Нужный мне дом нашёл без приключений. В подъезд входил дерзко и громко топая, в надежде, что тут закрысились какие-нибудь психопаты: очень уж хотелось затестить новый ствол.
Да, с офицера ствол я снял. Тяжёлый револьвер на восемь патронов, с пулями энергетического импульса. Короче, мощный огнестрел, но с зарядами, испускающими импульс, пробивающий энергозащиту. Такая хуйня и маломощную энергозащиту пробьёт и толстый броник. Просто и элегантно.
Как назло, в подъезде было тихо. Никаких пизданутых.
Поднялся на второй этаж. Чёрная дверь открыта, как и обещал козлоёблый.
Из тесной прихожей прошёл в единственную комнату тесной однушки. В её центре стоял стул, к нему примотан скотчем голый мужик. На руках порядком не хватало пальцев, лицо изрезано, уши сожжены. Он плачет.
– Я ничего не знаю… я ничего не знаю… – воет он.
– Это я уже слышал, – отвечаю я, подходя ближе. В моей руке зажат канцелярский нож. – Но если это правда, то тебе остаётся только терпеть, потому что я буду продолжать пытать тебя, пока ты не умрёшь, либо пока не расскажешь мне всё об этой организации и всё, что знаешь о Насильнике Максе и о Четыре Гвоздя.
– Я только заселяю… Мне ничего не говорят. Я просто отвечаю на звонки по объявлению и показываю квартиру… Потом они сами понимают, куда им идти. Ответ где-то здесь, в этой квартире…
– Если он здесь, то ты должен знать где. Я не поверю, что ты никогда не обыскивал квартиру сам.
– Обыскивал… Но ничего не находил… Наверняка, это могут найти только те, кому положено. Поищи…
Я молча оглядываюсь вокруг. Обыскать квартиру не проблема, если знать, что искать… Но я понятия не имею о том, что именно ищу. Знаю только, что те, кто был до меня, находили путь именно здесь…
Следующий час я потратил на поиски. Перевернул всю квартиру вверх дном: вывалил всё из шкафов, осмотрел антресоли, ящики стола, тумбочки, проверил все книги, наконец нашёл несколько запертых чемоданов в шкафу и начал взламывать один за другим, сев на пол рядом со шкафом. Внезапно моё внимание привлёк пожелтевший лист бумаги. Не знаю чем. Что-то в нём было не так…
Развернул, осмотрел. Вроде бы ничего необычного, только… Белый лист прямо на моих глазах превратился в карту, закатанную в мягкий пластик. На ней была обведена какая-то точка в глубине леса. Над отметкой появилась надпись: "НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ!".
Нашёл…
Я поднялся на ноги и обернулся. Выбитые окна, полная разруха, никакого стула, никакого пленника. Снова сглючило, блять…
Посмотрел на свою руку – она сжимала карту. Поднял к глазам, осмотрел.
– Не возращайся, блять… Да я вроде там пока и не был, так что это предостережение явно не для меня. Именно туда мне, походу, и надо…
Ладно, хули, надо сваливать. Другой отряд, походу, меня не встретит, так что вернусь к новым друзьям в высотку, поспрашиваю, как добраться до этой точки быстрее всего, потому что она, судя по всему, нихуя не близко. А заодно пожру чё-нить… Опять, сука, голодный.
Вышел на улицу. Решил обойти дом с другой стороны – мало ли ещё найду какую снарягу…
Нихуя не нашёл. Притормозил у трупа какого-то мужика в майке, дебильных синих трениках с петлёй под пятку и резиновых тапках, которые, впрочем, лежали неподалёку, а не висели на его ногах, так что, может быть, и я очень на это надеюсь, были и не его вовсе, хотя вряд ли… Короче, надеюсь, уёбка этого за дебильный прикид и убили, блять. Чмо безвкусное…
Услышал рёв. Поднял глаза.
На меня неслась огромная тошнотворная восьмирукая тварь со здоровенным выпученным глазом на всё тело. Она была, конечно, максимально уёбищной, но один хуй не такой мерзкой, как прикид дебила, который валялся у моих ног.
При всей своей огромности двигалась гнида очень быстро, и выхватил ствол я, когда она была уже в каком-то метре от меня.
Выстрел. Глаз лопнул, окатив меня какой-то горячей жидкостью.
– Фу, блять… – скривился я, стряхивая с себя густую слизь.
Пистолет в моих руках начал таять, стекая на асфальт. То же случилось и с бронёй – она начала плавиться, бурля чёрной краской.
Отбросил ствол и принялся быстро стягивать с себя броню. Она буквально растекалась у меня в руках.
Пиздец, блять… Только разжился снарягой, и на тебе, – расплавилась… Вот это я называю полной, сука, непрухой…
Хотя почему полной? Она была бы полной, если бы у меня кожа с мясом с костей стекали так же, как бронька. Так что, будем считать, что пока непруха средняя…
Но почему эта ёбаная слизь не разъела меня? Может, она безвредна для органики? Или для китайцев?
