ВСЮ СЛЕДУЮЩУЮ НЕДЕЛЮ Деклан был осторожен, нежен, внимателен.

Мы ходили на работу, словно ничего не произошло, будто новости о моей жизни не разлетелись по всей стране. Однако папарацци держались в рамках. Пайпер была не просто профессионалом – она была лучшей в своем деле.

Все должно было быть идеально.

Но не было.

Деклан осторожничал, словно боялся спугнуть меня. Он готовил ужины, заботился обо мне, не командуя, не подавляя, не навязывая свою волю, как раньше.

Каждый вечер после ужина он целовал меня в лоб, когда я собиралась уходить домой. А потом отпускал. Иногда я видела, как он возвращался в свой дом, но несколько раз за ту неделю он садился в машину и уезжал.

Я каждый вечер ждала света его фар.

Не видела их до самой глубокой ночи, и сердце сжималось при мысли, что он с другими женщинами – теми, кто, возможно, не несет за плечами такой ноши, как я.

Я не спрашивала. Не имела права.

Может, те выходные стали нашим прощанием. Может, этого было достаточно. Теперь я была для него жертвой, пленницей его доброты. Я задыхалась в клетке заботы, тогда как мои желания оставались неудовлетворенными.

Мы оба молчали всю дорогу, когда ехали на оглашение второй части завещания. Деклан что-то набирал на телефоне, пока водитель сворачивал на парковку. Между нами висело ощутимое напряжение. Мы давно не были вместе так, как хотели, и границы нашего брака уже не раз стирались.

– Деклан, я… – начала я.

– Эверли, мы… – он заговорил одновременно со мной.

– Ты первый, – я махнула рукой.

Он посмотрел на мою левую руку, взял ее и сжал в своей ладони.

– Ты не носишь кольцо, которое показывает, что мы женаты, – пробормотал он, скорее себе, чем мне.

– Не думаю, что тебе бы это понравилось. Да и мне тоже.

– Почему?

– Если какая-нибудь женщина захочет завязать с тобой отношения…

– Им придется отвлечь мое внимание от тебя, а это сейчас практически невозможно, – его голос прозвучал хрипло. Деклан стиснул зубы, челюсть напряглась. Он наклонился, сунул руку в карман и достал небольшую бархатную коробочку. Темно-красную, с золотой гравировкой. Не сводя с меня глаз, открыл ее.

Внутри лежало обручальное кольцо с крупными бриллиантами, сверкающими на золотом ободке.

– Я хочу, чтобы ты надела это.

Я раскрыла рот, готовясь возразить, сказать, что это неправильно, что я против, но он коснулся пальцем моих губ, заставив замолчать.

– Дай мне закончить. Я знаю, что ты не должна быть моей женой, но для всего мира ты – моя. Любому мужчине стоит хорошенько подумать, прежде чем приближаться к тому, что принадлежит мне, хотя бы на ближайшие девять месяцев.

– А как насчет тебя? – бросила я.

Он усмехнулся и наклонился ко мне:

– Я бы хотел кольцо из той же нити, что и браслет на моем запястье. Черный – кажется, это наш цвет, верно? – Он постучал по браслету, который я сделала для него. – Могу дать тебе размеры.

Я прикусила щеку, пытаясь не позволить его словам проникнуть в сердце, где они могли бы прорасти во что-то похожее на любовь. Вместо этого я кивнула, когда он надел мне кольцо.

– Условия могут быть странными. Я пытался разузнать больше, но миссис Джонсон все держала в секрете весь последний месяц.

– Разберемся вместе, – пожала я плечами, хотя тревога подступала к горлу. Боязнь неизвестности перед предстоящим оглашением завещания сковывала грудь.

Мы открыли двери внедорожника. Деклан обошел машину, чтобы подать мне руку.

– Ты не дождалась, пока я открою тебе дверь, – проворчал он.

Я убрала с лица растрепавшиеся волосы и вздохнула:

– Я не думала, что мы все еще играем в эти игры.

Он открыл дверь офиса миссис Джонсон и бросил через плечо:

– Мы всегда будем играть в них, Эверли.

Пожилая женщина поправила вязаный жакет, сдвинула на нос очки, висевшие на бисерной веревочке, и пригласила нас сесть. В углу, как и в прошлый раз, сгрудились юристы в черных костюмах. Миссис Джонсон перебрала бумаги и без лишних предисловий перешла к делу.

