– КАРЛ, я не хочу обсуждать это сейчас, – выпалила я, а затем похлопала его по плечу, чтобы он успокоился. Я с удивлением узнала, что такие похлопывания ему помогают, как какому-нибудь восторженному щенку, которого время от времени нужно гладить по голове.

– Ну ты не можешь встречаться с ним.

– Это не совсем то, что ты можешь решать, – повторила я спокойным тоном, стараясь не устраивать сцену. – Ты не можешь вмешиваться во все.

Он фыркнул, будто был оскорблен, но мы оба знали, что он на это не способен.

– Так подай на меня в суд за то, что я забочусь о тебе! Я молчал, когда ты ходила с ним выпить кофе, а потом на пару свиданий, но прошел целый месяц, Эви. Он не самый хороший человек.

Это была ложь. Он вообще не держал язык за зубами.

Рядом, потягиваясь, прошла Юна, а потом решила остановиться и послушать. Она не могла устоять перед свежими сплетнями, и мы были для нее живым источником удовлетворения.

– Как дела, мистер Милтон? – спросила она, прекрасно зная, что он раздражен. Его щеки пылали ярким румянцем.

Он сразу же обратился к ней за помощью.

– Скажи Эверли, насколько Уэс плохой человек.

Юна широко улыбнулась и покачала своими короткими фиолетовыми волосами. Она решила подразнить его.

– Мистер Милтон, Уэс, вроде как, горяч.

Эта девушка была глотком свежего воздуха в душном зале. У нее был острый язык, и она любила играть роль адвоката дьявола, но это было не то, что хотел Карл.

– Ну, я знаю, что он провернул тот трюк в прошлом году с Дек…

– Мы не говорим об этом. В HEAT такие темы не обсуждаются.

Карл резко оборвал ее и затем утробно простонал. Он махнул рукой, отпуская ее, и она, прикусив губу, быстро удалилась. Карл повернулся ко мне:

– Медиа показали всю подноготную Уэса, и я не хочу, чтобы тебя ассоциировали со всем этим.

Медиа. Это слово. Пресса и публичность, неизменные спутники работы в HEAT, не вызывали у меня ничего, кроме отвращения. Я подавила легкую дрожь и пролистала расписание на планшете, чтобы убедиться, что все в порядке.

– Что такого ужасного сделал Уэс? – спросила я, хотя и не верила, что Уэс – это тот самый «мой» человек. Но мне нужно было выйти из непроглядной тьмы на свет, начать снова встречаться с парнями, почувствовать сладость любви вместо горечи разочарования.

И забыть Деклана. Обо всем, что было между нами, хотя мое тело, кажется, отказывалось подчиняться.

– Он играет за другую команду! Это все, что тебе нужно знать. – Карл развел руками, как будто это объясняло абсолютно все.

– Команда не определяет его, – возразила я. Мы стояли у стойки и ругались, и я знала, что клиенты могут войти в любой момент. – Мы уже говорили об этом. Успокойся, ладно? Обсудим это позже, когда не будем на работе.

– Ты же знаешь, что я твой отец, да? – Над стеклами очков выделились нахмуренные седые брови. Он никогда их не подстригал, но, как ни странно, это шло ему – добавляло его взрывному характеру брутального шарма.

– Конечно, – кивнула я, почувствовав внезапный дискомфорт.

Я съехала из его гостевого дома так быстро, как только смогла, и не приняла никакой финансовой помощи, чтобы снять квартиру, которая, по его мнению, подходила мне. Я не хотела быть обязанной Карлу больше, чем уже была.

– Я не всегда был рядом, но я все еще твой отец, Эви, и за моими плечами огромный опыт, – в его голосе звучала боль.

Как я могла сказать ему, что весь этот опыт он приобрел без меня? Что в детстве я ночами надеялась, что он хотя бы один раз позвонит просто так, а не поздравить с праздником. Что я отдала бы все, если бы он хоть раз приехал просто так, без причины, потому что хотел меня увидеть, а не потому, что надо.

Я провела часами по сканеру, чтобы быстро войти в рабочую систему. Не хотела зацикливаться на этом разговоре.

– Я знаю, Карл, даже несмотря на то, что рядом с тобой Мелинда.

Он вздохнул и хихикнул. Ему нравилось делать вид, что его жена – это его бремя, и я знала, что это немного снимет напряжение между нами.

– Ты молодец, Эверли. Прекрасный ребенок. Я просто хочу для тебя самого лучшего. Понимаешь? И я обещаю тебе, даже если это будет последнее, что я сделаю, никогда не позволю человеку из «Кобр» быть в твоей жизни. Ты не рассматривала братьев Харди? Потому что…

– Нет, – резко оборвала я его. Он не смеет так грубо вмешиваться. К счастью, вращающаяся стеклянная дверь задрожала, и в зал вошла пожилая женщина, сразу же улыбнувшаяся моему отцу. Я оторвала руку от бедра и постаралась забыть о его словах.

Я похлопала его по плечу в последний раз и прошептала, что все будет хорошо. Карлу сейчас нужна была поддержка больше, чем мне – отец. Я прожила достаточно долго без него, чтобы прекрасно понимать, что отлично справляюсь с этой жизнью. Карлу, наверное, никогда не говорили, что он неправ. Мой отец был выходцем из семьи богачей – деньги и статус передавались из поколения в поколение, – и он знал, что будет обеспечен всем до конца жизни.

