В первой комнате Сэро оказался один. Он уже переоделся в другой стильный спортивный костюм с тёплой жилеткой. Юноша забрал у приятельницы личные вещи, туго свернул да впихнул в свой объёмный походный рюкзак.

– Тебе идёт! – улыбнулся он. – Правда, манатки немного висят. У Русланки плечи и бёдра шире. А размер обуви у обеих одинаковый!

– Куда делся Илья и другие?

– По делам ушли.

– По каким?

– По своим. Пойдём отсюда! Надо поесть и немного прогуляться. Потом дождёмся Илюху и домой вместе рванём.

Сэро вышел из заброшки и быстро зашагал в неизвестном направлении. Поспелова засеменила следом. Подростки вынырнули из пустынного тупика на оживлённую шумную улицу.

– Хорошо сработала, Люба! Сегодня был удачный день.

– Да ну?! – изумилась она. – Я думала, что тупо без дела топчусь да фигнёй страдаю! Вы где все были?

– Рядом были. Об этом я тебе уже говорил.

– Но я вас никого не видела…

– А тебе и не надо нас видеть! Твоя задача была отвлекать. Ты справилась. Даже лучше, чем мы ожидали. Хвалю!

– Но как вы…

– Что?

– Ну типа «хулиганили»?

– Это уже не твоё дело, детка.

– Почему?

– По кочану. Много вопросов задаёшь, дорогая, по темам, которые тебя не касаются! Делай то, что велено. Остальное – не твои заботы. Хорошо меня поняла?

– Да, – испугалась Поспелова.

– Умница! Пойдём быстрее. Покормлю тебя в моей любимой пирожковой! Сегодня ты бродила сама по себе, попробовала свои силы. Следующий раз почешешь туда, куда скажут.

– А почему сегодня меня никуда не направляли?

– Потому что кто-то не на шутку струсил и чуть штанишки свои не подпачкал. Забыла?

Старшеклассница стушевалась и, поджав губы, стала разглядывать асфальт под ногами.

– Вот то-то же! – насмешливо хмыкнул Ибрагимов. – Да, важно! Если кого из нас ловят и поднимается шухер, ни в коем случае не дёргайся! Ты не при делах. Просто покупатель. Мимо шла. Если вдруг что, ничего не видела, не слышала. О’кей?.. И ещё: если сечёшь других щипачей, не вздумай подать виду.

– Почему?

– Это не твоё дело. Люди работают. Задача у них такая. Олухов обворовывать.

– Но это же плохо! – ляпнула Поспелова, запамятовав, зачем она вместе с ровесником в Краснодар заявилась.

– Плохо быть лопухом и деньги на видном или в легко доступном месте держать. Это жизнь, детка! Кто не успел, того и съели. А ты, если по глупости влезешь, сама можешь пострадать. Год назад видал: вор подрезал на остановке у тётки кошель, лежавший сверху содержимого авоськи. Рядом клуша одна приметила и давай орать: «Воруют!» Урка ей секундой ножом по глазам полоснул и испарился.

– О Господи!!!.. И что с глазами?!..

– Кровищи море – и нет глаз. Калекой неравнодушная осталась.

– Какой ужас!!! – впечатлилась она, а после, немного помолчав, решила продолжить разговор: – Слушай, Сэро! Мы когда на вокзал приехали, я заметила толпу цыганок с детьми. Они приставали ко всем подряд и попрошайничали, погадать навязывались. Мне – тоже, но я торопилась вслед за вами.

– Они работают. Клянчат и тырят под шумок. Находят сердобольного лоха, окружают толпой, впаривают какую-нибудь хрень и потихоньку чистят карманы.

– Почему их милиция не прогонит?

– Милиция тоже с этого имеет.

Старшеклассники подошли к широкому перекрёстку и встали в ожидании у пешеходного перехода. Люба чуть помолчала, собираясь с силами, чтобы сказать следующую мысль и при этом не задеть чувства собеседника.

– Эти цыганки не похожи на тебя и Илью. И на Руслану. Они более чёрные, точнее, смуглые…

Сэро, приподняв бровь, покосился на приятельницу.

