Я ПРОСНУЛАСЬ без головной боли или привычной утренней ломоты. Вместо этого мне снились его руки, скользящие по моему телу, его голос, шепчущий обещания, и дождь, под стук которого он довел меня до предела. А потом я очнулась, почувствовав его твердый, горячий член между своих бедер и тяжелую руку, обнимающую меня, пока сам Деклан тихо посапывал.

Прошлой ночью он овладел моим телом так, как я еще никому не позволяла. Заставил умолять, подчиниться полностью – и мне это понравилось.

Слишком сильно.

Все между моих ног жаждало большего, хотело ощутить его внутри, покрыть влагой, принять до самого конца. Я была в идеальном положении: стоило лишь качнуть бедрами и скользнуть рукой между ног – и оргазм накроет снова.

Так близко. Так невыносимо близко.

Я потянулась рукой вниз, простонала его имя, подалась бедрами назад, чтобы плотнее прижаться к нему.

Рука схватила мое запястье. Жестко, без предупреждения.

– Я думал, ты не жаворонок, Эверли. Но сейчас такая рань, а ты уже трешься о мой член. Кажется, я ошибался. Решила получить оргазм так рано?

Я оглянулась через плечо, поймав его прищуренный взгляд, и с вызовом прошептала:

– Я хочу тебя, Деклан.

Глухой рокот сорвался с его губ, прошел по коже дрожью и сжался тугим узлом внизу живота.

Он вогнал член резко, без предупреждения, одним движением. Я вскрикнула:

– О боже…

– Твой муж, Эверли. Никто другой. – Он обвил меня рукой и прижал к своей горячей, твердой груди. Сквозь шторы пробивался робкий лучик загорающегося рассвета, за окном щебетали птицы, а я терялась в ощущениях, растворялась в этом моменте. Его ладонь сжала мою грудь, пальцы зажали сосок. – Кажется, я начинаю понимать, зачем люди женятся. Засыпать, трахая тебя, и просыпаться с тобой на моем члене… каждый день, Капелька.

Я застонала, выгибаясь навстречу его толчкам, тело пылало. Я сжалась вокруг него, жадно поглощая каждое движение. Он все ускорялся, и я почувствовала, как напряжение внутри достигает точки кипения.

– Я уже… так близко… Деклан… – простонала, вцепившись ногтями в простыню.

Он опустил руку вниз, нашел пальцами мой клитор и начал тереть, не давая шанса убежать от нарастающей внутри волны удовольствия. Все мое тело двигалось в такт, его член снова и снова входил в меня, и я закричала, удовольствие было настолько интенсивным, что я не смогла бы молчать, даже если бы попыталась.

– Вот так, детка. Я хочу, чтобы моя жена просыпалась с мыслью о моем члене. Чтобы она просыпалась ради него, – хрипло пробормотал он, приникнув к моему затылку.

Оргазм накрыл меня, пронзил все тело до кончиков пальцев. Я закричала, дрожа в его руках, пока он продолжал вбиваться в меня и не позволял удовольствию закончиться слишком быстро. Когда я открыла глаза, все плыло. Голова кружилась, сердце гулко стучало в груди. Я повернула к нему лицо, встретила затуманенный взгляд и с внезапной решимостью прошептала:

– Дай мне взять твой член в рот.

Его зрачки расширились, зеленый цвет стал ярче, а хватка на моих бедрах усилилась. Он резко двинул бедрами, входя еще глубже.

– Черт… – простонал, замер на мгновение, а затем вытащил свой член и покачал головой. – Не сегодня, детка. Сегодня я заставлю тебя полюбить утренние пробуждения.

С этими словами он скользнул пальцем по моей ноющей, чувствительной киске. Я дернулась, подалась ему навстречу.

– Деклан… мне уже нравится… – прошептала я задыхаясь. – Я просто хочу, чтобы и тебе этим утром было так же приятно.

Он хрипло усмехнулся, но пальцы не замедлили движения.

– Поверь, детка, с тобой мне нравится все. Ты думаешь, мне не по душе ласкать тебя между ног? – Он усмехнулся, перевернул меня на живот, приподнял бедра и подложил под них подушку. – Держись за изголовье, детка.

Я взглянула на массивные деревянные стойки, потом снова посмотрела на него.

– Зачем?

Он устроился между моих ног.

