– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, – произнес он, и, словно зловещее предзнаменование, в небе сверкнула молния, хлынул дождь. Тучи больше не могли удерживать воду, как и я больше не могла сдерживать эмоции и напряжение этого дня.

Его дом был еще больше, чем у Карла и Мелинды, хотя и находился в том же закрытом поселке. Преимущества этого стали очевидны, когда охранник захлопнул железные ворота перед папарацци, которые преследовали нас с момента оглашения завещания.

Я никогда не сталкивалась с таким количеством внимания. Да, журналисты и раньше следили за моей жизнью, но это были репортеры, а не сотрудники глянцевых журналов и папарацци. Вспышки камер едва не сбили меня с толку – только чудом я продолжила идти и не потерялась в толпе.

Деклан не особо заботился обо мне, он не раз за последние месяцы демонстрировал это, но, должно быть, где-то в его широкой груди все же билось сердце, потому что его рука легла на мою спину, он притянул меня к себе и повел к своей Bugatti Veyron.

Эта была мне знакома – я была поражена, когда увидела ее впервые. Мне доводилось видеть Lamborghini и другие дорогие автомобили, но эта была совершенно невероятной. Я часто видела ее на парковочных местах, которые выделены руководству клуба, и однажды не удержалась и рассмотрела ее всю.

Она стоила огромных денег, но сейчас удивляла намного меньше, чем дом Деклана.

Он вел машину по извилистой дороге, в конце которой я увидела кирпичные колонны и еще одни ворота – намного больше и выше тех, которые мы уже проехали. Деклан нажал кнопку на руле, и створки ворот медленно распахнулись, пропуская нас внутрь.

Серый кирпич ворот оказался позади – перед нами открылся огромный гараж с темными деревянными дверями и роскошной лестницей, которая вела к входу. Я посмотрела на деревья, которые трепал ветер, их верхушки качались над нами. Они будто говорили, что стоят здесь уже много лет, и видели все, что здесь было, еще до нашего с Декланом рождения.

Его дом с четкими линиями, прямыми углами выглядел безупречно и напоминал фитнес-центр – современный и стильный.

Капли дождя барабанили по лобовому стеклу, и я пробормотала:

– Похоже на современный замок.

Он взглянул на меня.

– Теперь это твой замок, если хочешь так его называть, хотя это просто дом.

– Деклан, то, что мы подписали контракт на год, не значит, что это мой дом в каком-либо смысле…

Он прервал меня и покачал головой.

– Что мое – то твое, Эверли. Ты не можешь ходить вокруг меня на цыпочках 24/7. Карл бы этого не хотел, и я тоже.

Услышав его имя – мы с Декланом почти не обсуждали его со дня случившегося, – я почувствовала, как в груди зарождается чувство вины.

– Наверное, мне стоило чаще с ним общаться.

– Не вини себя за решения, которые приняла, когда была ребенком.

Я провела пальцем по стеклу, следуя за каплей дождя с другой стороны.

– Я помню, как злилась на отца за то, что он не приходил домой. Помню, как в подростковом возрасте сознательно решила не ездить к нему, потому что он ни разу не навестил меня и запретил приезжать на праздники. Я тоже виновата в том, что между нами появилась дистанция. Я виновата. Вспыльчивая эгоистка.

Он вздохнул.

– Карл был вспыльчивым и эгоистичным, но он был взрослым. Ты не можешь брать на себя всю ответственность. Он мог настоять – и именно так должен был поступить хороший отец.

Я кивнула и, взглянув на Деклана, наконец смогла увидеть то обаяние, которое очаровывало всех вокруг. Он говорил со мной на равных, мягко улыбался и не пытался давить в тот момент, когда я была максимально уязвима. Деклан Харди был опасен именно сейчас, когда сидел в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя о стекло, в своем дорогом спортивном автомобиле.

Мир словно замер. Мой взгляд скользнул по его губам, насыщенно-зеленым глазам, в которых плескались неизвестные мне эмоции, и красивому телу, которому, как я знала, было так легко отдаться.

