– ВОТ ЭТО. – Я двинул бедрами так, чтобы мой член прижался к ее киске, и провел ладонями по ногам Эверли, чтобы выровнять наши тела. – Вот это, именно это я хочу слышать каждый раз, когда ты хочешь этот член, малышка. То, как сильно ты на самом деле хочешь того, что я тебе могу дать. Я завидный холостяк, который понимает тебя так, как больше никто не сможет. Ты вышла за меня замуж. Ты хотела этого, ведь так?

Черт.

Черт, я не мог остановиться.

Я понял, что хочу ее, как только увидел, но это было что-то первобытное, дикое. Абсолютно необузданное желание, во власть которого я, честно говоря, никогда раньше не отдавался.

Мой член заныл – я хотел войти в нее, но вместо этого сжал свой ствол и растер предэякулят по ее клитору. Я хотел, чтобы она кончила, отпустила себя, нашла то, что ей нужно, достигла оргазма, прежде чем я войду в нее. Я знал, что после этого не продержусь долго.

Она ахнула, почувствовав холодный металл пирсинга на головке, которая скользнула по складочкам. Она даже попыталась обернуться – кажется, Эверли никогда не испытывала ничего подобного.

Я надеялся, что это так. Мысль о том, что она спала с кем-то еще, сводила меня с ума.

Я крепко схватил ее за волосы, желая получить ее полностью, желая доказать, что именно я стану ее номером один – даже если она почти не обращала на меня внимание последние несколько недель.

Я вжал Эверли в капот и прошептал:

– Единственная часть тела, которой ты можешь сейчас двигать, – задница. Почувствуй мой член между своих ног, детка. Я хочу увидеть, как ты кончаешь, прижатая к моей машине, с голой задницей, которую могу видеть только я.

Она сделала так, как было сказано, хотя позже мы оба пожалеем об этом. Я знал, что так будет. Мы переступали черту, которую не стоило переступать. Этот чертов брак, который никому из нас не был нужен, быстро превратился бы в хаос, если бы мы продолжили. И все же я провел пирсингом по ее клитору, позволил ей активно скользить по члену, даже заставил ее желать моей близости – слегка отодвинулся и увидел, как она подалась бедрами назад. В это время я, полностью потерявший разум от неконтролируемого желания, шептал ей на ухо грязные слова.

– Как же ты прекрасна во время секса. Моя жена, старательно пытающаяся оседлать мой член.

– Не называй меня так. – Услышал я ее шепот, когда надавил на ее клитор. – О боже.

– Не бог, – усмехнулся я. – Твой муж. Тот, за кого ты сегодня вышла замуж. Похоже, даже если тебе не нравится, когда он называет тебя своей женой, тебе нравится его член между твоих ног, да?

– Просто помолчи и дай мне кончить, – пробормотала она. Ее задница двигалась все быстрее, а я скользил своим членом взад-вперед, вверх и вниз между ее ног, желая, чтобы она достигла оргазма до того, как я войду в нее.

– Главное, чтобы ты произнесла мое имя во время оргазма, а не имя этого своего мальчишки, Эверли.

Воспоминание о ней в его джерси, скачущей на моих пальцах в машине, навсегда врезалось в память. И оно стопроцентно разжигало мою ревность.

– Скажи это громко, чтобы все знали, что твой муж дает тебе все, что ты хочешь. С другим мужчиной ты не кончишь так, как со мной.

На мгновение вокруг исчезли все звуки, кроме равномерного стука дождя. Капля за каплей. Он заглушал мир, как моя Капелька заглушала этот мир для меня. Потом я почувствовал, как напряглись ее мышцы, увидел широко раскрытые голубые глаза, вытянутую шею – меня оглушил крик. Мое имя слетело с ее губ. Она, ударив ладонью по капоту, кончила для меня.

– Вот так, малышка. – Я мял ее ягодицы и скользил своим членом по ее мокрой киске. Она была настолько мокрой, что ее влага, смешанная с дождем, начала течь по моему члену.

