Простой карандаш, не выдержав давления пальцев на стержень, с треском разломился пополам.

– Это был мой карандаш, – недовольно заметил Имир, глядя на испорченную вещь в руке брата.

Сэро злился – это было понятно отличнику как божий день. Раньше, в детстве, близнец очень легко выходил из себя; в момент вспышки гнева мог запросто подраться или что-нибудь поломать, разрушить, ну а если вставал в позу, то был непробиваем никакими уговорами до тех пор, пока не успокаивался. В последние года четыре Сэро сам себя перерос: стал хитрее и научился свой буйный, неуёмный нрав контролировать, использовать гибкость и умение договариваться.

– Извини. Новый купишь. – Повеса отбросил половинки карандаша в сторону и сложил руки на груди. – Откуда знаешь? Паша сказал?

– Нет. Паша не знает, что я в курсе, ну и теперь ты – тоже. Наталья проболталась вчера Илье, когда мы на улицу из «Торнадо» вышли. Ленка сказанное Натой подтвердила.

– А эти две мартышки откуда знают?

– Им Люба сама выдала. Подозреваю, что по глупости. Девки были у неё в гостях. Ну, там разговорчики розовые девчачьи всякие! Короче, как-то девки её на эту тему развели. Нашла Люба подруг на свою голову!

– Подробности есть?

– Немного. Я с Ильей и Деном проветривали черепушки после дискотечной толкучки. Подпёрлись Ната и Лена, стрельнули у пацанов сигареты. Слово за слово. Илья высмеял Поспелову, типа с ней встречаться хрен кто будет. Ната тут же встряла, что Люба мутит с Пашей у него дома один на один, и он даже её целоваться научил! Так что, говорит, не успеем очухаться, скоро у Любы живот вырастет. Якобы, не тебе, Илья за других решать, кто кому нравится, а кто нет. – Имир спокойно, подбирая слова, пересказывал воспоминания воскресного вечера, следя за реакцией ветреного близнеца.

Сэро, прикусив губу, некоторое время помолчал, варясь в мыслях.

– Получается, Пахан и Поспелова втихомолку встречаются? – наконец процедил он.

– Пока неизвестно.

– «Он мне просто друг!» – передразнил брюнет ровесницу. – Видали мы такую дружбу!

– Тебя ситуация напрягает? – аккуратно заметил будущий медалист.

– Не то чтобы напрягает… – Близнец закинул руки за голову, опрокинувшись корпусом на спинку стула, и принялся раскачиваться. – Просто додуматься замутить с Овчинниковым!..

– Чем тебе Паша не нравится?

– Дело не в «не нравится». Он слабоват для Поспеловой.

– Это чем же?

– Как тебе сказать… – Сэро, задумавшись, почесал за ухом. – Чувствую слабину. Пахан – тоже мечтатель, как и наша незабудка. В облаках порхает да на Силы Высшие надеется, вместо того чтобы решиться на большее. В манну небесную верует. Не прям сильно Овчинникова уносит в голубые дали, но я в нём это чувствую, вижу. Для пацана подобные качества – несерьёзно. Паша – умный, клёвый собеседник со вполне жёсткими принципами, но Любу нужно постоянно спускать с небес на землю, чтобы ветром залётным не унесло. Она в фантазиях заблудится, а у Пахана не хватит силёнок вернуть ей мозги на место. Сам «летать» любит!

– Короче, ты его просто не до конца уважаешь, – хмыкнул брат.

– Чушь полная! Что значит «не до конца уважаю»? – цыган прекратил качаться на стуле. – Человека либо уважаешь, либо нет. Речь не об уважении…

– Молодой человек на последней парте!!!.. Да, Вы! Вам говорю!

– Что такое? – лениво поинтересовался Сэро у прыщавой практикантки.

– Вы так увлечённо болтаете! Наверно, решение задачи обсуждаете! Слушаю ваш ответ!

Практикантка изо всех сил старалась быть строгой, но у неё крайне плохо получалось. 10 «Д» совершенно не интересовался уроком под её руководством. Людмила Власовна, державшая класс в ежовых рукавицах и славившаяся высоким качеством преподавания, уже неделю как заболела к разочарованию Имира да остальных сильных учеников. Студентка осталась один на один с десятиклассниками без поддержки наставника, начала запинаться и косячить в решениях, чем вырыла себе яму. Школьники поняли, что путному девушка научить не сможет, и поклали на уроки математики большой и толстый болт. Даже Имир, устав от ошибок, повадился садиться с братом на последнюю парту, чтобы потрепаться на личные темы. Но и последняя парта в общем гомоне и сутолоке не могла спрятать близнецов от внимания замещавшей студентки. Особенно – Сэро, который, в отличие от умного степенного брата, не желал быть неподвижным да изображать заинтересованность.

