ОН НЕ ЗАНЯЛСЯ со мной любовью той ночью. Делал все, кроме этого. Потом рассказал о нашем визите к доктору миссис Джонсон, и мы отправились на работу, словно ничего не произошло. Неделями наш распорядок оставался прежним.

Никакого секса. Никакой страсти. Ничего.

Он отвозил меня на работу, оставался галантным джентльменом, открывающим дверь, а затем исчезал: тренировать нового спортсмена или встречаться с деловыми партнерами. Его запястье почти зажило, но я продолжала приходить к нему каждую ночь для наших занятий. Мы редко разговаривали. Он либо принимал рабочие звонки через наушник, либо позволял молчанию заполнять пространство.

– Миссис Джонсон знает, что ты больше не принимаешь таблетки, – однажды бросил он. Я попыталась что-то сказать, но он тут же оборвал: – Обсудим позже.

В другой раз сказал:

– Миссис Джонсон напомнила, что ты не взяла новые таблетки. У нас есть еще пара месяцев, чтобы решить, что делать дальше.

И все. Четко, сжато, без эмоций, словно следовал заранее прописанной инструкции.

Пайпер ловко управлялась с папарацци, умело направляя их внимание в нужное русло. О моем прошлом нигде не упоминалось – оно будто растворилось, как и планировал Карл.

Оставалась одна проблема – Анастасия. Она, похоже, имела собственное представление о том, какой должна быть эта история. В соцсетях появлялись ее посты о том, как Деклан делает все это ради семьи, корпорации HEAT и, возможно, даже для нее. Журналы охотно подхватывали эту тему, создавая вокруг их предполагаемой связи целую драму. Я начала подозревать, что Пайпер этому способствует – не сдержала обещания быть осторожной и оберегать нашу с Декланом реальность.

Похоже, он тоже заметил. Однажды, сидя в машине, протянул мне журнал и указал на фото:

– Нам нужно чаще появляться вместе. Пресса слишком увлеклась ненужными нам сюжетами.

Я прочистила горло, пытаясь завести разговор, который должна была начать еще в день оглашения завещания у миссис Джонсон.

– Деклан, может, нам стоит наконец обсудить…

– Обсудим позже. Дай себе время.

И все. Он не стал слушать, просто набрал номер на телефоне и, как только мы припарковались у офиса, выскочил из машины. Правда, не забыл обойти ее и открыть для меня дверь, продолжая разговаривать.

Весь день я пыталась отвлечься, но мысли продолжали кружиться вокруг неразрешенной проблемы. Я ускользнула из зала, чтобы перекусить у Клары после того, как Юна в очередной раз устроила допрос о моей личной жизни.

В пекарне Клары пахло корицей и шоколадом. Она, напевая, хлопотала на кухне, а на ее щеке белела мука. Фартук с гортензиями всех оттенков казался абсолютно неуместным среди ярких изделий из стекла, расставленных на прилавках и стенах. Но, как всегда, улыбка Клары мгновенно наполнила все вокруг уютом и гармонией.

– Эви! На обед?

– Просто заглянула. Будет время сделать бутерброд?

Она кивнула, провела рукой по рыжим локонам, не замечая следов муки на щеке, и скрылась за стойкой.

Клара на кухне кардинально отличалась от Клары, которая находилась в тени своей сестры.

– Будет индейка с беконом, салатом и майонезом, подойдет?

– Ты же знаешь, что да. – Я подтащила барный стул к стойке, где стояла ее золотая кофемашина и блендер для смузи. Там же она хранила все необходимое для напитков, а из окна была видна кухня.

Она заторопилась, и, бросив взгляд через плечо, спросила:

– Как дела в спортзале?

– Отлично. Только что закончила йогу. – Я нахмурилась, заметив журнал рядом с ее планшетом. На обложке была ее сестра, а заголовок кричал: «Анастасия должна была стать его женой».

– Не обращай внимания на журнал! – Она, громко звякнув посудой, подлетела к стойке, чтобы забрать его и выкинуть в мусорку. – Это ерунда.

– На самом деле нет, – вздохнула я, хотя уже отключила уведомления на часах, которые не переставали напоминать о новостях. – Мир это знает. И я тоже.