– Думаю, нам лучше не говорить об этом с другими. – Я попыталась направить свои мысли в другое русло. Нам нужно было установить правила, и я была готова начать прямо сейчас. Чем быстрее мы все обсудим, тем проще будет. Люди захотят ответов. Почему я остаюсь с ним? Где я сплю? Что было в завещании?

– Брак – это общедоступная информация. Все узнают об этом. Но обсуждать условия доверительного управления и завещания не обязательно. Если спросят, мы можем назвать это тем, чем оно является.

– И чем же?

Он хрустнул костяшками.

– Браком по расчету ради империи HEAT.

– Хорошо. Значит, не разговариваем с прессой и держим все в тайне, если спросят.

Но мне нужно было объяснить ему кое-что. Мое сердце не позволяло иначе. Для меня это было не ради их империи.

– И, чтобы вы знали, это ради студии моей матери… ей я отдала почти всю свою прошлую жизнь.

Он должен был понять.

– Ты также получишь свою часть средств, Эверли…

– Я бы никогда не сделала это ради денег.

Он изучающе смотрел на меня, словно не был уверен в моих словах.

– Значит, это ради прошлой жизни?

Я прочистила горло, пытаясь избавиться от страха, что он узнает о моем прошлом и притащит его сюда. Во Флориде я должна была начать все с чистого листа. Я выпрямилась.

– Давайте установим еще одно правило. Мы жили по-разному. Пусть так и остается. Мое прошлое – это мое прошлое. Ваше – ваше. Что вы будете делать в настоящем и будущем – тоже ваше дело. Я буду в стороне от всего, но сделаю то, что нужно ради прессы.

Он задумчиво промычал.

– Ты планируешь обсуждать с прессой своего парнишку из «Кобр»?

– Я… – Неужели он ожидал, что я перестану видеться с Уэсом? Что я смогу ответить на любой вопрос прямо здесь и сейчас? – Я не собираюсь никак менять свою личную жизнь только потому, что мой отец повел себя нерационально.

– Ты забыла о своем изменившемся статусе, верно? – произнес монотонно Деклан.

– Вас это действительно волнует? Люди живут в открытых браках.

– Да, и в браках по расчету тоже, – тихо ответил он, не отрывая от меня своих зеленых глаз. Его спокойствие сбивало с толку. Обычно он бы взорвался, не справился бы с эмоциями, но сейчас в его взгляде не было привычного огня. – Мы справимся. Карл хотел, чтобы о тебе позаботились. И я сделаю это.

Я пожала плечами.

– Или он просто хотел, чтобы все было так, как он задумал.

– Ну, он получит то, что желает, всего на год, – сказал Деклан деловым тоном, будто брак был очередной задачей в списке дел.

Я кивнула и постаралась скопировать его эмоции.

– Что ж, может, выпустим пресс-релиз? Мы могли бы…

– Давай пока не будем ничего афишировать, пока кто-то сам не догадается. Мы можем продолжать жить как обычно. Звучит достаточно просто, – сказал он.

Я не была согласна. Нам нужно было обсудить правила, обязательства, границы.

– Я буду жить на вашей территории, в вашем пространстве целый год. Думаю, у нас могут появиться некоторые… трудности, – слегка подначила его я.

– Ты переживаешь из-за того, что это мой дом, Капелька? – на его лице внезапно появилась легкая улыбка.

– Нет. Просто я не хочу вторгаться в ваше пространство, нам нужно обсудить это заранее.

– Никаких правил. Я нормально отношусь к нарушению моего личного пространства. – Он окинул меня взглядом с головы до ног, и в моем животе отчего-то затрепетали идиотские бабочки, хотя такой реакции на один лишь его взгляд у меня быть не должно. – И, может, я даже рад, что ты будешь жить со мной.

Я сразу же покачала головой.

– Нет. Это… в нашем браке не должно быть удовольствия. Никакого секса и настоящих отношений. Мне не нравится внимание, а вы постоянно в его центре. Я не… Ваша жизнь противоположна той, о которой я мечтаю.

Он прищурился, а потом признал:

– Ты не похожа на большинство женщин, которых я встречал. Понимаешь?

– Думаю, большинство людей в этом городе движимы своим эго. Я отпустила это давным-давно. Мне просто нужен покой.

