НАМ УДАЛОСЬ сделать вид, будто ничего не изменилось. По крайней мере, первые полтора месяца. Да, за нашей спиной шептались, но нам было все равно.

Эверли была тихой, невероятно организованной и действовала так, как привыкла. Я постоянно наблюдал за ней с того момента, как она начала работать в спортзале.

Она выбрасывала стаканчик кофе в тот же мусорный бак, мимо которого проходила каждый день, часы носила на том же запястье и даже одежду до сих пор носила разных цветов – на каждый день недели. Красную по понедельникам, белую – по вторникам, а в среду – королевского синего цвета. Он был моим любимым, потому что этот оттенок подчеркивал ее глаза. Я был рад, что многие вещи, которые я ей купил, она носила. Хотя насчет нижнего белья не был уверен. И все же не бросал попыток выяснить и это.

Каждый день она позволяла мне отвозить ее в спортзал, если только я не был занят на работе или не уезжал из города. Тогда ее подвозил Питер.

Она никогда не завтракала у меня, хотя я ее каждый раз приглашал. Поэтому обычно я просто ждал в машине, когда она соберется и выйдет.

Мы вели себя вежливо друг с другом. Дружелюбно.

Единственное, что нас объединяло весь этот месяц, – это наш налоговый статус. Пока в одну королевско-синюю среду она не ворвалась в мой кабинет во время звонка. Она стала нервно заламывать руки, осознав, что натворила. Я поднял бровь и попросил собеседника подождать.

– Что-то случилось, Капелька?

– Ты установил аппарат для сборки крышечек от жестяных банок, чтобы дети могли их собирать и приносить сюда. Ты подарил им новую цель, к осуществлению которой они теперь могут стремиться, – прошептала она. – Ты занят. Прости, что ворвалась…

– Перенеси мою встречу, – приказал я голосу в трубке, не отводя взгляда от ее блестящих глаз, пока не отключил звонок.

– Нет, все в порядке. Я… – Она начала теребить в руках цепочку на шее. Сейчас она волнуется из-за того, что я уделил ей внимание.

– Эверли, – я легко ударил по столу и усмехнулся. – Ты же знаешь, для людей в браке супруг на первом месте. Моя жена у меня на первом месте. Если ты хочешь что-то обсудить, я отменю встречу.

– Деклан, – она прошептала мое имя, быстро обернулась и закрыла дверь. – Это вообще не смешно. Не говори так на работе или где-нибудь еще на публике.

– А это не шутка. Ты моя жена.

С ней я хотел поговорить в этот момент больше всего на свете. Я хотел уделить ей все свое внимание – хотела она этого или нет.

Она вздохнула, дернула кудрявой головой, а потом продолжила:

– Дети просто в восторге. А таблички с указанием, куда можно направить деньги на благотворительность, действительно полезны.

Я последовал ее совету и обсудил вопрос благотворительности с братьями. Мы изучили школы, с которыми Эверли работала в рамках уроков по йоге, и обнаружили, что у них нет полноценных программ по физкультуре и средств для найма учителей и ассистентов. Так что мы решили помочь с финансированием и обеспечить этим детям лучшие условия.

За это не стоило благодарить.

– Мы должны были делать больше таких акций. Я не знал, что Карл не направил средства на это.

Она провела рукой по своим густым карамельно-каштановым волнам, а затем схватилась за запястье, поняв, что не взяла резинку, чтобы собрать их. Кажется, это была единственная вещь, о которой она стабильно каждый раз забывала.

– Не преуменьшай свой вклад. Они… Ты сделал их день. И мой. – Она обошла стол, наклонилась и поцеловала меня в щеку.

Мы что, в старшей школе, что ли?

Я притянул ее за шею и впился в ее губы своими.

Она пахла океаном, потом и сладким кокосом. Я утробно рыкнул и раздвинул ноги, позволил рукам скользить по ее шее, талии, спуститься на упругую попу. Она вцепилась пальцами в мои волосы и притянула меня ближе, словно тоже изголодалась по мне. Но стоило мне провести большим пальцем по ее обнаженному бедру, она быстро отступила, пытаясь отдышаться.

– Я пришла не для этого. – Ее сапфировые глаза скользнули по моему телу. Эверли облизнула губы. – Я просто хотела сказать тебе спасибо.