– Если вы намерены продолжить ваш брак и, соответственно, выполнить условия завещания, вам необходимо зачать наследника, – она тяжело вздохнула, словно вместе с воздухом из комнаты ушла и часть ее формальности. – Один ребенок. Технически достаточно просто попыток. Карл утверждал, что это для блага компании и вашей репутации, Эверли. В сущности, все просто.

– Просто?.. – я выдохнула, расширив глаза.

– Да. Это было последним условием. Вам нужно будет посетить врача, предоставить мне подтверждение визита и в дальнейшем информировать о процессе. Если в течение шести месяцев беременность не наступит, потребуется прибегнуть к ЭКО в оставшиеся три месяца брака. После этого вы получите все полагающееся по завещанию.

– А если мы откажемся? – глухо спросил Деклан. Его лицо побледнело, словно он увидел призрака. Или, может быть, тень той жизни, которую мы вели до этой безумной истории с завещанием.

– В таком случае вы можете развестись после шести месяцев брака. Но, Деклан, если вы хотите сохранить контрольный пакет акций, вам придется попытаться зачать ребенка с мисс Анастасией Милтон. Эверли, если вы рассчитываете оставить себе дом и бизнес вашей матери, у вас будет выбор из братьев Харди. Все подробности здесь. – Она подняла папку. – Условия непростые, но Карл считал, что это важно. Анастасия узнает об этом только в случае, если возникнут соответствующие обстоятельства, и…

Она продолжала говорить, словно не осознав, что только что обрушила на меня ошеломляющий факт: мой отец возлагал на меня надежды, словно на фабрику по производству детей, ожидая, что я выберу одного из братьев Харди. Я вцепилась в подлокотник кресла, пытаясь дышать ровнее, и прикусила язык до крови, чтобы удержаться и не вспыхнуть от гнева.

Я повернулась к единственному человеку, который мог понять, что я чувствую, кто, как я верила, был на моей стороне. Сжала кулаки, ощутив холод кольца, которое он мне подарил. Но Деклан внимательно следил за каждым моим движением, его зеленые, напоминающие лес глаза изучали меня с настороженностью. Сдержанно. Ожидающе. Будто был готов согласиться с этим безумием, даже не пытаясь переосмыслить.

– Деклан, – прошептала я. – Это же…

– Ох, Эверли, да не такая уж это и проблема. – Миссис Джонсон протянула руку через стол и похлопала меня по сжатому кулаку своими безупречно ухоженными пальцами. Я резко отдернула руку и спрятала ее на коленях, чтобы не поддаться порыву выцарапать глаза и ей, и ему за эти навязчивые взгляды.

– Эверли, мы ведь уже спим друг с другом…

– То, что я переспала с тобой, не означает, что хочу рожать от тебя детей, – слова сорвались с губ быстро, колко, с намерением ударить больнее. Я не думала о том, кто нас слышит или осуждает. Я была готова к войне, если он решил, что мы просто так окунемся в это с головой.

– Ну что ж… – глаза миссис Джонсон удивленно расширились, словно до нее наконец дошло, что дело не просто в сделке. – Пожалуй, нам стоит дать вам время обсудить это.

– Миссис Джонсон, мы можем пообещать посетить врача и уже от этого отталкиваться, – произнес Деклан так, будто меня здесь не было. Будто полагал, что я безропотно соглашусь.

Я фыркнула.

– Мы не пойдем к врачу.

Миссис Джонсон молча протянула бумаги, но не мне – а Деклану.

– Если примете решение, здесь все подробно изложено.

Она вышла, а мы остались и уставились на этот злосчастный документ. Я не смотрела на него. Не могла. Вместо этого медленно поднялась и, подойдя к краю массивного дубового стола, согнулась, и меня вырвало в стоявшую там позолоченную урну.

Он придержал мои волосы, а затем снял с запястья резинку и бережно собрал их в хвост. От этого простого жеста к глазам подступили слезы – слезы ярости, боли, любви и ненависти. Я судорожно вдохнула, глядя на кольцо, сверкающее на пальце в свете лампы.

– Ты надел мне кольцо так, будто оно значит для тебя что-то большее, чем просто акции и репутация. Но готов согласиться на это, даже не посоветовавшись со мной?

– Это кольцо значит гораздо больше, – голос его был глух, но искренен. Но как я могла поверить? – Хочешь ты этого или нет, смысл остается тем же. Нам нужно двигаться вперед, а не игнорировать проблему.

– Или обсудить ее и принять решение. Я готова поговорить прямо сейчас. Я не хочу ребенка. Так что мы разводимся немедленно. В этом браке больше нет смысла.