– Мир ничего не знает, и уж точно не знает тебя. – Она ткнула в меня пальцем.

– И все же мы позволяем им определять за нас, кто мы, каждый день, – пробормотала я.

– Ты когда-нибудь слышала, что случилось с Декланом на последнем Супербоуле? – спросила Клара, пока бекон шипел на сковороде. – Он никогда не позволял СМИ решать, кто он.

– Нет. Он рассказал мне немного, но я решила, что пусть сам расскажет, когда будет готов.

– Да, ты бы так и сделала. – Клара усмехнулась и, обойдя стойку, достала телефон из фартука. – Просто посмотри.

– Ладно, – я сдалась, надеясь сблизиться с Кларой и узнать что-то о Деклане.

Ведущий новостей рассказывал о ключевых моментах игры и сообщил, что Деклан сделал то, что не удавалось никому другому: он пронес мяч в тачдаун, несмотря на сломанное запястье в начале сезона. Он получил один шанс показать, что еще способен справляться с мячом, и, несмотря на прессу, которая настроилась против него, доказал всем, что они ошибались.

Затем ведущий начал осуждать Уэса, показывая вырезку с ним:

– Квотербек «Кобр» велел своим линейным сломать руку Харди в первой игре сезона, сделав его год просто невыносимым. – Показали повтор, как Уэс кричит своим линейным: «Сломайте ему руку».

Я выключила телефон, ощущая, как челюсть и сердце буквально обрушиваются. Шок и гнев быстро охватили меня. Возможно, он не сделал этого сам, но Уэс подстрекал свою команду к насилию, поощрял калечить другого спортсмена.

– Это был его последний сезон?

Она кивнула, продолжая готовить бекон для моего бутерброда, а потом подала его на ярко-розовой тарелке.

– Да, точнее, сезон до этого. Он прошел реабилитацию и вернулся, чтобы установить рекорд по количеству тачдаунов в одном Супербоуле и обеспечить победу своей команде. И он сделал это, когда все говорили, что он не сможет.

Он сказал мне, что мы можем дожить до того дня, когда все это станет не таким плохим, что мы сможем сделать из этого что-то хорошее. Он искренне в это верил.

– Я не думаю, что он позволит кому-то решать, что он может, а что нет.

– Нет, не позволит, и тебе тоже не стоит. – Она наклонила голову и скривила нос. – Жаль, что вам не дали шанса на отношения вне брака. Думаю, у вас бы все получилось.

Я откусила большой кусок бутерброда, чтобы не отвечать, но покачала головой. У нас бы никогда не получилось. Он сразу же не принял меня из-за моей «недостаточной квалификации».

– Я видела, как он смотрел на тебя до того, как наш отец умер. – Она теперь называла его нашим отцом, и мне было приятно – это так меня согревало, связывая нас даже таким образом. – Ты ему нравилась.

– Не думаю, – пробормотала я, продолжая жевать.

– Кому нравилась Эви? – Дом вальяжно вошел, взглянул на свои часы HEAT и подошел, чтобы обнять меня.

– Клара фантазирует, – я отмахнулась от ее слов и обняла его в ответ.

– Звучит правдоподобно, – Дом пожал плечами и произнес что-то невнятное.

– Нельзя винить девушку за ее оптимизм, – она произнесла это с недовольными нотками в голосе. В ее словах был какой-то скрытый смысл, и я не могла понять, что именно она имела в виду.

Дом не дал мне углубиться в размышления, спросив:

– У тебя сегодня много работы или успеешь провести пару раундов спарринга?

Сделав последний укус, я с радостью ухватилась за предложение, сразу потянув одну руку, чтобы размять ее. Во мне что-то начало бурлить после того видео о Деклане, и мне нужно было это выплеснуть. Дом уже раньше выходил со мной на ринг, и мы оба научились справляться с собственными слабостями, при этом использовали свои сильные стороны. Мне нравилось это в нем… и то, что он казался более мягкой версией своего брата.

– Сейчас могу, – кивнула я ему, а затем обратилась к Кларе. – Запиши этот бутерброд на мой счет HEAT. Это было потрясающе.