Я был готов войти в нее прямо сейчас, но чувствовал, что нужно ее похвалить. Хотел, чтобы она знала, насколько хороша.

– Ты чертовски прекрасна, когда отпускаешь себя и позволяешь мне дать тебе то, чего действительно хочешь. – Я провел пальцем между ее ног. – Чувствуешь, насколько ты мокрая?

Она застонала – кажется, моя ладонь на самом чувствительном месте все еще возбуждала ее, несмотря на то что она уже кончила. Я поднес палец к ее губам.

– Попробуй.

Она широко раскрыла глаза и взглянула на меня через плечо. В ее сапфирово-голубых живых глазах светился вопрос.

– Не сомневайся, когда я говорю тебе что-то сделать, Эверли. Открой рот.

В этом была разница между нами. Она сомневалась во всем. Я – никогда. Так мы проверяли наши границы, пробовали на вкус наши отношения.

Она медленно открыла рот, ее губы обхватили мои пальцы, глаза закрылись, и я понял: мы не сможем жить по правилам.

Неужели возможно перестать наслаждаться своей женой, наслаждаться этим? Я не смог бы – и это разрушило бы все наши договоренности.

– Посмотри на себя: слизываешь собственную влагу с моих пальцев, – прошептал я, вытащил пальцы из ее рта, понимая, что не выдержу, если она продолжит и дальше лизать их своим невероятным языком. Я продолжил ласкать ее между ног и с упоением наблюдал за тем, как она вновь приближается к оргазму. Я делал заметки в голове, запоминал для следующего раза.

Потому что я хотел, чтобы следующий раз был. Я готов умереть ради того, чтобы получить еще один раз с ней.

Она прижала ладони к черному капоту машины, а затем потянулась ими к груди, будто хотела получить все возможное удовольствие.

– Деклан, просто поторопись. Ты нужен мне сейчас. Хочешь контроля? Возьми его и трахни меня. – Она начинала злиться, почти потеряла рассудок от желания, но все еще могла оценивать мои действия и изучать меня. Я видел, как она это делает в спортзале. Она была умна, подмечала слабости людей и использовала их в своих интересах.

Ее скрытая уверенность, то, как она изучала меня, сводило с ума. Я хотел сорвать все маски, добиться от нее реакции, которую она никогда бы мне не дала в обычной жизни. Мне нравилось брать контроль над ней и раскрепощать. Нравилось, что она позволяет мне это делать.

Все должно быть по-другому. Я не должен думать о том, кто она такая и чего я хочу от нее во время секса. Я должен был сказать себе, что это всего на один раз.

Но вместо этого осторожно отстранился и приказал:

– Скажи «пожалуйста, Деклан».

Она ударила ладонью по капоту машины и выкрикнула это.

Без моего имени. Я улыбнулся. Теперь мне придется наказать ее за это.

Я вошел в нее. Она прогнулась в спине, будто хотела быть ближе ко мне, будто хотела большего. Я шлепнул ее по ягодице, наказав за непослушание. Я хотел почувствовать, как она сжимается вокруг моего члена, понять, доставляет ли ей это столько же удовольствия, сколько мне.

Когда она вскрикнула и простонала «Деклан», я почувствовал сладкую тесноту внутри, будто меня зажали в тиски, и едва сдержался.

– Скажи мое имя еще раз.

– Деклан, пожалуйста, двигайся. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Вот так. Громко и красиво. Подари мне все свои стоны, кончи ради меня. Пусть весь мир узнает, что ты моя жена, даже если ты сама этого не хочешь.

Она послушалась. Капли дождя хлестали нас обоих – я втрахивал ее в капот машины так сильно, как не делал этого ни с одной другой женщиной уже целую вечность.

Я кончил, когда она сама затряслась от накрывшего ее оргазма. Эйфория захлестнула нас одновременно – я едва не потерял сознание. Молнии рассекали небо. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только нашим дыханием и гневом бури. Я держал ее, словно боялся упустить нечто важное. Мне не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.

