– ПРЯМО СЕЙЧАС? Я не могу переехать к нему вот так просто. – Эверли изо всех сил старалась сохранить самообладание, но ее защитная маска, та самая, что оберегала ее от невзгод этого мира, начала трещать по швам. Она рассыпалась на глазах. – Я не…

– Завещание вступает в силу прямо сейчас, – резко оборвал я. – Мы сделаем так, как велено, или потеряем то, что для нас важно. Вот и все. Карл знал, как управлять людьми, Эверли, и решил поуправлять и нашими жизнями.

Не знаю почему, но это осознание вызвало у меня первую с момента его смерти улыбку. Как будто он с того света говорил нам: «Пошли вы». И так смог доказать, что его яркая и неукротимая при жизни личность выдержала испытание смертью. Даже после смерти он все равно смог добиться своего.

Я ненавидел его за это. Но и обожал за это же.

– Эверли, неужели ты не хочешь начать свою управленческую работу как можно скорее? – Я посмотрел на нее и приподнял бровь.

Она рассмеялась в голос и заерзала на стуле. На ней было строгое черное платье. Я видел его на ней только на похоронах – раньше она его не надевала. Лосины и спортивные топы всегда сводили меня с ума, но этот элегантный, сдержанный образ почему-то заводил еще больше. Хотя, казалось бы, сейчас вообще не время думать о таком – ее отец только что умер.

– Вам нравится все это?

– Карл всегда был дотошен насчет определенных условий и договоренностей.

– Если вы думаете, что я перееду к вам и выйду за вас замуж только потому, что мой отец даже после смерти не может смириться с тем, что я встречаюсь с игроком команды-соперника, то вы ошибаетесь.

– Почему бы тебе тогда не позволить мне отвезти тебя в мой дом – там мы могли бы обсудить это подробнее, – я подмигнул миссис Джонсон.

Эверли закусила губу, а потом ответила сдержанным тоном:

– Не подмигивайте ей, будто это все какая-то шутка. Это целый год нашей жизни.

– Что такое год, учитывая, что мы работаем в одном городе? Или ты планировала вернуться в свой родной?

Вот оно. Как она замкнулась, как сразу отгородилась, стоило мне затронуть то, о чем она не хотела говорить. Целая история, целая жизнь, которую она не желала вспоминать.

Первый раз, когда я встретил ее, она сделала то же самое.

– Нет. Я не вернусь в свой родной город, – сквозь зубы процедила она. – Вы меня недооцениваете. Вы уже сделали это однажды, и для вас это плохо кончилось. Или вы не помните?

О, я помнил это прекрасно. Как же я мог забыть?

* * *

Дочь Карла, с которой он давно не общался, стояла передо мной в зале HEAT Health and Fitness после экскурсии и знакомства с моими братьями. Все приняли ее с распростертыми объятиями, кроме меня. Она нервно заламывала пальцы, видимо, понимая, что мы не нанимаем в этот зал кого попало.

– Я знаю, как это странно выглядит. Я могу подготовить резюме, и вы проведете собеседование, если хотите.

Я задумчиво прикусил щеку, решив задать ей пару вопросов.

– Ты раньше вела занятия в зале?

Она энергично кивнула.

– Да, мне нравится преподавать, и я посещала курсы в колледже. Я…

– Ты получила степень? – перебил я. Это было обязательным условием для всех моих сотрудников.

– На самом деле… нет. Но наличие степени не определяет мои навыки. Жизненный опыт куда важнее, – уверенно парировала она и сузила свои ярко-голубые глаза. – А вы получили степень по футболу?

Она ведь знала, что меня пять раз подряд признавали самым ценным игроком НФЛ во время моей карьеры, не так ли?

– Я играю в футбол с пяти лет.

– А я занимаюсь йогой с трех, – тут же ответила она. – Вы нанимаете людей только потому, что у них есть бумажка о том, что они где-то проучились целых четыре года?