– Я точно не возьму с тебя денег за него, потому что это я тут пытаюсь наладить отношения со сводной сестрой. Я понимаю, что многие люди подводили тебя раньше, но я не хочу быть одной из них. – Она ковыряла салфетку на стойке, а я покраснела от ее слов. – Эта пекарня – безопасное место, вдали от СМИ и осуждений. Надеюсь, ты будешь приходить сюда чаще.

Клара старалась, так почему бы и мне не приложить усилия? Я позволяла прошлому контролировать мое будущее, позволяла тревоге из-за прежних отношений мешать новым.

Я сосредоточилась на том, чтобы стряхнуть пыль с моих штанов для йоги, чтобы не расплакаться перед ними обоими.

– Я постараюсь, Клара.

Она обошла стойку и обняла меня.

– О, ты идешь на благотворительный гала-ужин HEAT? Деклан точно будет там. Будь готова – он через пару недель.

Наверное, была причина, по которой он не пригласил меня.

– Это не совсем мое.

– Будет весело. – Она пожала плечами и поцеловала меня в щеку. – И не позволяй глупым статьям о моей сестре достать тебя. Только мы сами определяем, кто мы. Это жизнь. Не та, что в соцсетях, не та, что в прессе, и не та, что в журналах. Запомни это.

Ее слова звучали у меня в голове, пока Дом и я шли к рингу. И когда я увидела, как Деклан выходит из лифта с Анастасией прямо рядом с ним, слова Клары, как гром, вспыхнули в моей голове, а затем исчезли.

Слова СМИ. Слова журналов. Даже тот факт, что завещание было составлено, чтобы защитить меня от прессы, – все это было очередным ударом в сердце. Я уже пережила публичную бойню. Я уехала из города, начала новую жизнь, чтобы больше не переносить боль на своего лучшего друга.

Я тоже могу все это контролировать, выйти из этого. Сама. Я бросила Дома на мат, он затих на мгновение, прежде чем вздохнуть с хрипом. Я поднялась и направилась к Деклану и Анастасии. Я не позволила ей продолжить разговор, она смеялась, готовясь сказать что-то еще ему, но его взгляд уже был направлен на меня, когда я подошла.

– Уэс намеренно сломал твое запястье.

– Эм, да. – Анастасия выставила бедро и нахмурилась. – Все об этом знают. Уэс – подлец, но поскольку Деклан его простил, мы знаем, что не стоит это обсуждать. – Она сморщила нос, как будто я нарушила какой-то неизвестный закон HEAT.

– Ты мне этого не сказал. – Я не сводила взгляда с Деклана. – Ты не сказал мне, что простил его и все равно выиграл Супербоул против его команды в том году.

– Неважно, что он сделал. Мы выиграли, – сказал он и расстегнул пуговицу на рукаве. Он медленно закатал его. Он делал то, что я когда-то делала, когда на меня смотрели. Он вел себя так, будто все это не имело значения, будто процесс тренировок, его путь к победе, был не важен. – Это была ужасная ситуация, но мы все равно смогли извлечь из нее что-то хорошее.

– То, что это произошло, имеет значение, Деклан! – Я подняла руки. – Нельзя игнорировать то, что он сделал.

– Я знаю это, Капелька. Я, черт возьми, знаю. – Его челюсть напряглась. Он продолжал медленно закатывать рукава, а затем пробормотал: – Мы не игнорируем это, Эверли. Мы побеждаем это, зная, что мы сильнее. Если ты сможешь пережить прошлое, ты, черт возьми, сможешь справиться с любыми препятствиями в настоящем и создать гармоничное пространство для процветания в будущем.

Я прикусила щеку, понимая, что он хотел сказать. Знала, как бы он хотел, чтобы я была достаточно сильной, чтобы сделать то же самое, но я не была уверена, смогу ли я.

– Некоторые вещи нельзя преодолеть через силу, Деклан, – я имела в виду себя, свое прошлое, проникающее в настоящее, ребенка, которого нам навязывают без любви. Все.

Разве он не видел, что мы были сломлены и разрушены еще до того, как начали?