– Ответ? – повторил вслед за студенткой повеса, изобразив удивление. – Я не решал.

– Почему вы позволили себе не решать?! – попыталась сохранить лицо практикантка, слыша одобрительные смешки других ребят, поддерживавших наглого брюнета.

– Мне лень. Поважнее дела имеются!

– «Два» в журнал, молодой человек!

– А-а-а, спасибо! Буду должен!

Математичка промолчала, побоявшись увязнуть в пререканиях с нахалом, имевшим влияние на одноклассников, и продолжила объяснять решение, непроизвольно поправив лямку лифчика на угловатом костлявом плече.

Сэро вспомнил, как в конце прошлой учебной недели практикантка подошла к парте, за которой он сидел вместе с приятелем, и наклонилась, чтобы проверить решённое в их тетрадях. Широкий разрез просторной кофты при наклоне обнародовал парням маленькую острую грудь с крупными выпуклыми тёмными сосками, едва прикрытую чёрным бюстгальтером. Увиденное озадачило и насмешило обоих школьников, невольно ставших свидетелями чужой ненужной наготы.

Ибрагимов слегка встряхнулся, чтобы выбросить непрошеное воспоминание из головы, бросил взгляд на молодую учительницу и криво усмехнулся.

– Опять неправильно решила? Ну что за дура! – с презрением заметил он, наблюдая, как класс оспаривает ответ, вгоняя в краску растерявшуюся студентку. – Косячит и косячит! И где таких учат?

– Она молодая. Только начала преподавать. Ей простительно, – равнодушно заметил Имир. – Помню, на дополнительном Людмила Власовна рассказывала, как в начале карьеры в слезах посреди урока выбегала: так ученики выводили! А сейчас ей равных как математику нет. Незаменима. Опыт приходит с годами!

– Ну да, – хмыкнул близнец. – Согласен. А насчёт Паши и Поспеловой… Надо их странную дружбу разогнать. Не нужна мне в компании эта сладкая парочка!

– Эй, не балуй! – Имир нехорошо посмотрел на брата. – Вдруг у них чувства?.. А ты влезешь. Самому совестно будет!

– Совестно?!.. Мне?!.. Да ни на грош!.. Чувства у них! Вот и проверим, чувства это или кое-что сбоку припёку. Целуется она мне там, сама себе приятная! Кто ей разрешал?.. Чего ржёшь, Имир?!

– Прикольно ты переобулся! Сначала плевался в её сторону, теперь нянчишься. Повадился Поспелову воспитывать да опекать. Что, Люба перестала быть потехой от скуки?

– Не приписывай того, чего нет! – отмахнулся Сэро. – Мы просто приятели. Я всего лишь переживаю за Поспелову. Уж больно мамзель доверчивая!

– Оу, уже приятели! Переживаешь! – съехидничал отличник. – Эволюция налицо!

– Имир, не умничай! Ещё скажи, что я влюбился! Отвечаю: не посмотрю, что брат родной, – дам по роже.

– У тебя дать мне по роже получится только во сне, и то не факт, что успешно! А про «влюбился», заметь, ты сам сказал.

–Да и пофиг! Я в отношения ни за что не вляпаюсь – помяни моё слово, родственник!

– Вот и отстань от Поспеловой и её посиделок с Паханом. Если ей нравится наш белоснежный кудряшка, пусть будут вместе.

– Хорошо! Ты прав. Пусть будут вместе, – подумав, ответил Сэро, задрав ногу на стул. – Понаблюдаем. Поспелова и Овчинников слишком похожи. Пресное с пресным – скучно! Говоришь, попросила его научить целоваться?

– Со слов Натальи. А там пёс знает, правда ли! Думаю, правда. Люба Пахану доверяет. Не тебя же просить научить! – рассмеялся Имир. – Я бы, родись девочкой, тебе ни за что не доверился!

Сэро лукаво улыбнулся. «Пусть будут вместе, ага. Хрен обоим – за моей спиной! В самостоятельность решила поиграть? Так, завтра она идёт к богатым клиенткам – там я её трогать не буду. Сто пудов обидится и спрячется на своём Солнечном: фиг потом с хаты вытащишь! Лучше выманю в Краснодар и выведу на разговор. Дай только малейший повод, Любаня!»

***

Поспелова, немного успокоившись, сидела в одиночестве на холодной лавочке возле незнакомого здания да поглядывала на проносившиеся мимо машины. Она не помнила, сколько на запале обиды и гнева пробежала от места, где поссорилась с повесой. Да и сейчас это было не важно.

«Зачем Паша разболтал? Как он мог так со мной поступить? Почему я, идиотка, связалась с ним? О чём думала?! Теперь выгляжу в глазах ребят как дешёвка развратная! Сэро, блин, знает! Все, значит, в курсе. Смеются, наверное! Как народу в глаза смотреть?! Паша промолчал, что видел мою грудь? Или похвастался наоборот? Точно слил! Иначе зачем Сэро просил меня футболку задрать! Решил проверить, насколько легко мною попользоваться можно! Хорошо, хоть лифчик не сняла… Вот же лохушка!»

