Следующим утром я впервые спустилась на завтрак в патио. Амир уже сидел за столом и едва не поперхнулся, увидев меня. Бросив вилку, он подскочил, чтобы отодвинуть мне стул. На столе было накрыто на двух человек.

– Откуда ты знал, что я спущусь? – спросила я с улыбкой.

– Я просил каждый день накрывать на двоих, ждал, когда ты сама захочешь позавтракать со мной, – сказал Амир с волнением, которое выдавало его внутренние переживания.

– Я решила, что так будет быстрее. Все равно потом мне придется сидеть с тобой в машине.

Он усмехнулся:

– Это так страшно?

– Смотря как ты будешь себя вести, – пожала я плечами.

– Обещаю вести себя хорошо, – произнес он, пытаясь не засмеяться.

Я посмотрела на него:

– Где сейчас Пол?

Улыбка сразу исчезла с его лица.

– Улетел домой.

– Это правда?

– Я всегда говорю тебе правду.

Я вздохнула:

– Значит, я теперь твоя вторая жена…

Он положил свою руку поверх моей.

– Это ничего не значит, это всего лишь формальность.

Я вспомнила, как когда-то, кажется уже очень давно, Стив употребил это же слово. И вот мы вместе теперь, не «несмотря», а «из-за» формальностей.

– А как же твоя первая жена? Где она? – спросила я.

Амир нервно сглотнул:

– Я же говорил, у каждого своя жизнь.

– Она приезжала ко мне в мастерскую. Почему же она не может приехать сюда?

– У нее свой дом, она никогда не бывала здесь.

Амиру не нравился мой допрос, но он старался казаться спокойным.

– А что будет дальше? Сколько ты будешь меня здесь держать?

– Я не буду тебя здесь держать. Но я надеюсь, ты будешь рядом со мной всю жизнь…

Я собралась возразить, но он приложил палец к моим губам:

– Ничего не говори сейчас. В тебе говорит обида, а не сердце. Лучше заканчивай скорее завтрак… – Он весело подмигнул мне. – Я буду ждать тебя в машине.

* * *

В дороге он, как и обещал, вел себя хорошо. Мы не обмолвились ни словом, лишь изредка он бросал на меня теплые взгляды. Спустя час машина остановилась в пустынной местности, я бы могла назвать ее очень широкой долиной, окруженной невысокими голыми скалами.

Я вышла из машины и сощурилась от яркого света. Амир протянул мне очки и шляпу.

– Надеюсь, ты не откажешься из вредности? – шутливо спросил он.

Я усмехнулась про себя, но сохранила серьезное выражение лица.

– Спасибо. Очень заботливо с твоей стороны.

Амир рассмеялся.

– Это развалины старого города, – сказал он, показывая рукой вверх. – Ему около тысячи лет, а может, и больше. Раньше в горе бил источник, но когда он иссяк, людям пришлось перебраться на новое место.

Я всмотрелась туда, куда он махнул. По всему склону были разбросаны постройки. Их сразу было и не заметить, потому что построены они были из серо-коричневого камня, который наверняка брали с этой же скалы.

– Как же он так хорошо сохранился? И его совсем не засыпало песком? – удивилась я.

– Последние несколько десятков лет люди постоянно чистят его. Есть специальный день в месяце, когда все желающие приезжают и помогают поддерживать его в хорошем состоянии. Сейчас это музей. Но многие семьи сохранили предания, старые сказки о жизни на этих горах, поэтому для них это священное место.

– И для тебя?

– Нет, – улыбнулся он. – Моя семья переехала в эти места, когда город уже был заброшен. Но в детстве я любил здесь бывать, мы все здесь облазили.

Я провела рукой по грубому растрескавшемуся камню одного из домов.

– Мы сможем подняться? – с сомнением спросила я, не видя вокруг ни одного человека.

– Сегодня город закрыт для посещения, но…

Амир хитро улыбнулся, и я рассмеялась, правда тут же опомнившись.

– Я скучал по твоему смеху, – сказал он, проводя ладонью по моей щеке.

Знакомые бабочки вспорхнули крылышками в животе. Я быстро отвернулась и пошла по тропинке, петляющей между развалин домов, пока он этого не заметил.

Это было так приятно – вновь идти вверх, гулять по горам, хоть и совсем непохожим на те, что я привыкла видеть. Природа здесь, в пустыне, будто застыла в строгом обличье. Язык не поворачивался назвать его скупым – он поражал сдержанной красотой и величественностью. Сухой климат обнажал все отметины на камнях, будь это дело рук человека или сила ветра, который бывает в этих местах беспощадным.

Я шла вдоль вытянутых домиков и думала о тех людях, что не побоялись поселиться здесь. Они не стали искать более приветливые для жизни места, выбрав именно это место, потому что научились понимать пустыню и любить ее.

На самом верху стояла башня, самая высокая из всех построек. Ее стены были исписаны туристами. Двери́, как и нигде, не было, и мы прошли внутрь сквозь низкое отверстие. Я запрокинула голову – над нами было голубое небо; крыша, конечно, тоже не сохранилась, зато каменная лестница, ведущая наверх вдоль двух стен, выглядела вполне целой, хоть и была перегорожена защитной лентой.

– Пойдем, – позвал меня Амир, перешагивая через ограждение.

Я покачала головой:

– Не стоит, снаружи тоже открывается отличный вид.

– Да я сто раз поднимался туда, и поверь, даже эти четыре метра имеют значение. Вид намного лучше!