– И Руслана так не одевается… И мама ваша так не одевается… Но ты воруешь и ещё…

– Хочешь сказать, я ворую, потому что цыган? И Илья ворует, потому что цыган? Тебя удивляет, почему не попрошайничают Руслана и моя мама? – спокойно прервал Любину тягомотину старшеклассник. – Золотце, я не знаю, почему те тётки клянчат! Может, мужья не обеспечивают. Может, больше ни на что не способны. Может, в их таборе это договорной обязательный способ дохода. А может, этот способ заработка передаётся в их семьях из поколения в поколение. Традиция! Я левачу, потому что мне по душе. Илье – тоже. Прикалывает нас нервы себе щекотать! Плюс мне нравится, когда есть свои деньги. Имир не страдает этим и глубоко не одобряет, как и мой отец. Маму попрошайничать отец в жизнь не гнал. И да, в моей семье о моих проделках не знают. Сольёшь меня – башку откручу! Предупреждаю в первый раз и последний!

Люба подняла взгляд на брюнета и поняла, что он совсем не шутит.

– Почему те бабы чернее меня да Ильи? – продолжил повеса. – Блин, а я откуда знаю? Может, просто кожа такая. Ты, Люба, знаешь ли, тоже не на одно лицо с другими русскими! Скажи-ка мне, любительница стереотипов, а ты, кроме цыганок, других попрошаек на вокзале что, не заметила?

– Нет, видела! Несколько калек и бабулек. Ещё, когда мы шли, какие-то мужики просили копеечку!

– Вот больше всякую хрень у меня и не спрашивай!

– Просто испугалась я тех цыганок! – нелепо оправдывалась ровесница. – Они наглые!

– Правильно испугалась. Для такой прелести, как ты, они опасны. Хотя, если бы бабёнки тебя разок обчистили, то ты бы быстро поумнела и ерунду больше не несла! Всё-таки клинит тебя, дорогуша!

– Тебя бы запугивали дома – тоже бы клинило!

– А причём здесь я? Меня другие национальности не напрягают, в отличие от тебя. Так что разбирайся сама, что тебе со своими предрассудками делать, а меня не приплетай.

Ибрагимов подошёл к общепиту, взбежал по ступенькам и приоткрыл перед подругой дверь:

– Заходи! Моя любимая пирожковая! Всегда свежее, лепят и готовят начинку прямо при тебе, и прогорклым, перегоревшим маслом не воняет.

Через полчаса, вкусно полакомившись горячими свежими сочными беляшами с подсоленным томатным соком, утомлённые школьники сидели на лавочке в небольшом парке, разглядывая мимо спешивших пешеходов. Ибрагимов, обвалившись на бортик и задрав ногу, с интересом рассматривал Поспелову, утонувшую в размышлениях.

– Чего молчишь?

– Жду твоей команды, Сэро, куда двигаться и что делать. А молчу, чтобы не нарваться на очередную лекцию о своей глупости.

– Это ты правильно делаешь!

– Спасибо, что оценил! – парировала девушка. – Вечереет.

– Да, – ровесник взглянул на наручные часы. – Илюха будет нас ждать на Гаврилова в семь. Твои предки на работе, правильно? Возвращаются поздно?

– Да.

– У нас два часа. Надо себя занять. Расскажи о чём-нибудь!

– Опять я?!

– Опять ты. О чём грузилась сейчас?

Школьница гордо выдержала минуту молчания, а потом медленно, взвешивая каждое слово, ответила:

– Да думала, что люблю старшее поколение, но теперь поняла, что на самом деле мне просто нравилось всегда в их глазах выглядеть хорошей девочкой. Так надоело быть правильной! А ещё я на рынке столько неприятных рож увидела! Фу!

Сэро развеселился.

– Детка, да ты растёшь! Скоро мы все узреем другую Любаню!

– Нет, ты не мог не съехидничать! Так и знала! Хрен тебе что-нибудь ещё скажу! – гневно буркнула тихоня и демонстративно отвернулась, скрестив руки на груди.

– Скажешь, ещё и как! Тебе же нравится со мной болтать, Любушка! – рассмеялся брюнет и тут же сменил тему: – Дело не в любви к старшим или нелюбви. Тебе допетрило наконец, что начинка человека не зависит от возраста. Гавнюком может быть как ребёнок, так и старпёр. Человек взрослеет, потом стареет, а нутро остаётся на месте.

Люба повернулась к брюнету и посмотрела на него глазами, полными неожиданного открытия.

– Могу кое в чём помочь, если надоело быть послушной, – добавил парень, прищурившись.

– В чём?

– Переодеться. Имидж сменить. Могу сориентировать, подсказать, чтобы твои глаза не разбежались и ты не накупила всякой херни, друг с другом не сочетаемой. Хочешь?

– Ну-у-у-у… – Она оторопела от столь неожиданного предложения.