Люба вытерла непроизвольно тёкшие по холодным щекам слёзы. Она считала случившееся с Павликом интимной тайной, а не грязной интрижкой, а теперь ей очень больно было оттого, что Ибрагимов, оказывается, видит всё иначе.

«Разве я использовала Пашу? Вот зачем Сэро так? Я не способна вообще кого-то использовать. Кто бы мог подумать, что так всё повернётся! Блин, не хочу! Не хочу с ним встречаться!»

После вечера, когда Люба позволила с Овчинниковым больше, чем дружбу, школьница вернулась домой в приподнятом настроении. Свершилось! Первый поцелуй! Пусть и не с любимым, как мечталось, пусть и не от души – зато можно перестать считать себя неумехой и «целкой-патриоткой». Школьница искренне радовалась своей смелости несколько дней, но после в её настроении что-то поменялось. Девочка заметила, что ей не нравится вспоминать ту комнатку, Пашкину кровать, его взволнованное лицо, мокрые губы, руки сверстника и поцелуй на её груди. От воспоминаний тихоню передёргивало, поэтому она старалась думать о произошедшем как можно реже. Ей больше не хотелось встречаться с блондином ни под каким предлогом и тем более приходить к нему в гости.

Дружбы между Поспеловой и Овчинниковым не стало, а новые отношения ещё не сформировались. Формироваться, собственно, было нечему. Не успев созреть, они разрушились из-за отсутствия малейших зачатков чувств со стороны Любы, не понимавшей, что она переступила красную черту своей просьбой и спровоцировала пацана, которому сильно втайне нравилась. Но девушка не задумывалась о Пашиных чувствах, уверенно считая до того вечера, что между ними – только дружба, только общение, и раз так думала она, значит, по её мнению, так считал и блондин.

Воскресный вечер двухнедельной давности расставил всё на места. Старшеклассница, целуясь, неожиданно открыла, что Павел давно ждал большего, чем болтовня и распитие чая. Ответить взаимностью Поспелова не могла, и удовлетворение от полученного опыта сменилось холодным отчуждением. Как ни пыталась она убедить себя в том, что ей чудится, но избавиться от мерзкого ощущения при воспоминаниях о поцелуях никак не получалось.

Теперь же, сидя одна-одинёшенька в вечернем Краснодаре, Люба злилась на Сэро, задыхаясь от ярости, что он тыкнул носом её, как нашкодившего котёнка, в непристойное поведение, выставив дурой. Наивная девушка поверила хитрому ровеснику на слово, считая виноватым в своих слезах и унижении порядочного Пашу, хотя на деле сама являлась источником утёкшей тайны.

В субботу к Поспеловым пришла соседка и позвала Любу к телефону. Звонила Наталья.

– Можно к тебе в гости? Только со мной Лена просится. Я же не могу притащиться с ней без твоего разрешения… Отлично! Тогда мы вместе придём!

Лена, едва переступив порог, некоторое время кривила рот и нарывалась на ругань. Люба дала сдачи, а затем на некрасивое поведение второй гостье указала Наталья. Девушке Коробкина пришлось сначала обидеться, потом остыть. А после Ленка расслабилась и начала вести себя с Любой естественно, извинившись за предыдущие нехорошие выходки.

Старших Поспеловых в доме не было. Девочки секретничали, пили чай. Наталья и Ленка начали обсуждать парней, первую близость. Дошло до интимных подробностей Ленкиных отношений с Коробкиным. Ната доверила ушам подруг свою историю с Ибрагимовым. Задетая за живое подробностями чужих тайн, Поспелова не удержала язык за зубами. Ей так хотелось быть не хуже, идти с опытными подругами в ногу, но, слушая секреты девочек про Дениса и Сэро, Люба почувствовала себя неудачницей. И, дабы вернуть себе хоть какую-то уверенность, тихоня поделилась тем, что познала в доме у Паши.

Теперь же, глядя, как темнеет небо над Краснодаром да зажигаются городские фонари, расстроенная школьница не понимала, как её драгоценная непорочная репутация умудрилась испачкаться да разбиться на осколки в глазах повесы. Поспелова хоть и желала перестать быть удобной правильной девочкой, тем не менее привыкла держать планку да гордиться в душе своей порядочностью. Десятиклассница сама дала карты в руки проницательному Сэро, который легко надавил на больные места и пробил брешь, управляя её зависимостью от чужого мнения.