– Если бы ты проходила собеседование, то знала бы, что это не единственное, на что я обращаю внимание. У тебя есть опыт в йоге. Что еще? – я перешел в нападение, потому что сейчас меня бесила вся сложившаяся ситуация. Она, должно быть, на десять лет младше, а уже учит меня, как нанимать людей?

Она медленно обвела взглядом меня с ног до головы.

– Я отлично работаю с детьми на йога-классах. И да, я занимаюсь самообороной – могу преподавать и ее. Вы вдвое больше меня, но я легко могу поставить вас на колени.

– Спорим? – Моя любовь к соревнованиям, признаю, иногда доставляет мне неприятности. – Ты получишь работу инструктора по йоге. А если поставишь меня на колени, я дам тебе вести и занятия по самообороне.

– Идет, – она широко улыбнулась, и в этот момент я будто впервые увидел ее. Потому что одна эта улыбка могла свалить любого мужчину с ног. Ее глаза сузились, скулы округлились, а появившиеся ямочки на щеках сделали ее одновременно милой и сексуальной.

Милой и смертоносной.

Она разобьет пару сердец, я был уверен. Но мое точно не будет среди них.

Она развернулась на пятках своих кроссовок и направилась к двери.

– Я уже положила свою сумку в шкафчик. Во время экскурсии увидела у вас кое-что. Ринг в центре зала – классная фишка. Давайте пойдем туда – и я заслужу свое место.

– Эй, потише, Рокки, – я рассмеялся.

Она обернулась, наклонив голову.

– Рокки?

– Ты не знаешь Рокки? – Она сморщила носик.

Черт. Это уничтожило все. Как будто на мой перевозбужденный член вылили ведро ледяной воды. Она молода. Слишком молода.

– Это легендарный боксер из одноименных фильмов! – Я потер переносицу. – Сколько тебе лет?

– О, я не думаю, что часть с эйджизмом стоит включать в собеседование, – она мягко улыбнулась. – К тому же я не знаю о Рокки не в силу моего возраста. В детстве я не смотрела телевизор и не ходила в кино. – Она пожала плечами, будто это было нормально, и продолжила идти к двери.

– У тебя не было телевизора? – Я чуть не споткнулся, услышав это.

– Вы покажете мне зал до или после того, как мы окажемся на ринге?

– До. После ты будешь слишком уставшей, – сказал я, потому что эта тощая задница точно не сможет уложить меня на лопатки. – Тебе придется нечасто бывать на этом этаже. Мы его почти не используем – только для управленческих встреч и работы с крупными клиентами. Но если у тебя будут вопросы, отдел кадров – прямо по коридору, а мой кабинет – в самом конце. Хотя я там редко бываю.

Я нажал кнопку лифта, и двери почти мгновенно открылись. Мы вошли внутрь.

– Мне никогда не нравились кабинеты.

– Почему?

– Мой отец чувствовал себя в них как рыба в воде, а мы с мамой – нет. – В ее словах не было боли или обиды. Скорее, Эверли просто знала свое место. Большинство людей пытаются влиться в компании, которые их просто не могут принять. Они мучают себя, пытаясь стать частью чужого мира – и только потом понимают, что были бы счастливее, если бы сразу нашли свое место. Я сам пытался заниматься разными видами спорта, играть на других позициях, строить другую карьеру. Но Майкл Джордан не был великим бейсболистом – он стал великим баскетболистом.

Мы молча ждали, когда откроются двери лифта. Я жестом пропустил Эверли вперед, чтобы она осмотрела помещение. Некоторые посетители зала прервали свои тренировки, чтобы подойти и представиться. Эверли буквально светилась.

– Я так воодушевлена. Кажется, у вас прекрасные клиенты.

– Кажется, так, – пробурчал я и похрустел костяшками пальцев. Мы направились в сторону ринга.

Она подошла к нему и так легко проскользнула под канаты, что я начал думать, насколько она может быть хороша.

