ему крепко держать дисциплину). Юморил Валерий Леонидович по любому поводу и делал это хорошо, без ехидства и злого умысла. Физрук мог обругать 10 «Д» на чём свет стоял, тут же подтрунить, а потом снова обругать – и старшеклассники не обижались (к слову, бранился Валерий Леонидович всегда по делу: справедливо и основательно). Мог опоздать на ползанятия, мог дать задание и пойти в столовую – ученики мужчину слушались и всегда покрывали. Никто в 10 «Д» не позволял прогуливать его уроки. Более того, ребята любили приходить к нему на переменах поболтать, посоветоваться, поделиться наболевшим.

Когда «Д»-шки учились в пятом – шестом классах, то наводили священный ужас на весь педагогический коллектив седьмой школы. Учителя боялись появляться у них на уроках, занятия срывались, перемены становились оплотом хаоса и драк, родители не успевали бегать в кабинет директора и на советы профилактики, разводили руками. Молодая русичка-классрук авторитетом у школьников ни на грош не обладала и после окончания шестого класса тихо уволилась. Зато трудоустроился Валерий Леонидович – военный на пенсии, получивший ранение в Афганской войне. Руководство, не долго думая, подбросило бесноватый 7 «Д» новому коллеге, считая, что новоиспечённый учитель физкультуры сильнее испортить отъявленных сорванцов не сможет. Да и возможные трудности во взаимоотношениях между новым наставником и неадекватными семиклассниками никого не волновали: справится или не справится – его проблемы.

Но физрук, к удивлению коллег, смог неугомонных семиклашек усадить и организовать. Причём сделал это аккуратно и незаметно: без беганья по завучам, дёрганья родителей и превышения должностных полномочий. Подростки успокоились, начали слушаться учителей, проявлять интерес к учёбе и постепенно статус отъявленных разбойников в параллели потеряли, уступив пальмы первенства «Г» и «Е» классам.

– Сижу, значит, в учительской! Приятно провожу время. Попиваю кофе. Никого не трогаю. И тут! – Леонидович, комично прохаживаясь взад-вперёд перед нарушителями, поднял палец вверх. – Влетает новенькая англичанка и орёт дурниной! Что она сейчас же уволится, потому что не собирается терпеть хамов из 10 «Д»!

Педагог с прищуром посмотрел на пацанов. Насупленный Середа хмыкнул, а спокойный Ибрагимов хитро усмехнулся. На заднем фоне раздавалось еле сдерживаемое хихиканье одноклассников.

– Я поперхнулся кофеем, насторожился и поинтересовался, что случилось! Она кричит! Чуть ли не плачет! Требует классрука. Тогда я представился – и услышал! – Мужчина картинно взмахнул руками, изображая взрыв, а затем почесал бритую щёку и продолжил громко иронизировать: – Что, оказывается, я редких кровососов воспитал! Орёт мне: «Эти два упыря за сорок минут из меня все соки выпили! Урезоньте мракобесов или сами их английскому учите! Потому что ноги моей в вашем треклятом классе не будет!» Один, говорит, весь урок жрал яблоки…

– Вообще-то всего лишь укусил…

– Сэро, ты что ли столовую сегодня пропустил?

– Никак нет, Валерий Леонидович!

– Вот и я подумал: не может быть, чтобы Сэро до столовой не добежал! Не наелся, значит, бедненький! Решил похрустеть на уроке. А когда замечание сделали – по делу, между прочим – начал огрызаться…

– Я всего лишь пошутил. Зачем она наговаривает?

– Плохо пошутил, Ибрагимов! Не оценила учительница твоей шутки! А ты, Вадим, не стерпел и поддержал приятеля-товарища, так?

– Только сказал, что из-за яблока она уже десять минут к Сэро цепляется вместо того, чтоб урок вести!

– Понятно. Скажи, Вадим, а кто ты такой, чтобы распоряжаться на уроке временем учителя?

– А кто она такая, чтобы меня уродливым козлом обзывать?!

– Не довёл бы – не обозвала б. Ты же этим комментарием не ограничился, так?.. Сам напросился! Не удержался, чтоб не вступить в группу поддержки Ибрагимова. Да, Середа? А промолчал бы – и козлом не оказался! Кстати, Сэро! А зачем ты с литературы на пол-урока смылся? Валентина Борисовна мне уже похвасталась.

– Пожаловалась, Вы хотели сказать?

– Не-е-е-е-т, похвасталась! Нечего радоваться – посмеивается он мне тут! Дай волю, вообще до школы бы не дошёл! Нет, додуматься только! Выбесить новенькую учительницу в её первый день работы в первый учебный день третьей четверти!