– Скажи спасибо на моем чертовом столе, Капелька, – прорычал я.

Она цыкнула, но я заметил легкую улыбку, которая появилась на ее губах, когда она развернулась и направилась к двери. Мысль о том, что я хочу сделать свою ненастоящую жену счастливой, была настоящей проблемой. Потому что весь оставшийся день я ходил, как дурак, с глупой улыбкой на лице.

Дом толкнул меня локтем во время последней встречи и прошипел:

– Выбрось из головы все, о чем ты там думаешь, и сосредоточься. Если хочешь, чтобы пресса была занята нашим новым спонсорством, лучше проведи эту встречу идеально, или они сосредоточатся на чем-то другом.

Его слова испортили мне настроение.

Пресса всегда крутилась рядом, всегда искала новую цель для нападок, и я не хотел, чтобы наш брак ей стал. Не тогда, когда все стало так хорошо.

* * *

НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ я ждал ее у гостевого дома на своем Bugatti, так как Питер был занят.

Она вышла в белой одежде, которую всегда носила по вторникам, следуя своему графику.

Мы молчали всю дорогу, словно нам нечего было сказать. Или, может, нам было слишком много чего сказать, – настолько, что мы не знали, с чего начать.

Пустяковый разговор давался проще.

– Что ты ела на завтрак?

Она что-то буркнула, не отрываясь от кофе. Эта женщина ненавидела обсуждать что-либо, пока не допьет свою чашку кофе.

– Что?

– Я не завтракаю по утрам.

Она скатилась по сиденью вниз, словно хотела, чтобы я исчез и она смогла насладиться тишиной.

Я свернул на шоссе вместо того, чтобы ехать прямиком на работу.

– Что ты делаешь? – проворчала она.

Я не ответил, просто свернул на первом съезде и подъехал к небольшой кофейне с автокафе.

– Что ты хочешь поесть?

– Ничего, – надулась она. Она выглядела так, будто я чем-то ей мешал.

Отлично. Я заказал почти все меню.

– Ты что, так голоден? – спросила она, хмуря брови. – Ты разве не ешь дома?

– Ем, – кивнул я, подъезжая к окошку, чтобы забрать еду и расплатиться.

– О, мистер Харди! Мы думали, вы ли это на камере. – Парнишка-работник кофейни выглянул в окно, а за ним – еще несколько человек. – Не надо платить. Я смотрел Супербоул в прошлом году. Огромный фанат. Как ваше запястье? Не могу поверить, что тех парней не оштрафовали сильнее…

– Все отлично. – Я покрутил запястьем перед ним. – Как новое.

Кто-то сделал фото.

– Можно автограф?

Я попытался сдержать вздох. Взял ручку и подписал книгу, которую протягивала мне какая-то девушка. Потом кто-то сунул свой телефон.

– Просто подпишите на обороте, пожалуйста.

Я подписал еще пять вещей, прежде чем указал в сторону спортзала.

– Надо ехать на работу.

Они все помахали на прощание, и я быстро отъехал.

– Держи. – Я протянул ей пакет с едой.

– Это мне? – прошептала она, и когда я взглянул на нее, увидел сдвинутые к переносице брови.

– Ты много тренируешься. Поешь перед этим.

– Так везде, куда ты приходишь? – спросила она, заглядывая в пакет.

– Везде, если это не заведения HEAT.

Она промычала, не сказав ни слова, будто переваривая сказанное мной.

– Думаю, сегодня я наконец хочу узнать… Что случилось с твоим запястьем?

– Кое-что произошло во время игры того вида спорта, который ты не смотришь, – пробормотал я, не желая обсуждать это.

– Хочешь рассказать? – она продолжила допытываться, доставая из пакета круассан.

Мне следовало бы спросить ее, куда делся ее принцип оставлять прошлое в прошлом. Но я не хотел. Однажды я все равно начну копать, переступлю границы и нарушу правила с ней. Я уже знал это.

Я рассказал то, что позволял знать почти всем вокруг. Мы не обсуждали мое запястье в рамках бренда HEAT. Это было что-то, о чем, как все знали, я не любил говорить, и им тоже не следовало.