Додумать мысль я не успел: поднял взгляд от своих рук и увидел сотни разных тварей, несущихся на меня со всех сторон. В один миг улица утонула в их воплях.
Сука… С такой толпой я точно нихуя не справлюсь, даже со своими сверхспособностями… Надо съёбывать…
Обернулся, чтобы вдарить по съёбам, но весь двор уже кишел ими… Мне не уйти…
Ну всё, блять, вот так и закончится мой жизненный путь. Это ж надо так влипнуть. Где они ныкались вообще? Их тут, наверное, тысячи. Так-с… Что я имею? Пояс с ножами, пять патронов… Стоп – это всё расплавилось нахуй. Значит, у меня остались две смертоносные кувалды – мои кулаки. Можно, и даже нужно, добавить к списку вооружения мои ноги, потому что от моих вертушек за последние двадцать лет погибло больше людей, чем от рака простаты. Но даже этого убойного арсенала не хватит, чтобы убить столько тварей. Тысячу, может, я и раскидаю, конечно, но тут явно больше…
Короче, хуй с ним, – буду действовать по ситуации. Ситуация вывезет из любой передряги. В книге это бы, конечно, назвали "Роялем", но я не в книге, так что меня вывозит ситуация…
В небе что-то засияло.
Прикрыл глаза от слепящего света. По небу летел белоснежный единорог, а на нём сидел всадник: воин в золотых доспехах.
А вот и ситуация…
Опять же, если бы это была книга, то читатели, наверняка, сказали бы, что я совсем уже охуел от лени и даже не стараюсь придумывать хоть сколько-нибудь реалистичные сценарии спасения, но, как я уже говорил, я, блять, не в книге…
Единорог мягко приземлился неподалёку от меня. Всадник спешился. Его доспехи и, казалось, сама кожа сияли. Это был не человек, но ангел.
– Ебать мой хуй, – оценил меня взглядом он. – Роскошный китаец… Сегодня ты не умрёшь, потому что такое шикарное тело должно жить вечно…
Он принялся раздеваться.
– Слышь, ясноликий, – притормозил его я. – Ты это… понимаю, мысли у меня последнее время не особо натуральные, – но я не пидор. Если ты думаешь, что прилетел тут такой на лошади, наряженный, комплиментами меня обсыпал, и всё – я теперь тебя хуем угощу, то ты сильно ошибаешься. Так что давай-ка, одевайся обратно и уёбывай отсюда нахуй, пока я тебе твою лошадь в очко не запихал.
– Я лишь хочу отдать тебе свои доспехи, чтобы ты мог защититься от наступающих монстров. Господь любит тебя и не позволит погибнуть. Ни сейчас, ни когда-либо ещё…
Он снял броню и передал её мне.
Броня выглядела просто охуенно, и дважды меня просить её надеть, разумеется, не надо было.
Наряжаясь, я представлял, как охуеют козлоёблые, когда я вернусь в штаб в сияющих латах…
– Тебе понадобится и оружие, Прекрасный Чан.
В его руке из полыхнувшего синего пламени материализовался меч, пульсирующий энергией.
– Ну, теперь ты готов, – передав мне оружие, ангел посмотрел на меня с любовью. Не гейской, а скорее отеческой. – Когда устанешь драться, мой конь приведёт тебя к покою!
И… он радостно взорвался, забрызгав меня кровью и кишками.
Почему-то меня это даже не удивило. Вполне логичное завершение для подобной сцены, как мне кажется…
– Ну что, блять?! – яростно закричал я, крутясь вокруг себя и оглядывая толпу, подняв на изготовку меч. – Ща будет бойня, нахуй!
Взмах меча рассёк первых подобравшихся ко мне монстров напополам, словно они были сделаны из мягкого зефира. Меня снова обдало кровью.
Изображение мигнуло. В моих руках зажата арматура. У ног, рядом с моей бронёй, которую я почему-то с себя снял, лежит козлоёблый. Другие козлоёблые окружили меня, что-то говорят, уговаривают, успокаивают.
Изображение мигает. Передо мной снова чудовища. Не теряя времени, я начинаю танец смерти: кружусь в толпе, рассекая плоть, под горячим кровавым душем.
Изображение снова мигает. Я кручусь с арматурой, не подпуская к себе козлоёблых.
Монстров всё больше. Сколько бы я не убил, подступают всё новые и новые. Я начинаю терять силы. Да, я сильнее их всех, но даже я рано или поздно устану… Нужно убираться отсюда нахуй…
Словно услышав мои мысли, ко мне бежит, извергая изо рта жидкое пламя, единорог. Он поливает чудовищ, плавя их огнём и расчищая путь. Я медленно продвигаюсь ему на встречу, неистово рубя тварей.
Козлоёблые, взяв под руки, ведут меня к чёрному десантному мультилёту. Я замечаю, что одет в те самые уёбищные треники и майку. Нахуя я нарядился в одежду этогодохлого чмыря? Какой, блять, позор…
Наконец, единорог добирается до меня. Я забираюсь на его спину, и мы взмываем вверх. Выше, ещё выше, и вот мы летим низко над белыми облаками, ветер обдувает моё лицо, солнце греет кожу… Я чувствую себя прекрасно.