– Нет, давай не будем рисковать. Здесь все такое старое! Не зря же она закрыта, – уперлась я, но он лишь посмеялся и пошел наверх.

– Клянусь, отсюда виден новый город! Поднимайся! – крикнул он через несколько секунд.

– Нет, я подожду тебя здесь, – твердо ответила я, намеренно не глядя в его сторону.

Раздался громкий треск. Я вскинула голову и увидела, как лестница растрескалась всего в паре метров от него. Меня охватил ужас.

– Стой, не двигайся, я сейчас позову на помощь! – крикнула я и побежала к выходу.

– Кристина, это не страшно, – засмеялся он. – Посмотри, здесь везде трещины!

– Боже мой! Что ты говоришь? А если именно эта развалит лестницу?

Я схватилась за стену, словно могла удержать дом, если бы он решил вдруг развалиться.

– Ты переживаешь за меня? – довольно спросил Амир.

От возмущения и неловкости у меня перехватило дыхание.

– Только за старую башню!

Амир ухмыльнулся и начал потихоньку спускаться. Опять раздался треск. Я закрыла глаза руками.

– Просто камни разговаривают, дорогая, не бойся! – весело сказал он.

Но я не открывала глаза, будто это могло помочь ему благополучно спуститься. Через секунду он сжал меня в объятиях. Я хотела отстраниться, но на его лице было столько счастья, что я невольно улыбнулась.

– Амир, ты сумасшедший! Это же опасно!

– А ты бы ухаживала за мной, если бы я сломал ногу?

– О боже мой! – воскликнула я и толкнула его в плечо. – Ты точно ненормальный!

Он засмеялся и закружил меня, потом на мгновение мы застыли, смотря друг на друга. Он медленно наклонился к моим губам, и меня окатила жгучая волна стыда. Я быстро опустила голову, чтобы избежать поцелуя. Он вздохнул и прикоснулся к моему лбу.

– Пойдем, нас уже ждут, – произнес он, беря меня за руку.

– Кто? – удивилась я.

– Увидишь, – улыбнулся он.

Мы спустились на несколько метров. Послышалось ржание.

– Нет… – с испугом посмотрела я на него.

– Я обещал, ты перестанешь их бояться! – сказал он.

– Амир, это не каприз, мне правда страшно! – воскликнула я.

– Ты даже не поздороваешься с ними? – хитро спросил он, сбегая вниз по дорожке.

Я мысленно выругалась на него, но пошла следом.

Два жеребца – редкой вороной расцветки, с черными гривами и черными хвостами – нетерпеливо переступали с ноги на ногу, качая головой вверх-вниз, словно пытаясь вырвать поводья из рук конюха.

– Мои любимцы: Вавилон и Зефир, – представил Амир, любовно поглаживая их по мордам.

В жеребцах чувствовалась порода: длинные грациозные шеи, выразительные умные глаза, высоко поставленные хвосты. Я протянула вперед руку, и один из них тут же уткнулся в мою ладонь теплым носом.

– Залезай! – скомандовал Амир.

– Нет-нет! – запротестовала я, быстро отступая назад. – Они очень красивые, но я правда не хочу…

Не успела я договорить, как Амир забросил меня в седло словно мешок. Я рефлекторно перекинула ногу, чтобы не свалиться. Увидев, на какой я высоте, я зажмурила глаза.

– Поехали! – радостно крикнул Амир, ловко запрыгнув на Вавилона.

– Нет! – только и взвизгнула я, как мой конь побежал следом, повторяя за своим другом.

Тело буквально окаменело от страха. Я прижалась к лошадиной шее, ухватившись за гриву. Я боялась даже крикнуть Амиру, чтобы он остановился, думая, что это может испугать Зефира и он тут же сбросит меня. Но мы спокойно скакали рысью, ничего не происходило. Размеренный темп его бега потихоньку успокаивал меня, и я осторожно распрямилась в седле, а через пару минут уже вовсю вертела головой.

Мы скакали по широкой каменной пустыне. Кругом возвышались горы – и больше ничего. Куда доставал взгляд, я не видела никого и ничего живого. Мы словно оказались на другой планете.

Я потуже взяла повод и вдела ноги в стремена.

– Готова быстрее? – весело спросил Амир, поравнявшись со мной.

Я радостно кивнула и пришпорила коня. Мы перешли в галоп. Ветер приятно обдувал лицо, чувство радости и легкости наполнило меня, и я засмеялась. Зефир реагировал на любое движение тела, им было на редкость легко управлять, хоть он и видел меня впервые в жизни. Мой страх совсем пропал, оставив все место восторгу.

Мы катались верхом не меньше часа, а когда вернулись к машине, я с грустью слезла на землю, обнимая на прощание Зефира, который, словно тоже не желая расставаться со мной, положил морду на мое плечо.

– Это твой конь теперь, – сказал Амир, подходя к нам.

– Что? – удивилась я. – Нет, Амир…

Я хотела напомнить ему, что при первой возможности собираюсь уехать из этого города, но он перебил меня:

– Ты можешь приезжать в конюшню когда захочешь. Или хочешь другого? – улыбнулся он.

Я ухмыльнулась: он подловил меня.

– Нет, мне очень понравился Зефир, – ласково потрепала я коня по гриве.

– Я очень рад! Значит, он твой! – довольно закончил Амир и, не дав мне возразить, спросил: – Ты проголодалась? Хочу заехать на обратном пути в мое любимое место, где готовят потрясающего барашка! Раньше каждую среду мы обедали там всей семьей.

– А какой сегодня день? – спросила я.

– Как раз среда, – весело ответил Амир. – Поехали!