ОНА ПЕРЕЖИЛА НАПАДЕНИЕ, и никому не удалось добиться справедливости. Судебная система подвела ее, как и многих других. Даже ее отец не поддержал ее в тот момент. Теперь все стало ясно. Карл привязал меня к ней, зная, что медиа снова поднимут эту тему. Было очевидно, что он рассчитывал на то, что я разберусь с этим.

В тот же день я отвел ее в гостевой дом, стараясь не прикасаться, пока не возьму свои эмоции под контроль. Меня захлестывала ярость – красная, жестокая, разрушительная. Но Эверли не нужна была моя ярость. Все же я собирался действовать. Мне было плевать, что она говорила. Она поступала логично, без эмоций, потому что мир не позволял ей слушать свое чертово сердце.

Я же был полной ее противоположностью. Я действовал по первому импульсу и здесь поступлю так же.

Не ради Карла, а ради нее.

Той ночью я звонил разным компаниям, чтобы убедиться, что все эти истории были удалены. А еще я позвонил Пайпер, чтобы сказать ей, чтобы она взялась за дело.

– Может, стоит позволить этим историям выйти в свет и не пытаться спасти ее репутацию, если она подумывает…

– Если эти истории где-нибудь еще всплывут, я уволю твою PR-команду, Пайпер. Убери их.

Эверли не пришла ужинать, хотя я ее приглашал, но свет в ее доме горел до поздней ночи, пока я плавал в бассейне снаружи. Даже в десять вечера свет в доме все еще был включен. Я знал это, потому что не мог уснуть до трех, наблюдая за ним.

Я задремал, но проснулся в пять утра, чтобы продолжить.

– Деклан, сейчас пять тридцать утра, – пробурчала моя сестра, когда ответила на звонок.

– Мне нужно поговорить с Кейдом.

– О, ну конечно, – сказала она с недовольством. – Только не делай ничего глупого.

Иззи, главная сорвиголова нашей семьи, предупреждала меня.

– Передай телефон своему мужу, – сказал я, и она поняла, что я серьезен, потому что через секунду Кейд взял телефон.

– Мне нужна вся информация о нем и его семье, – сказал я без лишних предисловий.

– Не думаю, что передача этой информации будет очень законной, – ответил Кейд.

– Мне плевать.

– О, так теперь, когда тебе нужно что-то сделать, незаконное становится чем-то нормальным? Ты же сам говорил, что я недостаточно хорош для твоей сестры из-за моего прошлого?

– Клянусь, Кейд. Ты ее видел, это ради нее.

– Я видел много людей, – ответил он сухо. – В мире много женщин…

– Есть только одна женщина, которую тебе придется видеть в семье до конца своих дней, которая связана со мной, и это моя жена, – заорал я, теряя терпение. Честно говоря, я уже чувствовал, что теряю рассудок. – Хочешь перечить мне? Тогда готовься иметь дело со мной и моей сестрой. Иззи…

– Информация уже на твоей почте, придурок. Хватит вести себя так, будто я не достану ее для тебя. Теперь ты часть семьи.

– Я не часть твоей семьи, Кейд…

– О, ты часть. Ты сам это поймешь.

Мой зять бросил трубку, и я даже не стал разбираться, что он хотел сказать. Все мое внимание было сосредоточено на ней. Эверли Белафонте. Женщине, которая встала на защиту правды и была разбита этим.

Иззи:

Деклан ведет себя как ребенок и не думает о последствиях. Мужчины семьи Харди, пожалуйста, проследите за ним. Он даже позвонил Кейду.

Я:

Закройся, Иззи.

Димитрий:

Слишком рано для сообщений в семейном чате, но скажу, Дек, пресса вытащила все грязное белье, потому что она вышла за тебя. Тебе стоит все уладить.

Дом:

Честно, у меня свои проблемы, но если Деклан не справится, я разберусь. Эверли – моя девочка.

Я:

Она не твоя девочка. Она моя чертова жена. Я со всем разберусь.

Я ворчал себе под нос, глядя на восход солнца за окном. Я позволил целому дню пройти, не звонил ей и не писал, не врывался в ее пространство. Но теперь настал момент завтрака. Часы тикали.

6 утра.

7 утра.

8 утра.

Я все еще не ел, но приготовил яичницу, испек булочки, нарезал клубнику – все как для того, чтобы у нас был изысканный завтрак.

Я:

Ты придешь на завтрак?

Эверли:

Ты же знаешь, я не особо люблю завтракать.

Я:

Ты не пришла и на ужин.

Эверли:

Я не была уверена, что тебе вообще хочется меня видеть после того, что мы обсудили. Поэтому решила не приходить.

Я:

Ты решила ослушаться меня и проигнорировать то, что я сказал, что мы будем делать каждый день?

