ПЕРВОЕ УТРО, когда я проснулась замужней женщиной, началось так же, как и любое другое, за исключением того, что в дверь постучали. Когда я открыла, на пороге стояла женщина в больших черных очках. На ее губах была ярко-красная помада.

– Я Мэгги. Не обращайте на меня внимание – мы перевозим ваши вещи из квартиры. У мистера Милтона был запасной ключ. У вас нет машины, верно?

– Нет, но я… – Разве сейчас не пять утра?

– Хорошо. Тогда нам не о чем беспокоиться. Деклан сказал, что вы можете пользоваться любой из его машин в гараже.

Я тряхнула головой, пытаясь проснуться.

– Это моя команда, мы здесь, чтобы все обустроить. Занимайтесь своими делами и не обращайте на нас внимание. Деклан заказал для вас нижнее белье и одежду для работы. – Она щелкнула пальцами, и меня тут же отодвинули в сторону люди, которые стали вносить рейлы с одеждой. На золотых вешалках висели спортивные костюмы и нижнее белье всех цветов.

– Мне не нужно так много одежды, – я попыталась остановить ее, но она прошла мимо, словно меня в комнате и не было.

Стояло раннее утро – не лучшее время для споров. Я побежала в спальню, услышав звонящий телефон. Схватила его, как спасательный круг, и застонала, когда увидела, кто звонит.

– Мам, еще слишком рано, за окном еще темно, – хриплым голосом сказала я.

– Все в порядке, Эви. Ты же знаешь, я ранняя пташка. Поговори со мной минутку, а потом возвращайся в постель. – Она знала меня достаточно хорошо и понимала, что я буду спать до последней возможной минуты. – Расскажи, как у тебя дела.

– Все в порядке. Я уже говорила тебе.

Хотя это было лишь в текстовом сообщении, так как я избегала прямых разговоров с ней. Что было нормально. У моей мамы была своя жизнь, и нам не нужно было общаться, если не происходило чего-то важного. Я зевнула и потянулась, а потом встала с кровати.

– Я остаюсь у Деклана, пока мы разбираемся с деталями завещания.

– Хм. Вы встречаетесь? Ты от меня что-то скрываешь?

Мне хотелось спросить у нее то же самое. Она никогда не говорила мне, что мой отец владел йога-студией и нашим домом.

– Мы не встречаемся, – я не лгала. – Все в порядке. Просто есть некоторые нюансы в условиях, и я хочу убедиться…

– Может, тебе лучше вернуться домой? – Ее голос дрогнул, словно она не была уверена, стоит ли вообще такое предлагать.

И все же я сама задавалась тем же вопросом. Но возвращение в родной город ничего бы не решило, особенно сейчас.

Да и уехала я не просто так.

– Не знаю, хорошая ли это идея.

– Я тоже не знаю, – она вздохнула. – Когда он выйдет, я постараюсь…

– Не ходи в суд. Ничего не делай. У Энди много связей повсюду. Судья уже вынес приговор. – Я снова прошлась по гостевому дому, открывая льняные шторы, чтобы увидеть гардении за окном. Чтобы не чувствовать их удушающе-сладкий запах, я не стала открывать окна. – Кроме того, мы не должны жить с мыслью, что он не получил по заслугам. Мы должны смириться, помнишь? Ты сама мне это говорила.

Все же порой бывает не так просто оставить прошлое позади. Оно, словно тень, нависает над настоящим, заставляя сомневаться в будущем.

– Да, сказала, – проворчала она. – Я сказала тебе это. Я твоя мать. Я сделаю так, чтобы ты не совершила моих ошибок, и разорву каждого в клочья за то, что они причинили тебе боль.

Но в этом и была наша проблема. Однажды мама не сдержалась на глазах у всех. Она перешла черту, когда камеры были нацелены на нее, бросилась на них, когда меня назвали лгуньей. И, как сказал мой адвокат, они нам этого не простили.

Юрист посоветовал держать ее подальше от СМИ, и каждый раз, когда камеры были нацелены на меня или я оказывалась в центре внимания, то должна была играть свою роль: скрывать боль, гнев, страх, держать сердце под замком. Мое самообладание было единственным оружием, которое у меня оставалось.