Он кивнул, словно соглашаясь со мной.

– А как ты думаешь, что движет мной? – тихо спросил он.

Боль промелькнула в его глазах, будто у него тоже были скелеты в шкафу; будто его сердце было закрыто на все замки от тех людей, которые видели его на страницах журналов. Но именно эти журналы заставили меня сказать то, что я сказала.

– Не знаю, Деклан. Думаю, вы и мой отец наслаждаетесь своим королевским статусом. И вам нравится быть правителем империи, к которой я не хочу иметь никакого отношения. – Я пожала плечами и постаралась проигнорировать притяжение, которое влекло меня к нему. – Так что давайте сделаем этот брак проще. Я буду жить в гостевом доме, а вы – там, наверху. И если вы постучите, я впущу. Я спокойно отношусь к нарушению личного пространства.

Дождь стал лить сильнее – в такт учащенному стуку моего сердца. Я ждала, что он согласится, ждала момента, когда мы сможем начать жить этот чертов год вместе.

– Я поручу своей ассистентке дать тебе доступ ко всему в доме, – буркнул он. Должно быть, он понял, что я предложила неплохой план. – Я уже написал ей, чтобы она организовала твой переезд.

Написала мама. Ей зачитали ее часть завещания после того, как я и Деклан обеспечили сохранность всех ее активов. Как только я обменяла свой семейный статус на ее жизнь и благополучие. Вот ради чего я это все сделала.

Мама, которая, вероятно, оставила голосовое сообщение, чтобы спросить, как я, даже не была приглашена на свадьбу своего единственного ребенка. У меня не было времени сказать ей, что я выхожу замуж, не говоря уже о том, чтобы спросить, может ли она быть свидетельницей. Она даже не знала, что я связала свою жизнь с этим человеком – с клятвами и всем прочим.

Всего лишь год.

Я сделала глубокий вдох, но легким все равно не хватало воздуха. Еще один. И еще несколько – столько, что и не сосчитать. Я распахнула дверь машины и вывалилась на подъездную дорожку под дождь, пытаясь дышать, но воздух не хотел наполнять легкие.

– Господи, – выдохнула я. Я пыталась взять себя в руки. Я уже одерживала верх над своими эмоциями. И смогу сделать это снова.

Деклан оказался прямо передо мной, согнувшейся у его машины. Перед глазами появились его дурацкие дорогие кожаные туфли – капли дождя скатывались с них, будто он начистил их воском перед встречей. Воздуха как будто стало еще меньше, хотя я пыталась дышать чаще.

Футболист-миллиардер, мечта каждой, но для меня – настоящий кошмар. Его огромный дом будто нависал надо мной всей своей громадой, словно собирался поглотить меня, если ступлю на его порог.

– Эверли, дыши.

– Не могу. Я… Я вышла за вас замуж, и это все неправильно. Я не хочу этого. Ни вас. Ни ваших дорогих туфель.

Он схватил меня за плечо, заставив выпрямиться. Потом взял за подбородок и приподнял мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Дыши, Капелька.

Я покачала головой, потому что воздух все равно не наполнял легкие – я задыхалась.

– И вот теперь, внезапно, тебя начало что-то беспокоить? – прорычал он. – Сейчас тебе нужно собраться, а не расклеиваться. Не смей расклеиваться на моих глазах.

Это был приказ. Жесткий. И укол в мое самолюбие, будто он знал, почему я обычно стараюсь сдерживать себя.

Он не мог иметь ни малейшего понятия.

Я стояла в полностью промокшем платье и смотрела на него. Безжалостный дождь хлестал нас обоих.

– Вы не можете давить на меня в момент моей слабости.

– Могу. Так работает моя империя, так я играл в НФЛ, и так я строил свою жизнь до этого момента. Все давят на слабости и действуют мгновенно, – он мягко улыбнулся. – Так можно понять, есть ли за этой слабостью стержень. Кажется, у тебя он есть.

Он так пытался намекнуть на то, что мое дыхание восстановилось. Он спас меня от панической атаки, но вместе с тем разозлил.