Эверли:

Деклан, медиа будут полоскать твое имя из-за моего прошлого. Давай просто переживем этот год. Совместные приемы пищи каждый день не обязательны. Я возвращаюсь в постель.

– Ты шутишь, Деклан? – простонала она, когда я открыл шторы и сдернул одеяло с кровати. Я не мог не улыбнуться, когда увидел, что она все еще в моей футболке.

Затем я закинул ее на плечо.

– Боже мой. Ни за что. – Она била меня по спине. – Что случилось с твоими угрызениями совести по поводу того, как ты обращаешься со мной?

Я буду помнить об этом всю оставшуюся жизнь, но сейчас не мог позволить этим мыслям одержать верх.

– Я все еще я, а ты все еще ты. Каким бы я был мужчиной, если бы позволил другому мужчине диктовать, какие отношения у меня будут с моей женой?

Я почувствовал, как ее тело дрожит, и понял, что она смеется, пока я нес ее по каменной дорожке в свой дом.

– Ты не можешь позволить никому управлять твоим миром, да?

– Зачем мне это, если я сам его создал? Теперь ты нарушаешь правила. Мы договорились завтракать и ужинать до последнего дня нашего брака, а ты нарушила свои обязательства.

Она фыркнула и перестала сопротивляться. Я посадил ее у стойки из белого гранита и поставил перед ней еду.

– Ты это сам приготовил? – она подняла бровь.

– Что? Недостаточно хорошо? – Я развернулся и достал бекон из холодильника. – Нам нужен еще и белок.

Она прищурила глаза, голубые, как оттенок моей футболки, и встала.

– Могу помочь.

– Останься на той стороне острова, или я буду завтракать тобой.

Она фыркнула и снова села, но на ее губах появилась легкая улыбка.

– Хорошая девочка, – подмигнул я ей и продолжил готовить.

– Условия завещания вступят в силу через неделю, Деклан. А насчет прессы…

– Разберемся. Давай просто насладимся завтраком и этим днем, а?

Она не возражала. Возможно, мы оба устали от всей этой ерунды, возможно, просто прятались в нашем уютном мире за воротами дома. Мне было важно ее присутствие, она принесла спокойствие в бурю мыслей в моей голове.

– Ты, на самом деле, неплохо готовишь, – сказала она, хрустя кусочком бекона, который я положил ей на тарелку. – И приготовил бекон так, что он не кажется сырым.

– Ты удивлена? – спросил я. – Моя мама замечательно готовит. Она сидела дома, потому что никто не хотел нанимать иммигрантку с акцентом в городе, в котором я вырос, так что она довела свое мастерство до совершенства.

– Я читала, что твои родители иммигрировали сюда. Ты – история о том, как можно вырваться из бедности, – призналась она, и я поднял бровь, потому что Эверли обычно не искала информацию о людях в интернете. Это было одно из тех качеств, которые я в ней ценил. – Да, я наконец-то погуглила тебя.

– И что ты узнала?

– Ты такой же большой, как твое эго, а оно огромно. Ты держишь все, что делаешь, под контролем. Бренд HEAT процветает благодаря тебе. Я перестала читать, когда начали писать о твоей игровой статистике и истории в НФЛ.

Я закатил глаза, потому что она никогда не интересовалась спортом.

– Ты будешь смотреть со мной предсезонные игры? Они начинаются на следующей неделе.

Она усмехнулась:

– Нет, – затем внимательно посмотрела на меня. – Знаешь, немного пугает, что все, к чему ты прикасаешься, становится невероятно популярным. Ты думал об этом? Думаю, ты выглядишь и ведешь себя так, что это действительно так.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты выглядишь как типичный американский парень, и, вероятно, вел себя как мачо в НФЛ. Людям нравится такое, – она махнула рукой, как будто все люди, которые любили меня, были просто идиотами.

– Что за черт? – я пробурчал, раздраженный тем, что она не восхищалась мной, как большинство женщин до нее. И все же я сел рядом с ней, пытаясь быть как можно ближе. – Я много работал, чтобы оказаться там, где я сейчас.

– А еще у тебя симпатичное лицо, куча мышц, темные волосы, светлые глаза, точеные черты. Люди доверяют таким мужчинам. Медиа это обожают.

– Так ты говоришь, что я добился всего только благодаря своей внешности? Все эти тачдауны, тренировки, переговоры, лесть и количество задниц, которые мне пришлось целовать, ничего для меня не значат? – Я почувствовал, как раздражение нарастает. – Я чертовски много работал, чтобы оказаться здесь.

– Без сомнений. Но даже если бы я так же усердно работала, вряд ли оказалась бы на твоем месте.

– Я… – задумавшись, я закрыл рот. – Справедливо.