Я вздохнула в трубку.

– Мама, я люблю тебя за это.

– А я себя ненавижу, – буркнула она в ответ, словно вспомнив тот день. – Но весь этот ад позади, верно?

– Верно.

– Ну так как ты? – осторожно поинтересовалась она, играя с косичками, бусины которых позвякивали в такт ее движениям, звук доносился даже через телефон.

Я пожала плечами, не зная, что ответить, хотя понимала, что она этого не видит.

Но материнское сердце всегда все чувствовало.

– Он твой отец, Эви. Это нормально – грустить из-за того, что ты его потеряла. Прошло всего две недели. Похороны дались тебе нелегко.

Мы все сидели в церкви и слушали, как Мелинда с дочерьми, Деклан и его братья произносили прощальные речи.

Семья, которую он любил, которую создал, которая окружала его, – у них все было распланировано. Я понимала это. Я спланировала все и для своей мамы. Ее должны были кремировать. А потом земле вернется то, что ей принадлежит, в виде праха. Как мама и хотела. У нас были обсуждены все детали – она сказала, что оставит мне студию и дом.

Теперь я сомневалась во всем этом. Но я не могла сомневаться в ней. Винить ее и перекладывать ответственность было бы глупо.

– Я справлюсь.

– Тебе не нужно быть всегда сильной, Эви, – тихо сказала она. – Ты имеешь право на чувства.

Но мама всегда была сильной. Она не плакала из-за развода или из-за того, что осталась одна с ребенком. Она вставала, управляла йога-студией и учила меня делать то же самое, – полагаться только на себя.

– Просто все это трудно переварить, – тихо сказала я. – Он пытался наладить отношения со мной, понимаешь? А теперь…

– Ты можешь скучать по образу из своих мечт, малышка. Ты должна позволить себе горевать и страдать, даже если не знаешь, что ждет в будущем. Может, ты грустишь из-за неосуществившихся надежд. Это правда так, и тебе не стоит это отрицать, окей?

Я сдавленно вдохнула и обвела взглядом дом.

– Я знаю, что ты права. Просто я не люблю перемены и хочу всегда быть на шаг впереди.

– Или на миллион шагов, – усмехнулась она. – Но это нормально – дышать, чувствовать, отпускать себя хоть немного.

Я кивнула.

– Я пойду спать, мама. Ты мое солнышко.

– Мое единственное солнышко, – ответила она. Это была песня, которую она всегда пела мне в плохие дни. Этими словами мы обменивались до сих пор, заменили ими банальное «я люблю тебя».

Я положила трубку, стараясь сдержать свои слезы, свернулась калачиком в кровати и пыталась игнорировать людей, которые ходили вокруг и устраивали мою новую жизнь.

Через несколько мгновений все люди исчезли. Деклан постучал в дубовую входную дверь. Я босиком прошлась по мягкому ковру кремового цвета, чтобы открыть ее.

– Привет? – произнесла я, протирая сонные глаза. Я не понимала, зачем он пришел.

– Ты спала? – он прищурился, как будто это было чем-то невероятным.

Я попыталась разгладить свое худи. Мужчина передо мной выглядел таким же бодрым и сияющим, как само солнце.

– Я не жаворонок. Но ваша помощница заходила.

Он кивнул.

– Все получила?

Я бросила взгляд на рейл с нижним бельем и одеждой.

– Даже больше, чем ожидала.

Он усмехнулся.

– Носи то, что хочешь. Верни то, что не понравится. Я обещал купить тебе магазин белья.

Я прикусила губу, стараясь не растаять от того, с какой легкостью он об этом говорил.

– Мне правда не нужно было все это…

– Но мне очень хотелось подарить. Вот и все, – сказал он без тени сомнения. – Кстати, ты всегда так поздно просыпаешься перед работой?

Я пожала плечами и кивнула.

Он рассмеялся:

– Это, честно говоря, удивительно.

Желание захлопнуть дверь перед его носом росло с каждой минутой, особенно когда его глаза блеснули смесью веселья и той энергии, которую я могла бы получить разве что от огромной дозы кофеина.