– Столько совпадений! Примета хорошая! – заметил повеса под одобрительное ржание класса.

– Слушай, Сэро, мне не до шуток. Ваша выходка может дорого стоить всей школе. Николай Семёнович с большим трудом нашёл учителя английского. Не просто человека с улицы взял, а сумел уговорить профессионала со стажем и соответствующим образованием. И, едва эта Алина…

Физрук задумался в попытке вспомнить отчество новенькой англичанки.

– Мстиславовна! – подсказали из строя.

– Да, точно! Едва Алина Мстиславовна переступила порог школы в надежде обучить вас всему самому доброму да прекрасному, как два придурка успели испоганить её первый рабочий день! И это сделали почему-то именно вы, а не «Г» класс.

– Хотите сказать, что «Г»-шки теперь нам этого не простят?

– Хочу сказать, Сэро, что вы, возможно, отбили у человека желание работать в нашей школе с первых минут пребывания в ней. И если от стресса Алина…

– Мстиславовна! – опять напомнил кто-то из шеренги.

– Алина Мстиславовна уволится, то ответственность за это перед школой, перед классами, кто останется опять без английского, ляжет на вас!

– Так она ещё не уволилась! – усомнился, скривившись, второй виновник.

– Вадим, это не имеет значения. На всю учительскую прогремели вы двое. Так что пойдёте после урока да искренне извинитесь. Понятно?

– Ни за что! – возмутился Середа.

– Твои «ни за что», Вадим, не принимаются! И это касается всего класса: пора взрослеть! Разговор окончен. Подойдёте ко мне оба на перемене в подсобку. А пока… Класс! Семь кругов бегом марш! Середа – двадцать отжиманий, чтоб из доходяги в мужика превратился! Ибрагимов – пятьдесят отжиманий и пятьдесят приседаний!

– Чего?!.. За что?!

– За вечно довольную жизнью физиономию. Чтобы хитрая мордаха постнее стала. Начали!

***

– Заходите, – ответил препод на стук двери.

Переодевшиеся нарушители прошли в подсобку и в ожидании воззрились на мужчину.

– Кладёте здесь чемоданы и топаете извиняться. С чемоданами не пущу: уверен, сбежите домой без явки с повинной! Алина… Короче, англичанка должна быть у себя в кабинете. У неё ещё вторая смена. Вперёд и с песнями!

– Я извиняться не буду.

– В честь чего не будешь извиняться, Вадим?

– Не буду, и точка. Она ненормальная. Пристала к Сэро на пустом месте. Он её вообще не трогал. Зашёл, укусил яблоко…

– Сэро пусть сам за себя отвечает. Ты будешь извиняться за своё поведение.

– Не буду. Я её не оскорблял. Кто ей разрешал, а?! Решила, что если учитель, то имеет право называть меня скотом, придурком, уродом и козлом?

– Я тебя тоже придурком назвал. Иди на меня подуйся!

– Вы сказали в шутку. И все знают, что Вы на самом деле так не считаете. Короче, мне чхать! Надо оставить рюкзак – не вопрос. Уйду домой без него. Хотите, родителей вызывайте. Можете из школы выгнать. Но я извиняться не буду!

Физрук, посмотрев в упёртое лицо Середы, понял, что юноша настроен серьёзно, и перевёл взгляд на Ибрагимова. Брови последнего возмущённо взметнулись вверх.

– Не смотрите на меня, Валерий Леонидович! Я один не пойду!

– Пойдёшь, Сэро. Надо! – сухо ответил классрук и выразительно зыркнул на парня.

Школьник понял красноречивый взгляд руководителя и попросил выйти одноклассника наружу.

– Тоже не чувствую потребность извиняться. Она истеричка и моего покаяния не заслуживает, – высказался он, едва дверь захлопнулась.

– Понимаю. Но наладить контакт всё равно придётся. Она ждёт вашего прихода. И я в этом щекотливом вопросе надеялся на тебя, Сэро, изначально. Не на Вадима. Потому что знаю, что у тебя мозгов побольше, чем у кого бы то ни было в твоём классе.

Ибрагимов нахмурился, недовольно вздохнул и присел на стул возле дивана. Педагог кряхтя приземлился рядом.

– То есть козлом отпущения буду я?

– А кто кашу заварил?