– Тебе нужна защита?

– Зачем? Будете меня бить? – Она наигранно надула губы и захлопала ресницами, словно пародируя тех, кто использует такие приемы против мужчин постоянно.

– Не думаю, что мне понадобится это делать, Эверли. Ты ведь такая миниатюрная, как капля дождя. – Я ухватился за канат, чтобы пролезть внутрь.

Она сузила глаза.

– Дождевая вода бывает опасна. Она становится причиной наводнений… забирает жизни, смывает машины, сдвигает горы. Капля дождя мала, но вместе с другими она – сила.

В тот момент я понял, что Эверли станет проблемой.

– Но сегодня здесь только ты. Одна.

Она позволила легкой улыбке тронуть губы, потом выпрямилась и расставила широко ноги.

– Давайте посмотрим, на что вы способны. Нападайте.

Я встретил ее взгляд – решительный, сосредоточенный, живой. В нем не было страха, словно она знала, что способна на большее, чем я ожидал от нее.

Что-то внутри меня заклокотало – что-то, что не должно было так реагировать на происходящее. Мне нравилось добиваться женщин, наслаждаться их покорностью и брать на себя контроль, если они этого хотели.

Я делал так раньше, потому что девушкам это нравилось. Эта же девушка собиралась защищаться от меня.

Я предпринял слабую попытку напасть – шагнул к ней и, сделав быстрый рывок, попытался схватить ее за запястье. Она ловко схватила мою руку, резко скрутила ее и завела за голову, причем с такой силой, что, если бы я не согнулся и не упал на пол в тот момент, она сто процентов сломала бы мне запястье.

– Господи, Эверли, что за черт? – взревел я.

Я не хотел кричать, но… так вышло. Она сияла, смотря на меня сверху вниз. Она расплылась в такой яркой белоснежной улыбке, что мне сразу же захотелось извиниться за эту вспышку гнева.

– Правило номер один: нельзя недооценивать противника и давать ему преимущество. Оказывается, достаточно одной капли дождя, чтобы свалить вас.

Я посмотрел на нее в полном недоумении.

– Ты… Ты чуть не сломала мне руку. Я не ожидал, что ты…

– Да, повторю, недооценивать другого человека – не самая лучшая идея.

Черт. Я знал это. Я занимался спортом всю жизнь – и понимал, что даже те, кто кажутся аутсайдерами, выигрывают или получают преимущество, если их недооценивать. Но здесь было иначе.

– Ты меньше меня вдвое, если не больше!

– Я знаю. И это невероятно воодушевляет – знать, на что способно тело.

Я пробормотал:

– Похоже, работа твоя. – Я выдернул руку из ее хватки и поднялся. – Когда ты хочешь начать, Капелька?

Она сморщила нос.

– Мне не нравятся прозвища. Все просто зовут меня Эви. И я готова начать сегодня, если так, конечно, можно. Я постоянно работала в своем родном городе и терпеть не могу сидеть без дела.

– Хорошо. Могу я узнать, почему ты переехала? – Я лез не в свое дело. И прекрасно понимал это. Но я должен был узнать, с каким человеком мне придется работать.

Вся краска тут же сошла с ее лица – она будто отключила все эмоции.

– Иногда людям просто нужны перемены, – она не стала вдаваться в подробности.

В тот момент у меня появилось ощущение, что она изменит мою жизнь намного больше, чем мне кажется.

* * *

НАШИ ВЗГЛЯДЫ встретились, будто мы оба вспомнили нашу первую встречу.

– Трудно это забыть, Эверли. Ты постояла тогда за себя на ринге, можешь постоять за себя и сейчас. Давай решим все, окей? Мы проживем этот год в браке, и тогда акции не уйдут к какой-то неизвестной компании.

– Если мы это делаем, я не буду жить с вами, – чуть ли не оскалилась она. В ее голубых глазах внезапно вспыхнул огонек ненависти ко мне.