– Ты говорила, что хочешь детей, а Карл хотел, чтобы мы поженились ради…

– Какая разница, чего хотел Карл! – Я вскинула руки и развернулась к нему. – Он был не в своем уме. Я удивлена, что нотариус не усомнился в его адекватности, когда одобрял это завещание.

– У Карла были влиятельные друзья. Нотариус…

– Мне все равно, – перебила я. – Все это не имеет значения, потому что он ошибался.

Деклан сдвинул брови и скрестил руки на груди. В этой дурацкой рубашке с воротником он выглядел так же хорошо, как в футболке, и я ненавидела себя за то, что это по-прежнему цепляло меня, даже сейчас.

– Он хотел тебя защитить. Я теперь это понимаю. Единственный способ успокоить прессу – дать ей то, что она хочет. Новую, более выгодную историю.

– Мне не нужно успокаивать прессу, Деклан. Мне нужно исчезнуть, – голос дрожал, выдавая переполнявшие эмоции. – Я мечтала оставить свое прошлое в родном городе, а теперь оно снова преследует меня.

– Ты будешь встречать его вновь и вновь, потому что он значим для тебя. Я это вижу, когда ты о нем говоришь. Ты должна взять эту историю под контроль и изменить ее. Карл знал, что твое восприятие изменится с появлением ребенка.

Я вздрогнула. Насколько же это ужасно. Но ведь он был прав. Пресса с жадностью набросится на новость о моей беременности и распишет нас как идеальную семью, которая продолжает наследие.

– Или он хотел защитить свое наследие, – пробормотала я.

– Думаю, и то и другое, – он покачал головой, затем тихо добавил: – Не может быть так уж страшно думать о детях со мной, Эверли.

Я уставилась на него, представляя детей, жизнь, о которой мечтала, и как он мог бы стать ее частью.

– Счастливые концы так не создаются, – голос дрогнул, хоть я и говорила шепотом. Слезы подступили к глазам.

Я сняла кольцо. Он тут же качнул головой и ожесточил взгляд.

– Ты оставишь его на пальце, Эверли.

– Я не буду его носить. И тебе тоже не стоит носить этот браслет. – Я потянулась к его запястью, но он отстранился.

– Ты не заберешь мой браслет, – в его голосе прозвучала искренняя обида.

Я едва не закричала, но вместо этого топнула ногой, а потом зубами развязала свой браслет, не отрывая от Деклана взгляда. Протянула руку с украшениями.

– Забери их. Я не хочу.

– Нет. Надень обратно, – он скрестил руки, голос стал властным.

Я вскинула бровь.

– Ни за что. Я не стану носить что-то от мужчины, который принимает решения за меня. Если ты думаешь…

– Мы пойдем к врачу. Вот и все, – заявил он.

– Без моего чертового согласия! – я закричала и швырнула в него кольцо с браслетом. Он даже не вздрогнул, ловко поймав их.

– Господи, Эверли. Я не думал, что это такая проблема – просто сходить к…

– Мне плевать! Это ребенок, Деклан! Чертов ребенок. Ради наследия человека, которого я едва могла назвать своим отцом.

– Капелька, он думал, что поступает правильно. Ты хотела детей…

– Но не так. – Я отступила, опершись на стол, чтобы не рухнуть. – Не потому, что так захотел мой отец. Не потому, что это записано в каком-то завещании. Ты сделал бы это только ради этого?

– Нет, – он покачал головой, затем рыкнул, глядя в потолок. – Да. Черт возьми, я не знаю. С тобой? Да, я хочу ребенка с тобой. Мне не нужно выстраивать планы, как это делаешь ты, Капелька, или продумывать все возможные исходы. В моей жизни, если что-то кажется правильным, я просто иду вперед. Убираю препятствия и добиваюсь желаемого. Ты всегда казалась мне правильной, детка…

– Но ребенок? Вот так? Это кажется тебе правильным? – Я с размаху ударила по столу и зажмурилась, пытаясь заглушить его слова, которые разрушали возведенные мной стены. Он заставлял представлять то, что не должно было быть правильным. – Все это похоже на принуждение. У нас даже нет нормальных отношений, а теперь мы должны привести в мир еще одного человека… ради чего? Ради студии и пары акций? Я не буду. Я найду другой путь.

– Это больше, чем просто студия. И другого пути нет, – он застонал. – Я встречался с адвокатами всю прошлую неделю по вечерам, понятно? Я заставлял их искать лазейки. Они сказали, что что бы там ни было, суд не встанет на нашу сторону, потому что судья знал Карла.

– Так вот куда ты пропадал каждую ночь?

– Да, – ответил осторожно.