– Обычно ты очень бодра, когда приходишь в зал.

– Странно, что вы это знаете, учитывая, что раньше вы даже не здоровались со мной по утрам и, казалось, не замечали меня.

Он облокотился о дверной косяк.

– Я всегда замечал тебя, Капелька, как бы ни старался этого не делать.

Мое сердце забилось чаще от его слов.

– Ну, обычно я выпиваю литр кофе. К тому времени я уже в норме. – Я попыталась сдержать зевок и указала пальцем на грудь Деклана. – Вы решили поработать будильником или вам нужно что-то в гостевом доме?

Тут я наконец внимательно его рассмотрела. Обычно, когда Деклан тренировался, на нем были спортивные шорты или футболка – иногда он был без нее. Но сейчас он стоял у меня на пороге в темно-синем костюме с блестящими золотыми запонками и значком HEAT на лацкане. Безупречном, идеально сидящем по фигуре.

– Вы на работу собрались или куда-то еще в таком виде?

Он поправил ворот рубашки.

– У меня встречи почти весь день. Заедут братья, будем обсуждать с акционерами новые проекты, планы на следующий год для залов, спа и курортов.

– А, понятно. – Я вдруг осознала, что только Деклан и братья приглашены, наследством Карла я никак не распоряжалась. – Думаю, это логично.

– Думаешь? – он приподнял бровь.

– Ну, теперь у вас большинство голосов, так? Вам стоит обратить внимание на некоторые тонкости…

– Ты думаешь, мы этого не делаем?

– Мелинда управляет спа, она, возможно, захочет…

– Эта женщина больше ничем управлять не будет, – резко оборвал меня он. – Я говорил с ней и Анастасией прошлой ночью. Они передали мне право голоса, потому что у них там какие-то занятия по сайклингу.

Боже, неужели их вообще ничего не волнует, кроме сраных тренировок в HEAT?

– Ладно. Я знаю, что в клуб нельзя попасть просто так, но детям, которые ходят к нам сейчас, очень нравится заниматься у нас. HEAT мог бы извлечь выгоду, участвуя в других благотворительных проектах, и… – я остановила себя. – Уверена, вы и так это знаете.

Он сузил глаза.

– Я учту.

Я была уверена, что он забудет мои слова.

– Что ж, вы хотели что-то еще?

– Мы уезжаем через тридцать минут. Мой водитель будет здесь к тому времени.

– Мне не нужен водитель. Я люблю бегать…

– Теперь до работы восемь километров, Эверли.

– Отлично. Я могу часть пройти, а часть…

– Бегай на треке на работе. Нам нужно обсудить, как мы будем жить весь этот год, и, думаю, ты не представляешь, насколько сильно изменится твоя жизнь, как только новостные агентства узнают, что ты переехала ко мне. Тебе больше нельзя бегать одной.

Эти слова мгновенно оборвали мою готовую отповедь.

– Папарацци, – прошептала я, раздраженная тем, что он был прав. – Но они еще не знают.

– Нет. Я намерен держать все в тайне как можно дольше.

Я кивнула и посмотрела в окно.

– Хочешь кофе?

– Нет. У меня и так достаточно энергии.

Как бы я ни старалась избегать новостей о нем в последние месяцы, заголовки все равно попадались на глаза. Деклан Харди вел яркую, насыщенную жизнь, которой восхищались. Он выжимал из себя максимум, как только мог. Он мог отправиться на банджи-джампинг в свой выходной, или, как однажды рассказала мне Юна, его сфотографировали с зятем – бизнесменом с сомнительной репутацией, который также был ответственен за кибербезопасность нашей страны – во время гонок на электромобилях. Говорят, его зять помог их настроить.

– В таком случае, пожалуй, я приму ваше предложение и буду готова через двадцать минут.

– Ты пригласишь меня в дом?

– Мне нужно одеться.

Он приподнял бровь и рассмеялся, а потом оттолкнуться от дверного косяка и вошел.

– Я видел тебя голой, Капелька. Вообще-то, я бы предпочел подождать здесь и еще раз на тебя взглянуть.

– Вы всегда такой по утрам?

– Какой?