– Меня ударили в предсезонной игре.

– Несколько игроков?

Я кивнул, стиснув зубы, не желая вдаваться в подробности.

– Тебе нужно пройти реабилитацию. – Она откусила кусочек и тихо застонала. – Я могла бы помочь.

– Я закончил играть, Эверли. И смог доиграть сезон, как только оно зажило.

– Значит, ты не дал ему достаточно времени на восстановление? – бросила она.

– У меня восстановлено девяносто процентов функций, и я не хочу делать операцию.

– Я могла бы довести до ста процентов с помощью растяжки, – сказала она, и ее глаза загорелись ярче, чем секунду назад.

– Этот круассан уже ударил тебе в голову и зарядил энергией?

– Он действительно хорош. Хочешь тоже? – Она достала еще один из пакета.

– Нет. Я уже завтракал.

– И что, весь этот пакет для меня? – Она потрясла им, и коричневая бумага зашуршала в ее руке. – Я не смогу все это съесть.

– Ты не сказала, что хочешь. Как я должен был догадаться? В следующий раз скажи, чтобы мне не пришлось заказывать все меню.

– В таких случаях просто играешь в угадайку и покупаешь что-то одно.

– Эверли, моя жена получает то, что хочет, и если я не знаю, что это, я просто беру все.

Она распахнула свои сапфировые глаза. Не знала, как ответить. Я видел, как порозовели ее щеки, как она заерзала на кожаном сиденье.

Смущением Эверли я буду наслаждаться весь ближайший год. Это я тоже прекрасно знал.

– Тебе пора перестать называть меня женой. Даже в шутку, – она сморщила нос. – Просто зови меня Эви, как все остальные.

Она произнесла это так, как будто я не знал, что она на самом деле этого хочет.

– Я не называю тебя так, – возразил я и взглянул в зеркало заднего вида, заметив, что за нами едет какой-то внедорожник.

– Но все так делают.

– Ну, твой муж – нет, – я ответил резко, не желая быть как «все» для нее. Я перестроился на другую полосу, тот автомобиль сделал то же самое.

Длинные ресницы Эверли коснулись ее щек, когда она выдохнула.

– Деклан, ты пытаешься меня вывести из себя. Мы оба знаем, что все это очень сложно. Но я не хочу, чтобы ты говорил о нас как о муже и жене, когда мы наедине. – Затем она заметила, как я посмотрел назад. – Нас кто-то преследует?

– Возможно, папарацци.

Она сразу напряглась, ее тело одеревенело.

– Честно говоря, я не понимаю, зачем ты меня возишь на работу. Я могу воспользоваться такси. Так было бы лучше для нас двоих.

– Не лучше, – возразил я. – Так мы хотя бы можем поговорить.

– И даем общественности возможность говорить о нас.

Я покачал головой, не желая, чтобы кто-то разрушил наш маленький мир, который мы с трудом построили.

– Люди ждут этого. В журналах уже пишут, что мы сблизились. Ты не читала…

– Нет, – ответила она быстро и резко. Затем она посмотрела на меня. В ее сапфировых глазах появилась неуверенность. – Я не умею работать с медиа. Ненавижу их. Я говорила тебе об этом. Так что если они будут писать о нас, я не хочу об этом знать.

– Медиа все равно напишут о нас рано или поздно, Эверли.

– Ладно. – Она явно не хотела, чтобы мои слова были правдой.

Мне не хотелось это предлагать, но я должен был.

– Ты можешь поговорить с Пайпер, если хочешь.

– Не хочу. – Она стала теребить в руках угол бумажного пакета.

Я глубоко вздохнул, понимая, что нам нужно проводить больше времени вместе. Я должен был придумать способ быть к ней ближе.

– Я дам тебе поработать с моим запястьем.

– Правда? – Ее глаза загорелись, и она сразу сосредоточилась на моей руке. – Серьезно?

Я пробормотал:

– Мое запястье в этом не нуждается, но это покажет всем причину, по которой мы сблизились, и поможет уменьшить количество вопросов, когда я буду возить тебя домой с работы. Последний слот в своем графике оставь для меня.

– О, – она нахмурилась, сделав большой глоток своего кофе, а затем откусила круассан. – Звучит неплохо.