– Да, кстати! Вот, держи! – повеса засунул руку во внутренний карман жилетки и достал свёрток. – Это твоя доля за сегодня. Чего пялишься? Бери, заработала.

Подружка, не веря глазам, протянула руку, взяла тугой рулон и аккуратно развернула. Покосившись на ровесника, она не решилась пересчитать деньги, понимая, что в свёртке сумма совсем не маленькая. Лишь сложила полученное опять и спрятала в карман спортивных брюк.

Ибрагимов не сводил с приятельницы внимательных лукавых чёрных глаз, подмечая её неуместную в денежных вопросах стеснительность.

Сэро редко что-то делал просто так. Он намеренно протащил девочку два дня назад по зажиточным домам, подкинув потом денег, чтобы Поспелова почувствовала вкус другой жизни: роскошной и дорогой. Парень предугадал, предупредив Илью, что Люба, приехав в первый раз в Краснодар, струсит, испугавшись ритма большого города и нового места, даст заднюю, потеряв веру в себя. Он был готов к трусливой девичьей выходке, продумал, как им работать и при этом не дать Поспеловой окончательно развернуться на попятную. Для юноши выдача доли Любе на руки именно сейчас, в парке, на лавочке, была не более чем новым этапом заманивания тихони в их дружную воровскую ячейку. Он прекрасно знал, что старшеклассница, вернувшись домой, втихомолку пересчитает сумму, обнаружит, что на руках оказалось несколько месячных зарплат, и окончательно заглотит крючок быстрых лёгких денег, открывающих двери в красивую, свободную от зануд-родителей жизнь.

– У нас два часа. Неподалёку крытый рынок. Не такой большой, как утренний, но тоже неплохой. Пошли, посмотрим что-нибудь прикольное! С нижним тоже могу подсказать. Не вечно ж тебе носить бабий нелепый лифчик времён Революции и труселя-памперсы на резинке в горошек!

Десятиклассница подавилась глотком воздуха.

– Откуда ты… Да когда успел, блин?!

– Видел, как ты в палатках шмотки пялила. Сказал уже два раза, что рядом был.

Девушка, попавшись опять на провокацию, вскочила как ошпаренная с лавочки. Вся красная, она начала метаться, трясясь от стыда и гнева, вперёд-назад.

– Илья тоже меня раздетой видел?! – задала она мучительный вопрос. – А вот те трое, что с вами были?!

– Не знаю, пирожок! Я только за себя отвечаю! – хитро усмехнулся Сэро, не сводя насмешливых глаз с разнервничавшейся сверстницы. – Пойдём? Время идёт.

– Слушай, Сэро! Я, правда, устала быть посмешищем, но портить с матерью отношения не хочу. Да ты и сам советовал не нарываться! А если я покажусь дома в новых шмотках, меня ждёт много неудобных вопросов.

– Об этом я не подумал! Хм!.. А если мы подберём вещи, что будут смахивать на старьё из твоего гардероба, но при этом ты будешь смотреться на твёрдую «пять»? Современно и со вкусом.

– Это как?

– Цвет тот же, материал похожий, а фасон другой. Или длина. Или какая-нибудь декоративная приблуда будет. Ты, если посыплются подозрения, соврёшь мамане, что она просто подзапамятовала!

– Или скажу, что решила потренироваться на кружке в ДДТ и перешить старые вещи, чтобы не покупать новую ткань да лишний раз не тратиться! – подхватила идею обрадовавшаяся Люба. – Как мама говорит: «Голь на выдумки горазда!»

– Сечёшь! – усмехнулся брюнет, закурив. – И пословицу в тему подобрала!

Поспелова улыбнулась и смело протянула руку к пачке повесы. Он, хоть и удивился, не стал её останавливать. Девочка неловко достала сигарету с зажигалкой, неумело прикурила, втянула и выпустила струйку дыма, с наивным любопытством наблюдая за реакцией собеседника на её поведение. Ибрагимов расхохотался.

– Ты похожа на крошечного чёрного котёнка из «Ну, погоди!». Того, что с огроменной папиросой вдоль забора по пляжу вышагивал!

– Это чем же?

– Такая же комичная и неуклюжая!

– Да ну тебя! – обиделась попутчица. – То мою отсталость высмеиваешь, то попытки быть современной! Ленка и Наталья курят, и ничего!

– Так ты же не Ленка и не Наталья. Хочешь – кури, неженка! Тебе решать.