– Нарушающий границы.

– Конечно. Сонные люди уязвимы. Так я смогу узнать что-то новое о своей жене. – Он пожал плечами и усмехнулся, словно мы вдруг стали друзьями.

– Я не… Слишком рано для этого. Не называйте меня так.

– А как мне тебя называть? Дочь моего покойного делового партнера?

Я бросила на него сердитый взгляд.

– Пожалуй, так лучше.

– А мне кажется, нет, потому что, даже зная, что ты дочь моего делового партнера, в первый раз, когда увидел тебя, представил, как трахаю тебя на столе в конференц-зале.

– Боже мой, – я закатила глаза, но не смогла сдержать румянец, заливший мои щеки.

– В свое оправдание скажу, что я не знал, что ты будешь работать на нас или что ты его дочь, пока тебя не представили.

– Я не знаю, обижаться мне или…

– Или возбудиться? Выбери второе.

О нет. Игривый Деклан с утра – это то, с чем я не могла справиться без кофеина.

– Думаю, вам стоит вернуться в свой особняк, мистер Харди, – отшила его я. Я не поняла, почему сердце екнуло, когда он вместо того, чтобы отступить, схватил меня за запястье и притянул к себе.

– Я чувствую себя одиноко в своем особняке, особенно зная, что в гостевом доме есть женщина, которая на вкус так же сладка, как и на запах.

– Думаю, у нас будут проблемы с нашими правилами, если вы не начнете их соблюдать, – сказала я в тот момент, когда он уткнулся мне в шею.

– Верно. Не уверен, что флирт и украденные поцелуи входят в эти правила. Я всю ночь думал о тебе.

– Мы договорились: никакого секса, – напомнила я.

– А потом у нас случился секс, – парировал он. – К тому же мы не спим вместе. Хотя, если хочешь, я могу это изменить. – Он бросил взгляд на кухонный остров, будто в его голове появилась какая-то идея.

– Вам лучше уйти. Ваш мозг сегодня, кажется, украли инопланетяне. – Я развернула его к двери и толкнула в спину. Он навалился всем весом на меня, и я рассмеялась. – Да ладно вам. Вы шутите? Это нечестно.

– О чем ты? Это ты чуть ли не поставила меня на колени при первой встрече.

– Поставила на колени? Серьезно? Вы свалились, как ребенок, который споткнулся и разбил коленку, когда подумали, что я сломаю ваше драгоценное запястье.

– Ага. У моей Капельки все-таки есть дерзость под этой холодной и спокойной маской.

Кто этот мужчина, и куда он дел моего угрюмого босса?

– Ой, хватит. – Я воспользовалась моментом и быстро отстранилась. Он чуть не упал, хотя я даже не пыталась вытолкнуть его за дверь.

– Неплохо. Но недостаточно. – Он пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. – Я начинаю понимать, как ты двигаешься.

– Понимаете? Как?

– Я видел, как ты иногда тренируешь клиентов на ринге. Ты обычно используешь их вес против них.

Почему от мысли, что он за мной иногда наблюдал, в животе разлилось тепло?

Я пожала плечами. Затем развернулась на пятках и пошла одеваться. Я ухмыльнулась, когда увидела джерси Уэса в сумке, которую оставила ассистентка Деклана. Я схватила ее.

Если он хотел подразнить меня с утра, я отвечу тем же. Эта игривость была приятной, чем-то новым, и я могла быть такой с ним всего на пару мгновений.

Я надела джерси и выглянула из-за угла, чтобы посмотреть на Деклана.

– Машина приехала. Встретимся, как только я буду готова.

– Ладно, – протянул он, словно обидевшись, и я услышала, как открылась дверь. Я нанесла немного блеска для губ, распределила гель по своим волнам, бросила сменную одежду в сумку и выбежала за дверь, направляясь к Cadillac Escalade.

Когда автомобиль тронулся с места, Деклан разговаривал по телефону.

– Тогда найдите другой способ. Я хочу видеть каждую строчку этого документа.

Он повернулся ко мне, и я заметила, как веселье исчезло из его глаз. Блеск угас, а челюсть напряглась, он продолжал слушать собеседника.