– Вы знаете суть всей бучи, Валерий Леонидович? Объясню. Я немного опоздал, зашёл в кабинет. Извинился, сел на место, укусил уже наполовину съеденное яблоко, прежде чем засунуть его в рюкзак. Училка возмутилась. Я снова извинился. Этого оказалось мало. Она начала разглагольствовать о моём воспитании. Я напомнил, что извинился. Она заявила, что ей не интересны мои извинения, что не потерпит таких, как я, потому что так обращаться с собой никому не позволит. Я поинтересовался, как это так я с её персоной успел с начала урока обойтись. И понеслось!.. Встрял Вадим. Спокойно и, на мой взгляд, вполне с адекватным замечанием. Мстиславовна в край взбеленилась, принялась его оскорблять. Начала орать на всех, кто там сидел. На пустом месте, блин! И это был её первый урок! А дальше чего ждать?!.. Будто заняться нечем было, как побрызгать слюной!

– Сэро! Можешь не рассказывать. Я в курсе. Когда она успокоилась более-менее, наоравшись на меня (не делай изумлённое лицо – ты не ослышался!), я расспросил её о сути дела. Дал ей понять, что она тоже не права – и через урок был приглашён в кабинет директора. Николай Семёнович оказался вне себя от ярости, что мои ученики довели едва пришедшую в школу учительницу, потому что преподаватель успела написать заявление на увольнение и пообещала пожаловаться в Районо.

– Ничего себе…

– Но это мелочи, сынок! В школе у семи классов в прошлой четверти больше месяца не было английского. Замещать некому, у всех других англичан нагрузка и так высокая. У директора под Новый год был очень тяжёлый разговор с родительскими комитетами из тех классов. Николай Семёнович с горем пополам за зимние каникулы нашёл Алину Мстиславовну, но и тут всё не так просто. Она племянница заместителя главы отдела образования. Легко из школы не уйдёт, да и по собственному желанию уволить её не особо получится.

Классрук испытующе посмотрел в лицо ученику, задумчиво уставившемуся на сугробы за окном. Леонидович не знал, кого он любил больше: выдержанного, рассудительного, во всём преуспевавшего Имира или весёлого хитрого авантюриста Сэро. Второй хоть на шалостях с поличным не попадался, но педагог знал, какое влияние имеет хитрец на других парней в классе. Разбирая очередную шкодливую выходку 10 «Д», он наблюдал в глазах юноши, стоявшего от разборок в сторонке, проказливые огоньки. В конфликте между Сэро и Валентиной Борисовной физрук занял сторону брюнета и надавил на матрону, заставив извиниться перед родителями братьев. Бортник закусила и до сих пор припоминала обиду.

Близнецы пришли в 7 «Д» спустя два месяца работы Валерия Леонидовича. Бывший военный сразу нашёл с мальчишками общий язык: умные, сообразительные пацаны быстро влились в коллектив, добавив в класс какую-то особую изюминку. Коллектив от такого пополнения только выиграл. Оба близнеца, бесспорно, верховодили в 10 «Д», да и за его пределами – тоже. Валерий Леонидович верил, что сможет достучаться до Сэро – наблюдательного не по годам паренька. С Ибрагимовыми всегда можно было поговорить откровенно на щепетильные темы и получить понимание, поддержку, а иногда и совет.

– Так что могу рассчитывать только на тебя, Сэро. На Вадима навряд ли. Оно и понятно: сам бы на его месте извиняться не пошёл.

– Если не покаюсь, школе светят проблемы из-за связей Алины Мстиславовны? Блин, она едва порог переступила, а уже угрожает и указывает! Неприятно.

– Да, неприятно. Но работать с ней придётся всем нам. Тут ещё Валентина Борисовна подключилась! Как это из-за безобразников 10 «Д» её воспитанный, солнцеликий «А» без инглиша останется? Непорядок!

– Я Вас понял, Валерий Леонидович! – расхохотался повеса. – У себя в кабинете сидит, говорите?

***

– Заняты? Разрешите войти?

Преподаватель, увидев в проёме опёршегося о косяк брюнета, вскочила с места и приняла выражение глубоко оскорблённой гордости.

– Чего хотел?

Ибрагимов еле сдержал улыбку. Лишь потупил взгляд, прекрасно зная, что его ждали, и прошёл в пустовавший кабинет.

– Знаете, Алина Мстиславовна, мне стало очень стыдно за своё поведение на уроке. Обидел Вас ни за что! Вы, уверен, хороший человек, и станете в школе лучшим учителем английского! Поэтому я пришёл просить у Вас прощения.

Сэро посмотрел на англичанку широко открытыми, честнейшими глазами, полными искреннего раскаяния. Женщина, оживившись от подкупающего взгляда повесы и его проникновенно звучавших слов, облизала накрашенные алой помадой губы.

– Надеюсь, Вы меня простите! Если честно, очень хочу учиться у Вас! – невозмутимо продолжил заливать он. – Валерий Леонидович сказал, что Вы решили отказаться от моего класса. Это, мягко говоря, расстраивает: лучше получать знания от молодого симпатичного педагога, чем от пожилой, плохо пахнущей, морщинистой кошёлки со вставной челюстью!