Сэро, дымя на ходу, зашагал в сторону вещевого рынка. Люба – следом. Некоторое время они плутали по рядам. Он практически не дал знакомой права выбора, напоминая дорвавшейся до молодёжных вещей приятельнице каждый раз об их уговоре. У ровесницы разбегались глаза – парень остуживал её пыл и агонию покупок, объяснял, что не так.

– Смотри, эта тонкая кашемировая кофта напоминает твою шерстяную ненормальную водолазку с высоким воротом! Скажешь Александре Григорьевне, что обновила рукава, отрезала высокую горловину и пришила по окружности выреза бисер для красоты. А эта юбка походит на ту стрёмную, уродливую, прямую, что до середины голени! Ты в ней на прошлой неделе в четверг по школе болталась. И ткань подобная, кстати! Опять впаришь, что подрезала и ушила. Ну и пояс поменяла. Иди примерь!

Поспелова повиновалась. Переоделась и обомлела от восхищения. Вещи сели как влитые, подчеркнув стройную фигуру.

– Ну как? – не выдержав, залез за занавеску Сэро. – Вот видишь, сразу человеком стала! Нравится?.. Пошли дальше искать. Время – деньги.

Ибрагимов помог подобрать ещё две юбки и кофту. Люба чувствовала себя рядом с парнем, ориентировавшимся в одежде побольше неё, девушки, умевшей шить, тупым узколобым чайником. Она начинала смутно догадываться, что дала повесе слишком большую волю рулить собой и одновременно радовалась возможности присутствовать возле него хоть и подчинительным способом.

– Быстро управились: у нас ещё сорок минут! – подытожил юноша, взглянув на часы. – Пошли, нижнее тебе посмотрим.

– Сэро, это уже перебор! Неприлично парню нижнее девушке смотреть!

– Неприлично парню не уметь с девушки нижнее снимать. Репетузы, что сейчас на тебе, – отстой, лифчик – тоже…

– Да знаю я! – перебила смущённая Поспелова. – Старые и некрасивые! Но уж как-нибудь сама выберу, без тебя.

– Не выберешь, – отрезал юноша, прикурив. – Умела бы выбирать, в таком гавне бы не ходила! И твоя мать не умеет, иначе бы на тебя это фуфло не напялила. Проблема не только в том, что шмотьё старое. У трусов – грубые швы и слишком плотная ткань, их видно через одежду, а так быть не должно. Бюстгальтер вообще не держит грудь, а она у тебя не маленькая. Проще говоря, титьки твои сами по себе, а лифак – отдельно. Нахрен он тогда нужен?! Ещё и уродливый! Короче, если доверяешь, подскажу один раз и больше навязываться не буду. Обещаю! Сама убедишься, что выбирать я умею. Тебе одной моей подсказки хватит, чтобы потом самой ориентироваться. Есть только одна проблема. И здесь, повторюсь, вопрос в доверии.

Брюнет внимательно посмотрел на неё.

– Я доверяю тебе, Сэро. Говори, – самоуверенно ляпнула она.

– Говорю: я должен увидеть тебя в нижнем, чтобы сказать, удачно оно село, или нет.

– Ни за что!!!

– Дура! Нахрен мне твои прелести не сдались! Хочешь, чтобы было не только красиво, но и комфортно, тогда я должен посмотреть. Продавцам будет всё равно, и ты это знаешь. Им похрен, как бельё сидит и удобно ли – лишь бы ты бабло отслюнявила! От того, как сядет, зависит твой общий вид и посадка верхней одежды, поняла?!

– Ну да, ты прав, – поразмыслив, согласилась Люба. – А опять насмехаться не будешь?

– Не буду. Потому что сам выберу. Пошли! Хотя нет, не пошли. Иди-ка сюда, подруга, за угол!

– Ты чего?!

– Всё, никто не видит. Расстёгивай куртку и подними футболку.

– Зачем?! Ты что, с ума сошёл?! Тут же люди ходят!!!

– Опять двадцать пять! Сказал же: доверяй. Не буду я тебя раздевать. Мне нужны примерные параметры, на глаз. Лиф снимать же не прошу! Давай, подымай футболку, кому говорят?!

Командный, требовательный тон парня взял вверх. Пунцовая Поспелова подчинилась. Неуклюже расстегнувшись и с ужасом дёргаясь по сторонам, несмотря на то что Сэро полностью прикрыл её в углу своей широкоплечей, высокой фигурой, Люба приподняла футболку, дрожа от неловкости. На лице Ибрагимова не мелькнуло ни малейшей тени смущения. Юноша спокойно двумя руками обхватил грудную клетку девочки, определяя примерный объём, немного приподнял, посмотрел сбоку, а затем (видимо, сделав выводы) сам опустил футболку и застегнул Любину куртку.