Она заерзала подо мной, убрала руки с платья – я приподнялся, дав ей выбраться.

Она выпрямилась и натянула ткань на свое тело.

– Деклан, я…

Звук входящего звонка, раздавшийся из кармана моих брюк, прервал ее – звонила Анастасия. Лицо Эверли, еще секунду назад такое уязвимое, вдруг стало каменным, все эмоции исчезли, даже яркая синева ее глаз потускнела.

– Дай мне пару минут.

– Не нужно, – она подняла руку и откинула мокрые волнистые волосы с лица. – Я могу подождать в машине или, если гостевой дом открыт?..

Она повернулась к маленькому каменному домику через дорогу, окруженному деревьями и гардениями.

– Он открыт, но я не собираюсь отвечать на звонок. – Я тут же отключил звук телефона.

– Лучше ответь. Она, наверное, хочет обсудить какую-то часть завещания с тобой.

Она сделала несколько шагов назад, создав между нами дистанцию.

– Передайте Анастасии привет от меня. И если вы собираетесь сообщить ей о браке, дайте знать, что мне говорить.

– Я сказал, что обсужу это с тобой, если решу рассказать кому-то о нашем браке, Эверли.

– Верно. Тогда все правила, как мне кажется, все еще в силе.

– А как насчет того, что происходит между правилами, Капелька? – давил я. Мы уже осложнили ситуацию, размыли границы, пересекли их там, где не следовало.

– Правила – это черное и белое.

– А отношения – нет. И правила меняются. Перемены спасли тебя от чего-то, не так ли? – Я указал на ее ожерелье. За правдой, которую она произнесла шепотом ранее, скрывался какой-то секрет, который сделал ей очень больно, который она спрятала в темный уголок своей души. А я хотел раскрыть все ее секреты.

– Перемены могут спасти, но они же могут и уничтожить. – В ее глазах появился таинственный блеск. Она будто перенеслась куда-то далеко, после чего вновь посмотрела на меня. – В любом случае – это не отношения. Давайте рассматривать это как профессиональные обязательства.

Ее пальцы уже сжали ручку двери гостевого дома. Меня это слегка раздражало. Я не мог прижать ее к стенке и заставить говорить со мной об этом. Мне оставалось только принять – мы все еще очень разные люди.

– Пару минут назад это не выглядело как исполнение профессиональных обязанностей. – Я провел рукой по мокрым волосам, стараясь не раздражаться от того, насколько она спокойна. Я только что был внутри нее, а она просто ушла.

Ни одна женщина не делает это так легко.

Но ни одна женщина не была похожа на Эверли.

– Тогда давайте теперь просто держаться на расстоянии.

Я смотрел на нее и видел, насколько она прекрасна. Уверенная, умеющая держать себя в руках – даже тогда, когда отец, с которым она давно не поддерживала связь, неожиданно круто изменил ее жизнь. Дочь моего делового партнера.

– Я не знаю, чего хотел добиться Карл, – тихо сказал я.

– Мы даем ему то, что можем, – прошептала она в ответ. – Хотя не знаю, должна ли я ему это.

– Он любил тебя, Эверли. – Я не знал, понимает ли она это.

– Вы не можете этого знать. – Она нервно сжала руки на животе, но я заметил, как она наклонилась вперед, как будто ей хотелось узнать больше.

– Он улыбался, когда говорил о тебе, гордился тем, как быстро спортсмены приняли тебя. Хотя, конечно, он был в ярости из-за Уэса, но ему было бы все равно, если бы Анастасия и Клара сделали то же самое. В его глазах ты была частью его команды.

Она резко кивнула, а затем пробормотала:

– Я знаю, что вы были очень близки. Я искренне соболезную вашей утрате. Я уже говорила это на похоронах, но хочу повторить. Терять кого-то – это тяжело. – Она замолчала на мгновение. – Я кое-кого потеряла очень давно, и… мне до сих пор ее не хватает. Надеюсь, вы позволите себе прожить это горе и исцелиться. Если нет, оно будет пожирать вас изнутри.