– Понятно. Я понимаю юридические аспекты. Меня они просто не волнуют… а значит, и тебя они не должны волновать. Найдите выход.

Передо мной был Деклан-бизнесмен. Я видела в нем игрока НФЛ – человека, готового на все ради своей команды, ищущего адреналин и победу. Но сейчас передо мной был безжалостный деловой человек – тот, кто не улыбается и не говорит: «Сделай это на следующей неделе». Он хотел, чтобы все было сделано так, как он хочет. И прямо сейчас.

– Убедись, что сделал все возможное, – пробурчал он, а потом убрал телефон от уха.

Деклан, который сидел передо мной сейчас… Я не могла понять, кто это. Игрок или бизнесмен – безжалостный, холодный, готовый добиться своего любой ценой.

– Питер, разверни машину.

– Сэр?

– Питер, не надо. Мы опоздаем на работу, – сказала я с неожиданной твердостью.

– Мэм.

Я пыталась сохранить спокойствие, когда Деклан нажал на кнопку и черная перегородка медленно поднялась, отделив передние сиденья от задних. С каждым сантиметром, скрывавшим водителя из виду, мой пульс учащался.

Это было то, чего я хотела.

И то, чего не должна была хотеть.

– У тебя есть другая футболка в сумке, чтобы переодеться?

– Есть, но я не буду надевать ее прямо сейчас. Я надену ее после тренировки.

– Тогда мы вернемся домой, чтобы ты переоделась, Эверли.

– Мистер Харди, – протянула я его имя, – это просто джерси. Пожалуйста, не говорите, что сейчас взбеситесь из-за этого.

Он сузил глаза.

– Ты специально пытаешься меня вывести?

Я сжала губы, стараясь не улыбнуться. Он же должен понимать, что на тренировке я надену свой спортивный топ.

– Неужели вас так легко вывести из равновесия? Я надену спортивный топ, Деклан.

Я отвела взгляд, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

– Карл был бы так разочарован в тебе сейчас. – Он покачал головой с осуждением. – Он написал в завещании, что не хочет, чтобы ты даже думала об Уэсе, пока мы с тобой в браке.

– Мы не совсем в реальном браке, – смех вырвался наружу. Я не могла сдержаться. – Это все так абсурдно.

– Черт возьми, – простонал он. – Абсурдно то, что ты думаешь, будто игрок «Кобр» спокойно отнесется к тому, что ты остаешься у меня каждую ночь.

– В гостевом доме.

– Думаешь, ему понравится новость о том, что я трахнул тебя на капоте своей машины?

Румянец залил мое лицо.

– Мы никому об этом не расскажем. Когда придет время, я честно скажу ему, что это брак по расчету с некоторыми условиями, и мы заключили его во благо корпорации HEAT. Мы делали то, чего хотел мой отец. Ни больше и ни меньше.

– Разве это не «больше», если я знаю, какая ты на вкус между ног, Эверли?

– Деклан, это было… Это больше не повторится.

– У нас впереди целый год, и ты думаешь, что этого не случится?

– Почему это должно случиться? Мы просто повеселились. – Я выпрямилась на сиденье и старалась даже не смотреть на него. Если бы посмотрела, он бы понял, что я думаю о его члене, который так идеально входил в меня, что я не могу перестать об этом думать. – Теперь у нас есть обязательства. Давай выполним их все: без сюрпризов и следуя правилам.

– В этом-то и дело, детка, я не против сюрпризов.

– А я против. К тому же я знаю, что совсем не хороша в отношениях.

– И почему это? – он поднял бровь.

Рассказать ему о своем прошлом означало бы довериться ему, своими руками сделать так, чтобы он смотрел на меня так, как смотрит большинство людей в моем родном городе. Я еще не была готова довериться кому-то настолько.

– Прошлое останется в прошлом.

Я произнесла это, и мне ужасно захотелось в это поверить.

Я видела, как он вздохнул, кивнул и напряг челюсть. Кажется, ему тоже нужно было поработать над своими границами.

– Ладно, кроме нашего налогового статуса, ничего не изменилось. Ничего. Все просто.

Знаменитые последние слова.