Разбитая и переполошенная, тихоня, волнуясь, размышляла, как теперь ей сгладить острые углы случившегося конфуза и вернуть свою честь в глазах Ибрагимова. Но, привыкшая считать себя виноватой по малейшему поводу, единственное, до чего додумалась девочка, это спрятаться от брюнета подальше и разорвать всякие отношения с его компанией, в глазах которой она была теперь опозорена. «Вернусь в школу и носа из кабинетов не покажу, чтобы не столкнуться ни с ним, ни с Имиром!» – решительно подытожила Поспелова, поёжилась от холода и огляделась.

Тёмный вечер спустился на город, мимо мелькали жёлтые огни машин, а прохожие спешили домой на поздний ужин. «Который час?» – задумалась старшеклассница. На свежую голову резко дошло, что она сидит одна, в незнакомом городе, на неизвестной улице и совершенно не знает, как ей добраться в станицу.

К горлу подкатил приступ паники: «Сэро и Илья сейчас сидят в тёплом автобусе на полпути домой! Господи, что я натворила?! Сколько времени? Что мне делать?!» Люба вскочила с лавочки и огляделась: никаких знакомых примет, чужие лица. Всё, куда бы ни падал взгляд, странное, неродное. Она не помнила, как оказалась в этом месте, потому что на пике эмоций не обратила внимания ни куда бежала, ни на запоминающиеся по пути городские приметы.

В голове нарисовались картины ночёвки на улице, в парке, на лавочке, приставания городских бомжей и много чего похуже. Поспелову в ужасе затрясло. С подкосившимися ногами девушка села, пытаясь вернуть хладнокровие, чтобы продумать, как быть дальше. Она искренне жалела, что на нервах убежала от брюнета. Успокоиться не получалось, потому что в такой ситуации домашняя, тепличная Поспелова оказалась впервые. Девочка истерично задёргалась, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разреветься вновь, сгорбилась и, покачиваясь, закрыла лицо руками.

– Заблудилась, сестрёнка? – раздался в ухо знакомый бархатный голос.

Люба резко развернулась и несказанно обрадовалась, обнаружив позади улыбавшегося повесу. Сэро наклонился к ней, опёршись о спинку сиденья.

– Ты здесь?! Где ты был?! – школьница забыла в радостном порыве, что буквально десять минут назад планировала никогда больше не попадаться ему на глаза.

– Рядом. За углом стоял. – Он кивнул на красное кирпичное здание времен царской России.

– Но я тебя не видела! Как ты так спрятался?!

– Не прятался никто. Это ты по сторонам смотреть не умеешь! И зачем тебе меня видеть? Главное, чтобы я тебя из поля зрения не потерял, – усмехнулся парень.

Ровесница улыбнулась в ответ, а потом вспомнила, почему тут оказалась, да потупила от смущения взгляд.

– Ты это… Давно здесь стоишь?

– Давно. Уже почти восемь. Любишь, сестрёнка, подолгу губы дуть!

– Илья, наверно, без нас уже уехал, – пролепетала она, ещё больше сконфузившись.

– Может, уехал. А может, ещё ждёт. Разберёмся! Это не важно. Илюха не маленький, не потеряется. Если что, спокойно сами уедем. Пошли! Время не терпит.

– Сэро, а ты почему не уехал? – не удержалась от вопроса тихоня.

Ибрагимов, усмехнувшись по-доброму, посмотрел на неё будто на маленького ребёнка.

– Оставишь тебя здесь одну, как же! Всех бомжей бы переполошила нравоучениями! Но если ещё раз так от меня с психу удерёшь, гарантирую – брошу не задумываясь. Усвоила?

– Да! – закивала счастливая Люба. – А где мои пакеты?

– Какие пакеты? – не понял юноша.

– С моими покупками.

– Так я их выкинул! Ты же сказала, что они не нужны! Мне твои шмотки тем более не сдались, – вкрадчиво произнёс школьник, но, заметив, как расстроилась приятельница, рассмеялся: – Да в рюкзаке они, глупая! Я пошутил!

Девочка облегчённо выдохнула и решилась затронуть болезненную тему.

– Сэро, я не хотела обманывать Пашу! Не думала, что он решит…

Ибрагимов посерьёзнел. Чёрные глаза стали льдинками, а с губ слетели проказливые смешки.

– Люба, не надо оправдываться. Мне плевать. Это твои отношения, так что разруливай сама. Пахан тебе не нравится, верно понял?

Поспелова, потупившись, согласно кивнула.

– Тогда будь с ним честной и расставь всё по местам. Сама кашу заварила, сама и расхлёбывай. Ещё раз поймаю, что ты крутишь у меня за спиной с кем-то из моих друзей, мало не покажется! Больше на эту тему разговаривать не хочу. Закопано!

Люба, посчитав уместным промолчать, послушно засеменила позади, радуясь благополучному завершению тяжёлого дня, не догадываясь, что Сэро не в курсе про Пашу и её грудь, иначе приятного бы для неё сегодня оказалось намного меньше.