– Я… – Любое слово, вероятно, вызвало бы у меня проклятые слезы. Я прочистил горло. – Я буду скучать по нему еще долго.

Эверли прикусила щеку, а затем шагнула вперед, чтобы стереть капли с моего лица. Ее прикосновение успокаивало, согревало и давало комфорт, который, казалось, никто другой не мог мне дать.

Телефон снова зазвонил.

Она резко отдернула руку и чуть ли не отпрыгнула назад, ее голубые глаза снова очертили ту дистанцию, которую она хотела сохранить между нами. Она прочистила горло.

– Пришлите кого-нибудь, кто смог бы провести мне экскурсию по дому. Конечно, когда будет время. Или я могу сама осмотреться. Я останусь в гостевом доме и позвоню, если что-то понадобится.

– Кого-нибудь? Я сам покажу тебе все прямо сейчас!

Господи, неужели ей нужно было так быстро вернуть эту холодную маску?

– Позвоните Анастасии, пожалуйста. Думаю, будет лучше, если вы переговорите. Она явно этого хочет. И она дружит с Пайпер, так?

Я играл желваками, беспомощно смотря на то, как она идет в сторону гостевого дома.

– И что?

– Пайпер и вы близки, правильно? – Она наклонила голову. – Вы как-то сказали мне, что она занимается вашим пиаром? Будет хорошо, если вы обсудите, как действовать. Кроме того, я хочу освоиться, принять душ и все такое.

Она хотела смыть меня с себя. Черт. Ладно.

– Хорошо. Гостевой дом в твоем распоряжении. Моя ассистентка купит тебе все, что нужно. Можешь написать ей список необходимого. Она скоро свяжется с тобой, чтобы все согласовать. Грузчики будут здесь в течение часа с твоими вещами и будут приезжать в течение следующих двух дней. Они все организуют.

Она сморщила нос.

– Хм.

– У меня есть личный повар, который готовит еду, так что просто скажи ему, что ты хочешь…

– Я могу сама о себе позаботиться, – резко прервала она. – Я также могу сама купить продукты и приготовить еду. Нет необходимости…

– Я знаю это, Эверли, – сказал я и нервно дернулся в сторону. Дождь уже закончился, моя одежда прилипла к телу в самых неприятных местах. Это раздражало меня еще больше, особенно на фоне ее равнодушия. – Это просто удобно – поручить рутину кому-то другому. К тому же мы сможем ужинать или завтракать вместе, когда оба будем свободны. Повар сообщит тебе, когда начнет готовить у меня.

– На самом деле, это будет неудобно для меня. И мне нравится самой разбираться со своими делами. Просто скажите им, чтобы оставляли все у входа, – на ее губах появилась легкая улыбка. – И, Деклан…

Когда она произнесла мое имя, я остановился и посмотрел на нее. Эти кудрявые волосы, отяжелевшие от дождя, отсутствие макияжа, черное платье, – все это, казалось, не должно было делать ее особенной. Она и не старалась быть особенной. Она сама была своим самым главным украшением. Ее голубые глаза, веснушки, рассыпанные по переносице, изгиб шеи.

Настоящая красота.

– Спасибо, что пытаетесь сделать мою жизнь комфортной. Комфортной она не станет, но стремление сделать все лучше – это уже хорошо. Один день позади, осталось 364, так?

– Так, – буркнул я. Почему я чувствовал себя ребенком? Будто кто-то оценивал меня, а я оказывался недостаточно хорош?

Она оставила меня на подъездной дорожке – я смотрел ей вслед, как идиот. Идиот, который даже не предложил подвезти ее до работы.

Конечно, я буду скучать по Карлу, но я был готов послать его к черту за все, что он устроил, даже находясь на том свете.