– Почему ты мне не сказал?

– Ты и так была на пределе…

– Даже не пытайся вести себя со мной так, будто я цветок, который не выдержит напора, Деклан. Я справлялась с разным дерьмом всю свою жизнь. – Я подошла вплотную и ткнула его в грудь. – Не думай, что если я позволила тебе позаботиться обо мне пару раз, то ты знаешь, как разбираться с проблемами лучше меня.

Его челюсть сжалась, но в глазах мелькнуло раскаяние.

– Я всегда буду заботиться о тебе, Эверли. И не собираюсь извиняться за это.

– Ты даже не ведешь себя так, будто мы партнеры, – я кивнула на браслет на его запястье. – Я дала тебе его, потому что мы начали работать как команда. Брачный контракт был обязательством, как мне казалось. А команда – это взаимность. Это партнерство, это брак. Я твой равный партнер, а не девица в беде, и…

– Нет. Ты не мой равный партнер, Эверли! – он резко перебил меня, его рука взметнулась в воздух. – Разве ты не понимаешь? Ты выше меня. Я даже боюсь прикоснуться к тебе сейчас. Ты прошла через ад и осталась чиста. А я… Я знаю, как работает пресса. Они исказили историю о моем запястье, говорили, что я больше никогда не буду играть. Это дерьмо ело меня месяцами. Но это ничто по сравнению с тем, через что прошла ты.

Я молчала.

– Карл знал, что наш брак вытащит это на свет. Он поставил нас в эту ситуацию, чтобы я все изменил. Так что ты должна позволить мне попытаться.

Я покачала головой. Он всегда пробивался через препятствия, сметал их на пути, искренне веря, что сможет добиться своего.

Но откуда нам знать, что все получится? И важно ли это? В конце концов, я должна хотеть этого. Мы должны хотеть ребенка.

Кровь пульсировала, мысли путались.

– Я не знаю, что делать. Даже не понимаю, как это возможно.

Моя жизнь рассыпалась, как песок, который просачивается сквозь пальцы, и я не могла удержать ни одной ее части.

– Потому что твой отец все подстроил.

– Ты действительно хочешь ребенка сейчас? Тебе кажется, что это правильный путь? – Я искала ответ в его глазах, но он отвел взгляд, а затем встретился со мной снова – с решимостью.

– У нас был бы прекрасный ребенок, Эверли. – Он потянул за прядь моих волос, и я почувствовала это всем телом. Меня все еще тянуло к нему, даже если разум кричал, что не стоит поддаваться. – У нас было бы столько всего хорошего, даже если бы без раздумий согласились на это.

– Что хорошего? Ребенок, рожденный родителями, которые сделали его ради студии?

Он сузил глаза, будто хотел сказать больше.

– Просто пойдем к врачу. Посмотрим, – в голосе звучала уверенность. Он притянул меня ближе, но я отступила.

Мы будем родителями? Смогу ли я вообще забеременеть? Что, если у меня генетические проблемы или… о, черт. Я выпалила:

– У меня даже нет страховки.

Он замер, его рука застыла в волосах, а бровь вопросительно поднялась.

– Что? У всех сотрудников, оформленных официально, есть медицинская страховка.

– Я отказалась, потому что снимала квартиру. Не хотела лишних расходов. Плюс я уже получила преференции со стороны, а ты был так зол, что я вообще пришла на работу, не имея нужной квалификации. Получать страховку казалось…

Он выдохнул, провел рукой по лицу.

– Я улажу.

– Я не хочу…

– Ты не хочешь ничего, Эверли. Ты не хочешь, чтобы моя машина стояла в гараже, или чтобы я подвозил тебя на работу, или лишней одежды, или чего-либо еще. – Он отвернулся от меня и зашагал по офису. – Ты предпочитаешь зарабатывать каждую чертову вещь в этом мире, но мир так не работает. Он несправедлив и непонятен, и нет точных измерений, которые склоняют чашу весов в сторону правильного или неправильного, понятно? – Он развернул меня, чтобы держать мое лицо в своих руках, и я поняла, что он сейчас говорит не только о страховке. – Мы просто должны попробовать.

– Но что, если…

– Не думай. Давай просто сделаем. Ты хочешь йога-студию своей матери и детей когда-нибудь?

– Конечно. Но я не могу…

– Тогда идем к врачу. Остальное решим потом.

Я сжала кулак и пробормотала:

– Один визит.

Затем прошла мимо него к выходу.

– Надень кольцо обратно, а?

– Нет. Ты должен заслужить, чтобы я снова его надела.