– Тебе понадобится за что-то держаться, когда будешь скакать на моем лице.

Я прикусила губу. Взгляд скользнул вниз, и я заметила, как кончик его члена покрылся прозрачными каплями смазки, слегка подрагивая в такт его дыханию. Казалось, он жаждал этого не меньше, чем я. И я подчинилась, сделав так, как он велел.

Резким движением он притянул мои бедра к себе, заставив руки вытянуться, а спину выгнуться. Я чувствовала, что полностью обнажилась перед ним, отдалась его власти.

– Какая хорошая девочка… – прошептал он и сжал мои ягодицы ладонями. Его голос звучал низко и властно. – Посмотри, как ты течешь…

Я застонала, когда его рука медленно скользнула вверх по задней поверхности моего бедра, словно он хотел исследовать каждый сантиметр меня, прежде чем добраться до самого главного. Он массировал мои бедра, затем поднялся выше, к моей заднице, сжал обе половинки в своих руках.

– Деклан, пожалуйста… – вырвалось у меня, голос дрожал от нетерпения и желания.

– Тише, детка, – он приглушил мои́ стон, его слова звучали как обещание: – Я позабочусь о тебе.

Он говорил это с такой уверенностью, словно и впрямь знал, что мне нужно. Его язык скользнул по клитору и медленно прошелся по складочкам, а потом подул на них. Такого я никогда раньше не испытывала. Я ахнула: холодный воздух коснулся влажной кожи, заставив тело задрожать.

Он удовлетворенно промурлыкал:

– Да… ты сияешь для меня, детка.

Раздался низкий рык, и его язык жадно вонзился между моих складок. Я вцепилась в изголовье, бедра начали будто сами собой двигаться навстречу его лицу. Мне нужен был еще один оргазм. Его ладони продолжали разминать мою задницу, а потом он провел большим пальцем по анусу и медленно ввел его внутрь. Его язык глубоко погружался внутрь, палец проникал в узкое отверстие, а мысли путались – я думала о том, что он стал для меня чем-то большим, чем просто мужем по расчету.

Я закричала, когда меня накрыл оргазм. Белое, раскаленное удовольствие разлилось по венам, расплавило сознание.

Он не торопился отпускать меня – лениво ласкал между ног и хвалил:

– Какая хорошая девочка… все время держалась за изголовье. Мне нравится, как моя жена кричит мое имя.

Мне не стоило испытывать удовольствие от того, что он называл меня своей женой. И уж тем более не стоило позволять ему снова оказаться между моих ног. Но когда его губы вновь коснулись меня там, а язык начал работать с такой настойчивостью, будто хотел снова довести меня до оргазма, я почувствовала, как все внутри затрепетало. Это было чистое, животное желание, которое я не могла игнорировать. Даже несмотря на то что я уже была измотана после предыдущего оргазма, мое тело жаждало его, его члена внутри себя.

– Деклан, пожалуйста, – голос мой звучал как мольба, прерывисто и дрожаще, – хватит. Я просто хочу тебя сейчас. Пожалуйста… Деклан, пожалуйста… – прохрипела я. – Я хочу тебя. Сейчас.

Я почувствовала, как его губы медленно растянулись в улыбке.

– Не отпускай изголовье, детка. Я же говорил, что заставлю тебя умолять.

Я попыталась подняться, но его ладонь прижалась к пояснице, не давая пошевелиться. В следующий миг он резко вогнал в меня два пальца, изогнул их, нащупав точку, и начал быстро двигать ими вверх-вниз. Тело было слишком чувствительным после оргазма: я закричала, бешено двигая бедрами навстречу его руке.

– Пожалуйста… пожалуйста… – повторяла я задыхаясь. Я сама не понимала, о чем прошу: чтобы он продолжал или остановился и наконец взял меня.

– Уже умоляешь, Эверли? – Он замедлил движение, поддразнивая. – Я же только разогреваю тебя, детка. Готовлю к своему члену.

Он провел ладонью по бедру, раздвинул ноги еще шире. Пальцы снова ускорились, а я не могла остановить себя: тело само шло к новому оргазму. Из горла вырывалось одно слово – «пожалуйста».