– Вы гордитесь тем, что давите на слабости? Гордитесь тем, что благодаря этому у вас теперь есть шикарный дом на холме и империя, где все делают вид, что им действительно не все равно, а на самом деле они просто хотят быть частью этого всего… ради чего? Престижа?

– Прости, а разве ты не работаешь на эту империю? – парировал он.

И какая-то часть меня со стыдом признавала то, о чем он пытался сказать:

– Да. Но это работа, а не предмет гордости. Эта исключительность, она…

– Это роскошь, – закончил он и сжал кулаки. – Очевидно, ты это знаешь, раз ты здесь, работаешь ради этой самой роскоши.

– Да уж. Деклан Харди, миллиардер и генеральный директор самого элитного бренда гостеприимства в стране, дарующий нам всем роскошь, от которой невозможно отказаться, – я произнесла это с сарказмом, как капризный ребенок, уже не в силах сдерживать раздражение. – И самый завидный холостяк… Ну, не совсем холостяк, учитывая, что мы теперь связаны узами брака.

Он понял, что я издеваюсь. Это была насмешка, как и его слова в мой адрес.

– Не забудь позвонить своему парню из «Кобр» и сообщить ему об этом.

Это был удар ниже пояса. Нам обоим предстояло разобраться, как жить дальше, но его слова, брошенные мне в лицо сразу после того, как я чуть не задохнулась на его подъездной дорожке, вывели меня из себя.

– Не нужно ему ничего сообщать, ведь я все еще намерена быть с ним. И вообще, с кем захочу. Я не принадлежу ни вам, ни Уэсу, ни кому-либо еще. Я это ясно дала понять. Я пойду к любому мужчине, которого захочу… нравится это моему мужу или нет.

Я гордо подняла подбородок, чувствуя, как капли дождя стекают лицу. Я не отступила ни на шаг, когда он приблизился, встав так близко, что наши тела почти соприкоснулись.

– Твой муж, миссис Харди, заставит тебя пожалеть, если ты придешь к другому мужчине за чем-либо.

– Сомневаюсь. Тот факт, что вы создаете видимость роскоши, мистер Харди, не означает, что вы ее обеспечиваете, – эти слова я прошептала.

Не знаю, дождь ли, запах земли и озона или молнии, рассекающие небо, но я почувствовала непреодолимую тягу к нему.

Он смотрел на меня так, будто буря, которая бушевала вокруг, заставляла его думать о том, как будут развиваться наши отношения, как он сможет подчинить меня своей воле. Внезапно его рука скользнула по моей обнаженной коже, следуя за струйками дождя к плечу, затем через ключицу к шее. Несмотря на холод дождевой воды, кожа будто горела. Жар разлился по всему телу.

Он вытащил золотое ожерелье, которое так много для меня значило, – нитку с крышечками от жестяных банок и сплетенное под ним ожерелье. Его пальцы осторожно стали перебирать их.

– Что оно для тебя значит?

– Это ожерелье дружбы. – Я подняла запястье, чтобы показать ему, что у меня также есть браслеты из ниток. – Оно сочетается с браслетами, которые я плету. Крышечки от жестяных банок я собирала с мамой ради…

– Ради денег? – он усмехнулся, и я шокировано подняла на него глаза, тут же встретившись с его взглядом. – Мы с братьями думали, что сможем стать миллионерами, если соберем тысячи таких и сдадим их.

– Вы тоже этим занимались?

– Конечно, – он пожал плечами. – Какой ребенок не мечтает стать миллионером?

Моя бровь поползла вверх.

– Похоже, вы получили то, что хотели.

На его губах заиграла легкая улыбка.

– Думаешь, я всего лишь миллионер?

И тут до меня дошло: на его счетах миллиарды.

– Боже правый. Не слишком ли самоуверенно? – Я ткнула его в плечо, но он поймал мою руку и рассмеялся, словно мы наконец позволили себе выпустить пар.

– Просто знаю себе цену, Капелька.

Он не отпускал мою руку, а я не пыталась вырваться, пока его другая рука играла с цепочками на моей шее. Я увидела мелькнувший голод в его взгляде. Он облизнулся, будто готов был наброситься прямо сейчас.