Пока я разговаривала с женщиной, отец пробормотал, что пойдет в сауну. Я помахала ему рукой и продолжила регистрировать миссис Джонсон – приятную женщину, которая посещала спортзал ежедневно с таким рвением, о котором я могла только мечтать в ее возрасте.

– Я так благодарна, что могу ходить в этот зал, Эверли. – Она подмигнула мне глазом, обрамленным невероятно длинными ресницами. – Твой отец делает для нас столько хорошего.

Мне так не казалось, конечно. Я работала здесь уже три месяца – в самом роскошном, красивом спортзале на планете. И это были самые странные три месяца в жизни. Технологии, мерч, мероприятия, которые они придумывали, чтобы оправдать цену членства, – все это было безумием. Настоящий Диснейленд для взрослых.

– Вижу, сегодня вы без своих часов. – Я протянула ей сканер для отпечатков пальцев, и она без колебаний поднесла палец, как будто это было совершенно нормально. – Выдать вам еще одни часы HEAT для отслеживания сегодняшнего прогресса и вашего состояния?

Она должна была ответить так: «Нет, мне не нужен этот чертов датчик активности, который, по сути, является обычными умными часами, но с гравировкой HEAT, потому что я не нуждаюсь в очередном доказательстве своей важности».

Однако люди искренне верили, что это символ статуса. Все они хотели быть частью HEAT. Она энергично кивнула, а затем провела картой по терминалу рядом с нашей мраморной стойкой.

– Дорогая, дай мне еще и значок, ладно?

Она схватила золото-сапфировую эмблему, на которой красовалось слово HEAT, и сразу же приколола ее к своему белому воротничку с улыбкой на лице.

– Когда придет Люси, не продавайте ей ничего. Хочу сегодня иметь больше атрибутов HEAT, чем она, – женщина посмеялась над своей же шуткой. – Я буду на теннисных кортах, если вдруг Карл захочет заглянуть и поздороваться. Мне нужно высказать ему все, что я думаю о том, что он держал меня в листе ожидания два года. Меня приняли уже после того, как Деклан стал во главе компании.

Вот она. Настоящая причина, по которой все хотели быть частью HEAT Health and Fitness. Они думали, что смогут хотя бы немного прикоснуться к Деклану, попасть в поле его зрения, будто он был богом среди простых смертных.

Самое ужасное во всем этом было то, что я сама начинала хотеть того же.

Он не задерживался у стойки, не писал мне, не смотрел в мою сторону с того момента в раздевалке. Он заглянул на урок самообороны для детей и даже задержался, чтобы поиграть с ними в мяч. Но мне он лишь кивнул, как будто я была просто одной из сотрудниц.

Кем я и была. И кем хотела оставаться. Так было бы лучше.

– Задайте ему жару, миссис Джонсон, – улыбнулась я ей.

Она рассмеялась.

– О, знаешь, на самом деле я бы никогда не сделала это. Карл и этот парень, Деклан, сделали так много для всех нас. Ты ведь знаешь, сколько возможностей было у Деклана после колледжа, да?

Я кивнула. Я прекрасно знала его биографию, учитывая, что мой отец мог часами рассказывать о том, как вся Америка обожает Деклана, как он играл и в защите, и в нападении в колледже, как его взяли с первого же этапа драфта на последнем курсе, как он играл в общей сложности двенадцать лет и мог бы продолжать…

– Деклан сделал себе имя, а потом, ну ты знаешь, твой отец не слишком хорошо справлялся со всем. Я его адвокат, знаешь? – Она самодовольно улыбнулась, упомянув это. – Я всегда говорила Карлу, что размещение лица и фамилии Деклана на всем после получения от него инвестиций много лет назад, – самый умный его ход. Да, пришлось отдать часть акций братьям Деклана, но эти парни просто прекрасны.

Она вздохнула, а я стиснула зубы, стараясь не думать о том самом человеке, который поцеловал меня до дрожащих колен в раздевалке, а затем с того момента избегал меня. Он находился в зале с семи утра и поздоровался со всеми, кроме меня. Единственное, что напоминало о нем в моей жизни сейчас, – машина, которая каждый день ждала меня у квартиры и ехала за мной всю дорогу на работу.

– Вы знаете об этом лучше меня, миссис Джонсон, – сказала я, ведь эта женщина работала с моим отцом много лет.

– О да, конечно, – она с улыбкой похлопала меня по руке. – Но у вас все хорошо, правда? Я знаю, твой отец очень тебя любит, а Деклан прекрасно со всеми ладит, да?

Эта женщина была не просто любопытной, она – самая настоящая сплетница, поэтому я промолчала.

– Ну, даже если ты недавно переехала сюда, ты станешь одной из нас в мгновение ока. Как хорошо, что я об этом вспомнила – не могла бы ты позвать Карла ко мне? Мне нужно сказать ему, что все изменения, которые он сделал на прошлой неделе, сработали.

– Хорошо, – я постаралась сдержать разочарованный вздох. Сделав Юне жест рукой, чтобы она подменила меня у стойки, я пошла за отцом. Но как только завернула за угол, на моих часах HEAT раздался сигнал тревоги.

Я рванула в сторону сауны.