Школьница боялась дышать. Повеса, справившись с задачей, поднял голову и заглянул сверстнице в лицо. Девушке показалось, что чёрные глаза смотрели в саму глубину её души. Они стояли слишком близко, слишком долго смотрели друг другу в глаза, как будто даже слились, став единым целым. Сердце её замерло, позабыв биться. Поспеловой почудилось, что Сэро её вот-вот поцелует.

Но нет, не поцеловал. Быстро отстранился и посмотрел в сторону.

– В одном ряду видел подходящее. Идём!

Люба подавила разочарование и собрала всю волю в кулак, чтобы принять нейтральный вид. В соседнем ряду сверстник выбрал несколько белых комплектов, похожих на нижнее из её гардероба, только удобное и современное.

– Видишь? – заговорил полушёпотом Ибрагимов, когда залез за ширму к ровеснице, шокировав таким поведением торговку. – Обхват хороший, в кожу не врезается и держит грудь. Сейчас подтянем лямки: дойки приподнялись, заметила?.. Посмотри слева и справа: чашки должны закрывать дыньки по бокам, чтобы мякоть не вывешивалась при движении. Усекла всё, что я сказал? Следующий раз сама купишь.

«Сколько же ты народу перелапал, что так соображаешь?!» – расстроилась она, одеваясь после примерки. Настроение испортилось. Тихоня признала вновь, что Сэро в своё время сказал ей правду: она ему глубоко не интересна.

– Осталось время чай попить. Хочешь пироженку? – поинтересовался парень у вышедшей из палатки девочки. Подростки двинулись вон с территории рынка.

– Не хочу! Блин, Сэро, почему ты столько всего знаешь?! Когда успел?! Мы же ровесники! – вырвалось у Любы, не сумевшей удержать внутреннее напряжение.

– Знаешь же, что моя мама торгует вещами. Поэтому разбираюсь. Ну и на клиентках руку набил, – спокойно ответил размеренно шагавший парень. Но, услышав раздражённо-обиженные нотки, плутовато покосился на попутчицу: – Или ты о другом?

– Нет, я о том же! – перепугалась школьница, нервно посмотрев на брюнета. Поздно. По выражению его лица она поняла, что попалась с поличным.

– Да ладно, крошка, о том самом! – подзадорил пунцовую тихоню повеса, хищно усмехнувшись. – Люба, да неужели?!.. В тебе проснулась женщина, и ты стала интересоваться взрослыми темами?.. Как же так?! Что случилось?! А как же непорочность до свадьбы?.. Ну и ну! В тихом омуте черти водятся!

– Прекрати, Сэро! – разозлилась не на шутку красная как помидор Поспелова. – И ничем я не интересуюсь!

– Прям ничем?! Точно? – Ибрагимов притормозил, повернувшись, и ехидно сощурился. – Что так, лапуля? Пахан плохо постарался, когда тебя целоваться учил?

Люба остановилась как вкопанная. От лица мигом отхлынула вся кровь, глаза увеличились от услышанного, воздуха стало не хватать. Юноша, покачиваясь на пятках, веселился от души.

– А ты, блин, откуда…

– Знаю? Так все знают! Тоже мне, секрет нашёлся! Ну поздравляю, Любонька, с настоящими отношениями! Паху, правда, немного жалко: повозиться ему придётся, неопытная ты наша! Но ты, видно, сильно нравишься, раз он решил в тебе застрять!

– Ты на что намекаешь?!

– На то и намекаю. Или рассчитываешь встречаться с Овчинниковым и динамить?

– Что за?! – схватилась за голову десятиклассница. – Я с ним не встречаюсь!

– Не встречаешься? Некрасиво, Люба. Пахан думает по-другому! И все остальные – тоже. Ребята уверены, что вы пара, – продолжил давить ровесник.

– Мы не пара! Я не давала согласия! – перепугалась девушка.

– Опять врёшь, подруга!

– Не вру! С чего мне врать?!

– Забыла?! Напомню. Ты же кричала мне тогда, что он просто друг и ни на полшишечки больше! – не без веселья в голосе съязвил Ибрагимов, глядя, как ошарашенная подружка пытается оправдаться. – В гости к моему другу ходила, чаи гоняла, книжки там всякие обсуждала! Он тебя пустил, доверился, а ты его использовала, получается? Поматросила и бросила? Вот ты какая у нас, Любовь Васильевна! Обнаружила, что Пашу можно использовать, и использовала. Так ведь?