Он снова довел меня до предела, и в этот миг все тревоги растворились без следа. Я парила в облаке блаженства, где не осталось места для мыслей о том, насколько запутанными становились наши отношения. Даже когда он сместился за моей спиной, и холодный металл пирсинга у входа заставил меня задержать дыхание, я не ощущала тревоги, лишь сладостное предвкушение. Я застонала:

– Деклан…

Он тихо усмехнулся, и в его взгляде вспыхнул огонь, который невозможно было игнорировать.

– Хочешь узнать, насколько глубоко я могу войти в тебя? – голос его звучал хрипло, почти звериным рыком, от которого по коже побежали мурашки.

– Да, – выдохнула я, не сомневаясь ни на мгновение. – Трахни меня, Деклан. Хочу, чтобы было грубо, без пощады.

Я уже потерялась в нем, в этом мгновении. Я хотела стать его без остатка, чтобы он тоже потерял контроль, чтобы жаждал меня так же неистово, как я его.

– Это я решаю, насколько грубо мы будем трахаться, Эверли. Не ты, – прошипел он, дразня меня легким прикосновением к моей влажной вульве.

– Ты уверен? – Я с вызовом приподняла бровь, играя с его эго. – Трахни меня так, как хочешь, если, конечно, способен, муж.

Я знала, что это слово заденет его, и не ошиблась: пальцы сжали мои бедра с такой силой, что на коже, вероятно, останутся следы. С громким рычанием он ворвался в меня одним мощным толчком. Изголовье кровати глухо ударилось о стену. Он проникал так глубоко, что мир вокруг померк, остались лишь вспышки звезд, воспламеняющиеся внутри меня с каждым его движением. Толчки были резкими, жесткими, напористыми, и мы одновременно сорвались в бездну наслаждения, крича от переполняющего нас экстаза. Деклан рухнул рядом, тяжело дыша, с закрытыми глазами.

– Черт… Эта комната больше никогда не будет прежней, – пробормотал он, откидываясь на подушку. – Никогда, никогда не будет прежней.

Я улыбнулась, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента.

Он притянул меня к себе, поцеловал в шею, а затем поднялся.

– Что будешь на завтрак? – спросил он небрежно, с теплой, чуть лукавой улыбкой.

Такое простое, будничное предложение заставило меня вздрогнуть: слишком резкий переход из сладкого забытья в реальность. Узел тревоги скрутил живот.

– Нам стоит подумать, как люди воспримут новости о нас…

Телефон завибрировал на тумбочке. Я потянулась, чтобы взять трубку, и заметила стакан воды и аккуратно сложенную одежду, которую оставил Деклан. Внутри дрогнуло что-то теплое.

– Алло? – голос дрожал.

Деклан вопросительно посмотрел на меня, беззвучно спросил: «Кто это?» Я махнула рукой, отвлекая его, и потянулась за одеждой, чтобы одеться. Но он вдруг выхватил ее у меня и направился к своему шкафу, чтобы бросить ее туда. Он был совершенно голым.

– Я звоню из-за статьи, – послышался на другом конце хрипловатый голос. – Там написано, что ты замужем, Эви.

Я замерла. Тоня. Она жила на нашей улице, когда мы росли, и посещала все возможные йога-классы, которые устраивала моя мама, а также занималась танцами со мной, когда узнала, что я на домашнем обучении. Она была моей тенью и подругой все детство, пока не случилась та ночь. С тех пор она появлялась лишь тогда, когда слышала громкие новости обо мне, будь то сплетни или скандалы.

Я стиснула телефон, пытаясь сдержать охватившее меня беспокойство.

– Это просто брак по расчету, – объяснила я, пока Деклан стоял у гардероба. Я смогла увидеть всю красоту его тела, когда он скрестил руки.

– Да, но на фотографиях видны грузчики, как он провожает тебя мимо папарацци. Видно, как вы вместе едете в спортзал.

– Честно говоря, я работаю в спортзале, Тоня. Мы просто ездим на работу в одно и то же время.

Деклан беззвучно повторил ее имя, и я лишь отмахнулась. Он сжал губы, но, похоже, понял, что мне нужно пространство, и ушел из комнаты.

– Карл хотел, чтобы мы поженились, но это не по-настоящему.

Когда я произносила эти слова, ощутила, что они не звучат правильно. Я уже не могла точно сказать, где заканчивается правда и где начинается ложь в отношениях между мной и Декланом.