– Ты завершил карьеру только из-за запястья? – тихо спросила она, я осторожно пошевелил им, а потом опустил еще один кусочек еды в рот.

– Не совсем, – я покачал головой. – Может, больше из-за давления прессы вокруг этого. И у моей сестры родился ребенок. Моя семья всегда была важна для меня, и я просто… – я пожал плечами, глядя на нее. – Ты хочешь детей?

– Детей? – Ее голубые глаза расширились, а потом она опустила взгляд на тарелку. – Конечно. Наверное. Когда-нибудь. Но, типа, много. Не одного.

Я подавился едой.

– Почему много?

– У тебя есть сестры и братья! А я в семье была одна. – Она пихнула меня рукой, как бы показывая, что не хочет, чтобы я смеялся. – Трудно было расти в доме с шестью детьми?

– Еще бы. Особенно когда я пытался попасть в ванную, а там были близнецы. Мои сестры – настоящие чертовки, – я усмехнулся. – Нет, не так. У каждого свои демоны. Ты видела, как ходит Дом? Он старший, и он ведет себя так, словно весь мир лежит на его плечах. Мама и папа все время заставляли его заботиться о нас. Иззи и Лайла замужем за… ну, ты понимаешь… но они любят моих сестер, поэтому я не могу сказать ничего плохого.

– Кейд умрет за Иззи, – с тоской сказала она. – Я хочу такого мужа и кучу детей.

– Но тебе нравится тишина.

– Да, но мне нравится и шум, когда он уютный. Это такой же комфорт, как тишина, когда в доме звучат голоса любимых людей.

Я молча пообещал себе отвезти ее на рождественскую вечеринку моей семьи. Ей точно понравится этот хаос. А пока я решил, что мы будем смотреть «Один дома».

– Тебе разве не нужно работать? Заниматься инвестициями или делами акционеров?

– Нет. Мы отдыхаем, пока они не придумают очередную историю.

Она внимательно смотрела на меня. Может, сомневалась, может, что-то искала в моем взгляде. Когда ее глаза нашли то, что нужно, она улыбнулась так ослепительно, что я почувствовал, как в груди что-то екнуло.

– Я пойду возьму нитки, чтобы сделать тебе браслет, пока мы смотрим.

Она ушла и вернулась через пару минут с маленькой коробочкой. Внутри лежали нитки всех цветов и маленькие ракушки. Она устроилась на полу, пока я искал «Один дома» на стриминговом сервисе.

– Где ты взяла эти ракушки? – спросил я.

– Иногда собираю их на пляже, – ответила она. Конечно, она собирала. Вижу, как замечает красоту в мелочах, которую мы давно перестали видеть. Это заставляло меня хотеть проводить с ней больше времени, просто впитывая ее доброту.

Я решил, что проведу с ней весь день и всю ночь. Мы устроили настоящий марафон, смотрели фильмы, а она показывала мне, как делать браслеты, объясняя каждый узел. Она сделала мне полностью черный браслет с одной из тех ракушек, которую вставила в него, и с такой гордостью завязала его на моем запястье, что я понял – скорее всего, никогда не сниму эту штуку.

В какой-то момент я коснулся ожерелья на ее шее.

– А это для кого?

– У меня и Тони такие есть. Она больше не носит свое. – Она отвела взгляд. – Красный браслет на правом запястье – напоминание о маме. Остальные я делаю в зависимости от настроения. Теперь у нас одинаковые.

Она прикоснулась к моему запястью – два черных браслета, символизирующих нас в этот момент. Друзья в браке. Или, может, один в дружеских отношениях, а второй друг, который хотел бы большего.

Я подполз к ней и осторожно поцеловал ее, исследуя губы более нежно, чем когда-либо раньше. Атмосфера между нами изменилась. Тишина, которую она так любила, стала громкой от моего желания, влечения и потребности в ней. Она позволила моей руке скользнуть вверх по ее восхитительным загорелым бедрам. Я поднял край футболки и увидел ее мокрое кружевное белье. Но тут зазвонил мой телефон, она оттолкнула мою руку и сказала, чтобы я ответил.

– Это Пайпер. Нам нужно знать, что происходит.

Я вздохнул. Нужно было отключить эту чертову функцию, которая объявляла, кто звонит… Я привел себя в порядок и взял телефон со стола. Когда я ответил, Пайпер приятным голосом сообщила, что все уладила. Это были хорошие новости, и я был ей благодарен. Я сел на диван и дал ей возможность перечислить журналы.

– Только одно издание доставляет нам проблемы, – вздохнула она в трубку.

Я взглянул на Эверли и покачал головой, когда она начала вставать. Мне хотелось, чтобы она осталась на этом дурацком полу, но этот звонок все портил.

– Какое издание? Хотя… неважно. Просто заплати им.