– У меня есть гостевой дом. Полностью изолирован от моего, – сообщил я и поправил пиджак, который мне хотелось уже снять.

– Конечно, есть. У всех здесь есть. – Она закрыла глаза в раздражении. – Я не такая, как вы все, мистер Харди. Я не могу… Я не живу такой же жизнью, как Мелинда и Анастасия, и…

– Не включай меня в этот список, – вмешался Дом, растянув губы в легкой улыбке. Она взглянула на него, и я заметил, как ее взгляд смягчился.

– Дом, ты же понимаешь, насколько это абсурдно, – сказала Эви моему брату.

Тот факт, что они подружились и он смог успокоить ее в этот момент, выводил меня из себя. Выводил, потому что я так не мог.

– Все, что изменится, – твое место жительства и статус. Всего на год, – напомнил я, пресекая ее дальнейшие попытки поговорить с моим братом. Это касалось только меня и ее. – Живи своей жизнью. Мы почти не будем пересекаться.

Я заметил, как она закусила щеку, и понял, что она сдалась.

– Если ты не справишься, я могу попробовать договориться с Мелиндой и Анастасией насчет йога-студии твоей мамы.

Она сузила глаза. Эверли не хотела ничего просить у этой женщины. И я понимал почему. Она была жестока к ней с момента их знакомства.

– Если мы это делаем, будут правила.

Я улыбнулся с чувством победы.

– Конечно, будут.

Она встала так резко, что стул отлетел назад, но я поймал его прежде, чем он упал. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.

– Мне нужно снова прочитать завещание.

– Если вы согласитесь, – миссис Джонсон прочистила горло, – будут дополнительные условия, которые нельзя огласить до третьего месяца вашего брака.

– Что? – хором воскликнули мы.

– Это, конечно, очень необычно, но уверяю вас – там ничего такого, с чем вы не справитесь, и…

– Нам нужно увидеть документы.

– Юридически я связана контрактом. – Она метнула взгляд на моих юристов. Ну, они же были юристами Карла. – Мои руки связаны, Деклан.

Я посмотрел на них всех.

– Вы понимаете, что я могу вас всех уволить?

– Конечно. Но мы лучшие, – заявил один из них. – И вы это знаете. Это его последняя воля.

Он что, плакал? Господи Иисусе.

– Черт, – я выругался и взглянул на братьев.

– Решай сам. Это твой и Эверли выбор. Мы поддержим вас, – сказал Димитрий. Как всегда, дипломатично.

– Сейчас или никогда, Деклан, – поторапливала миссис Джонсон.

– Ладно.

– Ладно? – взвизгнула Эверли. – Вы с ума сошли?

– Тебе нужна чертова йога-студия или нет? Мы сможем отказаться от этого всего через три месяца.

Она должна была понять, что мы потеряем все, если не согласимся.

Она сделала два глубоких вдоха и сложила свои пальцы, на которых не было никакого маникюра, в замок. Затем она потянула за ожерелья, спрятанные под воротником платья, и сжала их так сильно, что я знал – ее ногти впиваются в кожу. Она пробормотала:

– Я пожалею об этом.

– Я тоже, – пробурчал я и встретился взглядом с братьями. – Ни слова никому, пока я сам не сделаю заявление.

– Один момент. – Миссис Джонсон встала и открыла дверь. В комнату вошел высокий мужчина с седыми волосами в черном костюме. – Это наш священник. Я буду свидетелем, и мы вас поженим.

Все закружилось перед глазами в странном водовороте.

Мы повторяли клятвы, давали пустые обещания, брали на себя обязательства, в выполнении которых не были уверены.

Затем юристы положили перед нами документы. Они объяснили, что по условиям брачного контракта в случае развода наши финансы и активы делиться не будут. Мы подписали бумаги. Они зачитали условия завещания. Мы подписали бумаги.

Они протянули нам наше свидетельство о браке. Мы поставили свои подписи на этих чертовых строчках.