Англичанка расцвела и не смогла скрыть довольной улыбки. Сэро понял, что попал в точку – взрослая дама оказалась тщеславной и падучей на такую примитивную лесть. Ну что ж, неплохо!

– А где тот дружбан-грубиян?

– Оу! Ему плохо стало. Что-то не то съел! Так что я извинился от имени нас обоих. Но, если Вас не устраивает, могу и за него повиниться. Хотите?

Женщина поправила тёмно-русые волосы и с любопытством стала рассматривать ученика. Лицо парня приняло самое что ни есть очаровательное выражение детской невинности. Чёрные пушистые ресницы мило подрагивали, на губах заиграла нежная улыбка.

– Нет-нет, тебя одного достаточно! Знаешь, я сорвалась, понимаю. Просто столько всего навалилось! Мне нужна эта работа: денег нет, муж ни гроша не зарабатывает, дома дочка, которую кормить и одевать надо. Я за неё так переживаю!

– Сколько лет Вашей дочке? – простодушно поинтересовался Сэро, сердечно заглядывая молодой учительнице в глаза.

– Четыре годика. Свекровь изводит претензиями, вечно на мозг капает! – Алина Мстиславовна, видя искреннее расположение старшеклассника, решила пооткровенничать.

– Сочувствую! Не желаете от ведьмы съехать куда подальше? – брюнет присел на край парты, небрежно спустив с плеча рюкзак.

– Ах-ах, куда мне?!.. Своего жилья-то нет!

«Жилья нет, дома грызут, ребёнок малый на руках, денег кот наплакал, а работой раскидываешься! Ври больше, – подумал подросток. – Или ты дура, или прикидываешься».

– Как всё сложно в Вашей жизни! А ещё уволиться хотели, едва в школу устроившись. Вам работа нужна, как рыбам – водица. Свекровь бы также стоило поменять, а заодно и мужа.

Англичанка не заметила ехидства, приняв его за чуткость и внимание. Лишь, смутившись, чуть покраснела.

– Не переживайте, Алина Мстиславовна! Я о нашем разговоре никому не скажу. Будет наш с Вами секрет. Правда, теперь за Вас волнуюсь. Как думаете разбираться со всем этим?

– Тебя позову! Будешь спасать меня от всяких монстров! – рассмеялась женщина. – Как тебя, кстати, зовут? А то я сегодня первый раз ваш класс увидела, запомнить не успела.

– Сэро меня зовут. Вы мои имя и фамилию на уроке, пока ругались, раз семь повторили. Крепко же я Вас расстроил: от нервов всё из головы вылетело! – с лёгкой иронией, чуть улыбнувшись, ответил парень. – У Вас пуговица на груди расстегнулась.

– О как! – педагог опустила взгляд на блузу и застегнулась. – Смущает?

– Меня – нет. А Вас?..

Повисло неловкое молчание.

– Некому тебя, Сэро, перевоспитать! Урок сорвал, даже не дав начать, а класс тебя поддержал. Другие педагоги в учительской много всего о тебе разболтали! Говорят, мозговитый, а учиться не хочешь. Мол, молодо да зелено! Ветер в голове гуляет. – Женщина сделала шаг вперёд и наклонилась к сидевшему на краю парты Ибрагимову. – Юношеский максимализм и подростковый возраст налицо. Считаю, что кто-нибудь из взрослых обязан взять тебя под патронаж. Провести воспитательно-профилактическую работу, так сказать!

Повеса мельком глянул на руку англичанки, едва скользнувшую по его джинсам вниз, к коленке. Кончики его губ едва дрогнули в предвкушении необычной забавы.

– Так рискните, Алина Мстиславовна! Попробуйте. Может, буду признателен. Может, в английский даже влюблюсь. Давно уже хотел, только не нашёл в школе ни одного стоящего педагога. Но быть послушным и жадным до знаний не обещаю, – школьник подкупающе улыбнулся. – Если потребуется, можете даже со мной посекретничать, как с близкой подружкой. Ах да, забыл: яблочко хотите? Красное, сочное, сладкое! Как раз для Вас. Красное – от слова «красивый», так ведь?

– Ух ты, какие познания! – рассмеялась Алина Мстиславовна, поправив волосы. – Давай сюда! Какое красивое! Глянь-ка, не обманул! Так и быть – буду тебя воспитывать. Жду на индивидуальные занятия после уроков – и попробуй только прогулять!

– Как скажете, – рассеянно бросил Ибрагимов и криво улыбнулся, глядя на захрустевшую яблоком сумасбродную учительницу, что не приметила в его чёрных глазах недобрые огоньки.