Передо мной стоял человек, покоривший мир, и теперь он готовился взять то, что хотел.

Меня. К черту последствия, потому что Деклан не колебался и не ждал чьего-либо разрешения. Он не размышлял о том, что могло бы быть или что было когда-то.

– Что за золотая сова на твоей цепочке? – тихо спросил он.

– Она символизирует перемены. И рост, наверное. Когда-то это что-то для меня значило. – Я прикусила губу, поняв, как он близко стоит, почувствовав его дыхание на своих губах. – Мне казалось, что это мой символ спасения.

– Хм. Ты хочешь, чтобы тебя спасли сейчас?

– От чего?

Он не дал мне времени подумать. Прижал меня к капоту Bugatti и впился в мои губы. Я почувствовала его ненависть ко всему, через что мы прошли, его гнев, его любопытство. Я ответила ему тем же. Укус за укус. Прикосновение за прикосновение. Мои пальцы вцепились в его волосы – дергали, тянули.

Я почувствовала его ладони, впившиеся в мои бедра, когда он поднял меня и усадил на капот машины, прижался между ног и принялся осыпать шею горячими поцелуями. Я мгновенно обвила его руками, мое тело прильнуло к нему, словно голодный зверь, наконец нашедший добычу.

Деклан был плохим выбором. Я знала это. Понимала это, потому что он жил в роскоши и богатстве, был таким же избалованным, как и мужчина, с которым я была раньше, – а тот едва не стал моим проклятием.

И все же я не могла остановиться. Даже когда гром грянул вслед за яркой вспышкой молнии, осветившей особняк, который он называл домом.

Он оторвался от моих губ, только чтобы спуститься к шее, ощутить вкус моей чувствительной кожи, впиться в нее, будто она принадлежит ему.

– Нет. Ты не хочешь, чтобы тебя спасли от этого. От меня. Ты хочешь этого, Эверли. Всего этого.

Я покачала головой, но притянула его ближе, прижалась бедрами к его стояку и громко застонала, почувствовав, насколько он тверд.

Мне нужна была его реакция, и я не могла игнорировать это тянущее желание.

Мне нравилось, когда мужчины в постели брали надо мной контроль, хотя в обычной жизни избегала этого любой ценой.

– Я здесь, потому что должна быть здесь, не так ли? Влилась в ваше общество, даже если не хотела этого.

– Не хотела? – он приподнял бровь, а затем его рука скользнула под мое платье и тонкую ткань нижнего белья. – Это ты такая мокрая от дождя или меня? – прошептал он мне на ухо. Я вдыхала запах Деклана, смешанный с запахом дождя. Холодный, резкий, властный.

Бороться с притяжением к нему было бесполезно. Мое тело дрожало от желания, будто оно долго блуждало в темноте и наконец вернулось домой, к родному теплу, к тому, чего хотело.

– Дочь моего покойного делового партнера не может ответить… не знает, как так вышло. Моя жена не понимает, что на самом деле делает ее такой мокрой, что вся ее влага стекает по моей руке.

Его пальцы скользили по моим складочкам, и бедра подавались вперед, несмотря на его жестокие и грубые слова. Мне было все равно. Я знала, что могу трахнуть его только сейчас, только один раз, а потом снова найду причину ненавидеть его.

– Просто заткнись и дай мне получить удовольствие, – прошептала я, скорее себе, чем ему.

– Ты хочешь все контролировать, да, малышка? – прошептал он, а потом опустился на колени. Его брюки в то же мгновение промокли, едва коснувшись земли. Он отвел в сторону мое нижнее белье и дал холоду лизнуть меня между ног, а затем провел горячим языком по клитору.

Мои пальцы впились в его волосы – я крепко схватила Деклана, прижалась всем телом к его рту. Стремление поскорее кончить стало неконтролируемым, когда его язык скользнул по складочкам уверенным движением человека, который знал, как доставить мне удовольствие.

Но как раз в тот момент, когда я была на грани, он взял меня за запястья и отстранился, несмотря на то что я пыталась притянуть его обратно.

– Пожалуйста, не останавливайся, – простонала я.