Могла ли я поверить, что мы сможем пройти через это? Что он тоже захочет пройти через это?

Ноа сидел на скамье для жима и тут вдруг вставил свое слово, будто слушал все это время наш разговор.

– Да, насчет гала-ужина, ты идешь со своим мужем, Эви?

Дом подошел и обнял меня за плечи, уставившись на своего младшего брата.

– Я почти уверен, что мой брат возьмет Эви. Верно, Деклан?

Анастасия наклонилась, чтобы шепнуть кое-что Дому, Деклану и мне:

– Деклан и я как раз обсуждали это, и я сказала ему, что на самом деле будет лучше, если мы пойдем вместе снова. Мы с Пайпер обсудили это. Ты знаешь, пресса действительно хочет видеть нас вдвоем, и, учитывая, что это всего лишь брак по расчету, может быть, лучше начать показывать некоторое разделение…

Она затихла. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, а тело дрожало от ревности, которую я старалась удержать в себе. Я прикусила язык, прежде чем пробормотать:

– Да, наверное, так будет лучше.

Анастасия вздохнула, прижавшись к Деклану. Ее маленькая фигура выглядела крошечной рядом с ним, когда она обвила его руку своей. Он внимательно смотрел на меня.

– Ты действительно считаешь, что так будет лучше?

Я кивнула.

– Посмотрим, – сказал Дом, и его рука вдруг оказалась на моей, его взгляд был полон предупреждения, когда Деклан заметил наше сближение. – Если Деклан не возьмет тебя, ты идешь со мной. Моя семья хочет познакомиться с тобой.

– Твоя семья?

– Да. – Дом повернулся к Деклану. – Мама до сих пор в ярости, что не видела, как вы даете друг другу брачные клятвы. Она просила передать тебе, что тебе стоит прекратить игнорировать ее звонки. Она не приедет на гала-ужин, но ждет, что ты привезешь Эви домой в следующем месяце. Но Лайла, ее муж-псих, их ребенок, а также Иззи и Кейд будут здесь. Лайла сказала, что она разберется со всей этой ситуацией вместо мамы.

– Какого хрена? – Деклан резко полез в карман за телефоном, а Дом начал смеяться. – Этого не будет, Дом. У нас есть групповой чат. Почему, черт возьми, никто ничего не сказал?

– Верно, но в нем было тихо не просто так. – Дом сделал паузу, проверяя, понял ли Деклан, и потом потер свою щетину. – Мы все писали в другом чате о тебе. Кажется, Димитрий назвал его как-то вроде «Деклан не пригласил нас на свадьбу».

– О боже. Вам всем по двенадцать лет? – Он уставился на него, затем на меня. – Мы поговорим позже.

И он ушел, как будто собирался покорить мир и свою семью одновременно.

– Ну, это неловко, – Анастасия щелкнула ногтем, не глядя на меня, а обращаясь только к Дому. – Знаешь, если я когда-нибудь выйду за него замуж, я точно приглашу всех вас.

Дом, наверное, почувствовал, как напряглось все мое тело, потому что похлопал меня по руке. Она выбила меня из колеи – я старалась не обращать внимания на свои чувства, потому что понимала, что все, что я скажу ей, будет просто защитной реакцией на ее пассивную агрессию.

Я научилась бороться с агрессией других людей, просто используя их же приемы против них. А здесь мне уже нечего было терять.

– О, Анастасия, я не думаю, что это когда-нибудь произойдет.

– Почему?

– Потому что я замужем за ним, и я чертовски возражаю против того, чтобы другая женщина выходила за моего мужа.

Эти слова отозвались в моей душе, они звенели во мне, будто я теперь владела Декланом так же, как он владел мной. Я хотела этого, но не понимала до конца, что это значит. Я знала, что должна разобраться в этом.

Я понимала, что ребенок должен быть зачат в любви. И чем дольше я об этом думала, тем больше вопросов, которые мне задавал Деклан, всплывало в голове. Сможем ли мы преодолеть наше прошлое? Сможем ли мы извлечь что-то хорошее из того, что было плохим? Сможем ли мы пережить все это и создать счастливый конец?