– Чтобы избавиться от этого, потребуется шестизначная сумма. Может, обсудим это за ужином? – она попыталась меня заманить.

– Ужин? – переспросил я. Я не смог сфокусироваться на том, что она говорила, потому что Эверли встала. Моя капелька развернулась, ее карамельные пряди качнулись от резкого поворота. – Сегодня?

– Да. Пресса будет счастлива, если ты появишься на публике, Деклан. Пригласить Анастасию тоже?

Эверли подошла ко мне, ее взгляд был каким-то непонятным. Она опустилась на колени передо мной, и вдруг ее маленькие руки оказались на моих бедрах, пока она смотрела мне в глаза. Я отодвинул телефон и тихо сказал:

– Эверли, что ты делаешь?

Она посмотрела на меня глазами, полными невинности, тоски и наивности. Она провела рукой по моему возбужденному члену.

– Просто заканчиваю то, что начала с моим мужем, чтобы он мог пойти на ужин.

– Деклан, ты там? – позвала Пайпер. В это время Эверли ловко расстегнула мои джинсы и стянула их вниз. Моя футболка скользнула по ее груди, словно гладкий шелк, завораживая движением. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего члена, и мне пришлось прикусить кулак, чтобы не застонать в трубку.

– Не уверен, что смогу прийти на ужин, Пайпер, – выдавил я, когда рука Эверли медленно заскользила вверх-вниз, задавая неумолимый ритм. Стоило ей опустить голову, чтобы провести языком по проколотой головке, как внутри все сжалось, предвещая близкую разрядку, хотя все еще было впереди.

– Почему? Анастасия так ждала этого вечера.

– Не понимаю, с чего она решила, что я приду. Я ничего не обещал, – прорычал я сквозь стиснутые зубы, когда губы Эверли сомкнулись вокруг моего члена, а щеки втянулись, создавая оглушительное напряжение.

– Она скучает по тому, как мы проводили время вместе, Деклан. Или у тебя с Эверли уже планы?

Я стиснул зубы, пытаясь удержать ясность мыслей, но все, о чем мог думать, – как хочу трахать эту женщину вечно.

– Да, у меня планы. С женой. На ближайшее будущее. Не пытайся решать за меня.

Я сбросил звонок, стиснув челюсти, и с глухим рычанием притянул Эверли к себе и уложил на пол. Ее тело оказалось подо мной, а глаза сверкнули озорством.

– Мне стоит чаще позволять тебе отсасывать мне. Похоже, тебе нравится, когда я трахаю тебя на глазах у невидимого слушателя.

– Ты все же пойдешь на ужин? – нахмурилась она.

– Господи, детка, я никуда не собираюсь. – Пальцы скользнули в ее белье и нащупали горячую влажность.

– Может, тебе стоит, – пробормотала она, но голос дрогнул. Мы оба знали: она не хотела этого. Не после того, как насадилась на мой член своим ртом.

– Лучше я дам тебе то, чего ты на самом деле жаждешь. Раздвинь ноги, милая, как хорошая девочка.

Моя рассудительная жена подчинилась без колебаний. Бедра разошлись, открывая соблазнительный вид.

– Всегда мокрая для меня, миссис Эверли Белафонте. Интересно, если бы Эверли у тебя между ног могла выбрать, стала бы она миссис Харди? Она всегда готова принять меня. – Сама мысль о ней с моей фамилией заставила мой член напрячься еще сильнее.

– Забавно было бы, учитывая наш план, – прошептала она.

– Напомни, о каком плане ты говоришь? – Я наклонился, вводя палец внутрь. Ее губы приоткрылись, но прежде чем успела ответить, я впился в них, одновременно дразня ее клитор медленными, мучительно размеренными движениями.

– Пожалуйста… – простонала она, забыв обо всем на свете.

– Скажи, что хочешь своего мужа. Только его.

Ее взгляд поймал мой, сапфировые глаза затуманились страстью.

– Хочу… член своего мужа… Боже, пожалуйста…

Я был таким же, как все, кто видел ее и мечтал о ней. Но она была моей. И я хотел поглотить ее целиком.

Я вошел в нее, медленно, заставляя прочувствовать каждый сантиметр. Бедра двигались в мерном ритме, и я спросил:

– Каково это – быть наполненной мной, Эверли?

Ногти впились в мою спину. Ее тело выгнулось навстречу.

– Быстрее, – взмолилась она.

– Нет, Капелька. Медленно и нежно, – прошептал я, сдерживая темп. – Медленно и нежно. У нас вся вечность впереди.

Она застонала, когда я снова вошел в нее, наслаждаясь каждым мгновением. Я повторял это снова и снова, пока не довел ее до экстаза.

И повторял снова.

И снова.

Понимая, что вечность – это слишком мало для нас.