– Тогда назови имя своего мужа, если просишь об этом. – Он ввел палец внутрь меня, поднялся на ноги, и я застонала, готовая взять все, что он мог дать. – Боже, ты такая вкусная, когда так сильно чего-то хочешь, Капелька. Ты всегда такая сладкая, когда теряешь самообладание? Сжимаешься на моих пальцах так, будто они дают тебе жизнь. Ты хочешь кончить, Эверли? Тогда назови мое имя.

– Пожалуйста, мистер Харди. – Я знала, что это сведет его с ума, но он делал то же самое со мной. Я чувствовала, как он сдерживается, как ласкает мой клитор, как его палец скользит по нему мягко, а не грубо, как мои бедра тянутся навстречу каждому прикосновению, а он улыбается, будто взял полный контроль надо мной.

И, кажется, он действительно это сделал. Мне нравилось наблюдать за тем, что он делает со мной. Тело расслабилось, будто он забрал все тревоги, точно зная, что нужно нам обоим. Он взял на себя штурвал в тот момент, когда я уже не знала, что делать.

– Мистер Харди? – он хрипло рассмеялся, затем вынул палец из меня. – Я давно хотел отшлепать тебя за то, что ты с таким презрением произносишь мое имя.

Он, не получив разрешение, перевернул меня и обнажил мою попу ветру, дождю и самому себе. Затем сорвал мое белье.

– Эй, это мои любимые! – Я попыталась изобразить раздражение, приподнявшись с капота его машины, но он снова прижал меня.

– Я куплю тебе весь магазин нижнего белья, – прорычал он. – Просто оставайся на месте. На моей машине в такой позе. Как чертово произведение искусства под дождем.

Я посмотрела на него через плечо, но не двинулась с места. Мы изучали друг друга, пока он отступал, расстегивал пиджак, сбрасывал его и закатывал рукава своей белой рубашки. Она мгновенно промокла под дождем, обрисовала его мускулы, очертания черных татуировок на груди и его сильные бицепсы. Я видела мужчину, о котором мечтает каждая женщина.

Мужчину, который будет моим на год.

Он расстегнул брюки, освободил себя и начал медленно проводить рукой вверх и вниз. Я застонала при виде этого, капли воды подчеркивали все точеные черты его лица.

Мы были из разных миров. Он любил контроль и доминирование, а я хотела угождать всем и оставаться незамеченной. Он был активным и жизнерадостным, а я – тихой и ценящей спокойствие.

Мы совершенно не подходили друг другу. И все же я не могла не сделать этого…

– Деклан.

Он сразу же подошел – так близко, что я почувствовала его твердый член. Я наклонилась еще больше, а он одной рукой провел между моих ног, а другой приподнял платье, чтобы потрогать мою грудь. Соски напряглись от прикосновения к холодному металлу.

– Мне нравится мое имя из твоих уст, Эверли.

Я думала, что сейчас он наградит меня. Что его пальцы снова окажутся внутри меня. Но вместо этого его рука исчезла, а затем я почувствовала удар.

Резкий, громкий, быстрый, а боль – яркая, как вспышка молнии.

Я вскрикнула от острых ощущений на своей ягодице, но мгновенная волна боли заставила все между ног пульсировать и только сильнее намокнуть.

– Господи, Деклан…

– Когда ты произносишь мое имя с надеждой получить что-то, ты должна просить вежливо, Эверли. Скажи, чего ты хочешь, на этот раз правильно.

Мое тело задрожало. Не от холода, а от потребности. От желания, чтобы этот мужчина оказался внутри меня так глубоко, чтобы я могла почувствовать его всего сразу. Ощутить эмоции, которые так давно не испытывала. Он пробудил во мне забытые удовольствие, адреналин, желание.

– Пожалуйста, Деклан. Пожалуйста, трахни меня.

– Кажется, малышка хочет этого. Даже готова умолять. Ты пьешь таблетки? – Он медленно массировал ту ягодицу, которую только что отшлепал, его пальцы то и дело скользили близко к моему сжатому отверстию, возбуждая меня так, как никто и никогда до этого.

Я быстро кивнула:

– Да, я не… – Я не хотела говорить ему, что давно ни с кем не была. – Все в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, трахни меня.