– Но зачем? – прошептала она. Этот вопрос никто мне не задавал, все как будто знали ответ. Деклан Харди был самым завидным холостяком, а я – его избранницей.

Вчерашние заголовки утверждали, что все это из-за завещания, но юристы Деклана и Карла постарались скрыть личные данные. Впрочем, все сводилось к тому, что я хотела долю в компании, а Деклан не был готов расстаться со своими акциями.

– Неважно, – сказала я, и сердце сжалось от боли. Это было неправдой. Это имело значение. Все, что она спросила, все, что она знала глубоко внутри, – это имело значение. Я не променяю свою жизнь на роскошь. Это было важно.

– Им не потребуется много времени, чтобы все узнать о нас, Эви. Все знают, почему ты переехала?

Я вздохнула и начала теребить край мягкого пухового одеяла. Оно было таким пышным, что казалось, могло поглотить меня целиком.

– Карл знал. Теперь никто не знает.

– Эви, мне жаль, что ты потеряла отца, – ее голос дрогнул, в нем зазвучала неуверенность. Раньше она была бы рядом. Держала бы меня за руку, плакала вместе со мной, чувствовала мою боль, делила ее, пыталась облегчить. Теперь же она обходила ее стороной. – Я знаю, ты пыталась сбежать, уехав отсюда, но…

– Я понимаю. Мне не убежать от этого, куда бы я ни поехала. Я знаю. Но мой отец не хотел, чтобы кто-то знал. Думаю, это был его способ дать мне шанс начать все с чистого листа.

– А теперь он ушел, оставив в завещании условия, которые лишают тебя возможности начать все с чистого листа? – спросила она, выпытывая информацию, которую я обещала Деклану не разглашать.

– Всего лишь год, Тон.

Она вздохнула.

– Тебе не следовало этого делать. Тебе даже не нужно было переезжать. Ты сделала это ради меня. Я знаю.

– Это неправда. Я…

– Ты бы никогда не ушла из студии мамы, Эви, – перебила она. – Тебе нравилось там преподавать. И тебе никогда не было важно, что они о тебе говорили. Этот город всегда казался настоящим цирком.

Я сжала переносицу, чувствуя, как подступает головная боль.

– Это неважно.

– Это важно! – она крикнула в трубку, а затем глубоко вдохнула. – Со мной все в порядке. Просто прекрати все, что ты делаешь, и возвращайся домой. Мне уже все равно, увижу ли я тебя здесь, но ты не можешь просто сидеть там, несчастная, думая, что город простит меня, если тебя не будет. Я справлюсь.

– Ты уверена? – спросила я, потому что моя подруга не смотрела на меня уже год. Она намеренно избегала меня, а потом я стала избегать ее, когда пресса начала преследовать нас обеих.

– Мне становится лучше, – тихо призналась она. – Это тяжело, но я справляюсь.

– Мама сказала, что ты заходила. Я звонила, но ты не ответила.

Я услышала, как ее голос дрогнул.

– Да, – она прочистила горло. Эта тишина. Раньше я любила ее в наших отношениях. Пространство между нами всегда было таким комфортным. Теперь же оно было наполнено болью, виной, сожалением и отчаянием. – Он скоро выйдет. Ты не думала позвонить ему?

– Нет, – вырвалось у меня, наполненное ненавистью, отвращением и разочарованием. – Я же говорила тебе, что не стану.

– Тебе стоит. Ты не можешь позволить ему отнять и это. Если позвонишь и все выяснишь, будет лучше. А если он все еще злится на тебя? Энди уже отнял у тебя слишком много.

– Например, нашу дружбу?

Она замолчала. Тишина стала еще гуще.

– Да, – наконец вздохнула она. – Если этот парень что-то для тебя значит, тебе нужно рассказать ему наш секрет. Потому что он скоро перестанет быть секретом.

Она повесила трубку, не попрощавшись.

Не прошло и двух минут, как Деклан появился в дверях спальни, держа в руке синюю футболку. Но она выскользнула у него из пальцев, когда он увидел то, что было на экране его телефона. Мои часы HEAT запищали на тумбочке, и мне даже не нужно было смотреть на них, чтобы понять, что он читает.

Пресса сделала свое дело. Выражение его лица говорило само за себя.

– Это правда? – Он поднял телефон. Мое лицо было повсюду.

Заголовок гласил: «Эверли Белафонте: Один обман за другим».