– Я не использовала…

– А зачем тогда к нему ходила домой несколько месяцев подряд?

– Дружить!

– Хороша подруга! Вся из себя недотрога и неженка! Он, значит, с тобой встречается, планы строит, а ты – нет! А теперь выяснилось, что Паша не просто друг в твоих глазах, а всё-таки парень. Целоваться-то понравилось, врунишка? Первый раз, как в первый класс, да? – Сэро громко, издевательски расхохотался.

– Да я просто попросила! – ляпнула, пытаясь сориентироваться в нападении, Люба, но опять допустила грубую оплошность и тут же это поняла.

– Вот как?! А ты, детка, продуманная, я смотрю! Не та, за кого себя выдаёшь. Как же я сразу не заметил! Монашка монашкой, только жадная до всякого разврата и эротики. Вот откуда столько про бабу Ганну знаешь и про сифилис всякий?

– При чём здесь это всё?!

– При том, что ты виновата. Коза ты редкая, Люба! Моему другу в доверие втёрлась, использовала, идиотом его выставила, а теперь отнекиваешься от отношений с ним!

– Но мне Паша ничего не предлагал!

– А предлагать и не обязательно. Целовалась? Всё, у вас серьёзные отношения!

Ибрагимов не без удовольствия наблюдал, как девушка заметалась в панике, ничего не понимая. Ему это было и надо.

– Что же мне делать?!

– Не знаю, что тебе делать, бесстыдница!

– Кто бы говорил! – нашлась, наконец, Поспелова. – Сам всю школу обслюнявил, а меня отчитываешь!

– А я ни к кому, в отличие от тебя, в доверие не втирался! Людей не обманывал и не строил из себя саму невинность безгрешную. Мне можно! Тебе – нет.

– Это в честь чего?!

– Потому что я так решил, – отрезал, засунув руки в карманы, повеса.

– Потому что ты так решил?! – вскрикнула, повторив, ровесница.

– Вот именно! Как хочу, так и живу. А ты, если уж позволила мамке решать всё за тебя, будь добра придерживаться задуманного ею плана и моих друзей не впутывать!

– Ну и живи! Чтоб у тебя герпес на губах вскочил!

– Тю, злючка! – не повёл и бровью брюнет. – Нехорошо добрым людям зла желать!

– Это не пожелание, а последствие беспорядочных связей, Сэро! И рано или поздно эти последствия тебя настигнут!

Он подошёл к чуть ли не плачущей, оскорблённой Любе вплотную, наклонился и спокойно произнёс:

– Может, настигнут. А, может, и нет! В любом случае, это не твоё дело, принцесса библиотечных подвалов. У самой рыльце в пушку! За собой следи. Пристаёшь с поцелуйчиками ко всем подряд втихомолку…

– И не втихомолку, и не ко всем подряд! Паше я доверяла! Если б знала, что он всем растрезвонит, вообще бы не связалась! И не смей попрекать! К тебе я вообще не приставала, Сэро!

– Ещё б ты ко мне приставала! – насмешливо фыркнул он.

– И не пристану, не думай! Я помню, что являюсь оскорблением твоего мужского вкуса и мы не более, чем хорошие знакомые! Не переживай, Сэро! Ты и твои друзья в безопасности! На ваши сердца не покушаюсь и быть девушкой кого-либо из вас не мечтаю. И футболку подняла, потому что думала, что ты безобидный!

– Вот как? – хмыкнул Ибрагимов. – Паша, говорила, тоже безобидный! В итоге втёрлась к нему в доверие и обманула. Чего теперь от отношений с ним отмахиваешься? Не нравится, на самом деле, Пахан, да? Почему мой друган об этом не знает?

– Как приеду, сразу его в известность поставлю, не думай!

– Не думаю вообще. Твои отношения – твои трудности! Ладно, чего истеришь? Опять реветь собралась?! Ну уж нет, нафиг! Нахрен ты сопливая в автобусе ни мне, ни Илье не нужна!

– Ну так я с вами тогда и не поеду! И покупки свои забирай! – окончательно вышла из себя Поспелова, потеряв остатки контроля. Школьница кинула в руки парню пакеты, рванула в сторону, не помня себя от обиды, да быстро убежала прочь.

Ибрагимов не стал останавливать огорчённую девушку. Лишь насмешливо посмотрел ей вслед и, довольный результатом разговора, хитро усмехнулся.