Сижу привязанный к креслу. Всё качается. Турбулентность. Гул энергомоторов. Походу, я в ёбаном мультилёте. Куда я лечу?
–Сэр, он же явно заражён! Зачем тратить время на эту задачу? Нужно возвращаться!
–Не важно, заражён он или нет. Мне не давали указаний не доставлять его в точку, если он заразится, так что приказ должен быть выполнен! Высадим в точке, а там пусть сам справляется…
–Да он же вообще не соображает!
–Мне насрать! Это уже не моя проблема!
Единорог начинает снижаться. Скоро его копыта мягко касаются земли. Я спускаюсь на тёплый, золотой песок. Передо мной расстилаются спокойные воды океана…
Как же здесь тихо… Не знаю, как долго я простоял тут, просто смотря на воду. Покой. Наконец-то покой…
Единорог взмыл в небо. Меня обдало ветром.
Стою около какой-то деревенской железнодорожной станции. Вижу высоко в небе улетающий мультилёт. Слышу вопли. Много воплей… Но кричат нихуя не из мультилёта…
Оборачиваюсь. Позади меня толпа. Сотни оборванцев с дубинами, бутылками, кирпичами. Они спешат ко мне, яростно крича.
Это ёбнутые…
–Эй, мужик! Давай за мной! Скорее!
Посмотрел, кто это кричит. Какой-то мужик с дебильными усами. Сука, я в жизни таких уёбищных усов не видел… Нахуя он их отрастил? Спор какой-то проебал?
С ним ребёнок – пацан в куртке с логотипом, изображающим рожу питбуля. Опасный, видать, поц…
Сука, в башке какая-то каша… Что вообще происходит?
Зажмурился.
Я был в квартире, потом вышел, нашёл труп. Зачем-то надел его одежду… Сука, ёбаные глюки. Козлоёблые привезли меня в нужную точку и бросили. Оно и не удивительно – походу, я на них с арматурой напал…
Погоди-ка… Это не та точка. Моя точка была в лесу, и там точно не было никакой ёбаной железной дороги…
Вопли ёбнутых звучали уже слишком близко…
Ладно, хуй с ним, потом об этом подумаю – сейчас нужно спасать свою жопу. Побегу за этим хуесосом с дебильными усами, надеюсь, он не в гей-капкан меня заманивает – типа яма с кучей пидорасов на дне: упал и всё – попрощайся с анальной невинностью…
Бежать пришлось недолго. Завернули за угол здания вокзала и увидели запаркованный автобус. Он уже был набит под завязку и явно готовился отправляться.
–Ты еле успел, мужик! – похлопал меня по плечу усатый еблан. – Залезай, ищи себе место.
–Ты тоже еле успел, дебил… – заметил я.
Но меня дважды просить не надо, так что, говоря усатому неприятные вещи, я забрался в автобус. Следом залез и усач с ребёнком.
Двери с шипением закрылись, автобус спешно тронулся с места, явно не желая давить психопатов, которые в любой момент будут тут.
Нашёл место у прохода. Второе было завалено сумками, чемоданами, короче, – вещичками.
Сел и сразу же притормозил усача, который пробирался через салон следом:
–Куда едет автобус?
–В смысле куда? – нахмурился усач. – В посёлок отца Анатолия. Там пока заражённых нет. Поживём ещё какое-то время спокойно – подумаем, что делать дальше. Я думал, ты из наших…
–Да из ваших, блять, из ваших, – махнул рукой я нетерпеливо. – Я не о том, блять, спрашиваю. Там лес есть?
–Лес? – не понял усатый. – Лес везде есть. Тут вон тоже лес есть…
–Да блять… Мне надо в определённое место попасть. Оно в лесу… У меня карта была… Погоди-ка…
Ощупал карманы. Слава, блять, богу, она со мной – видимо, козлоёблые позаботились…
Вытащил карту из кармана, показал мужику.
–Вот эта точка, далеко от деревни Алексея? Или как его там, блять, зовут…
Мужик взял карту и какое-то время разглядывал, нахмурив ебло.
–Вроде нет, – наконец заключил он. Сам лес этот точно в тех краях – в нескольких километрах от поселения, но вот через лес протопать придётся явно немало, да ещё и по корягам… А зачем тебе туда? Написано же вроде "не возвращайся".
–Тебя ебать не должно, – раздражённо вырвал карту из рук уёбка. – Там на обратной стороне написано, чтоб ты нахуй шёл.
–Ты чего грубишь-то?
–Нахуй иди, сказал!
Убивать не пришлось – он съебался, забрав своего пиздюка.
Так-с, что мы имеем? Я в автобусе, который едет в нужном направлении. Это хорошо. А что плохо? Плохо, что свисток у меня совсем громко засвистел. Я уже даже когда в реальность возвращаюсь, плохо понимаю, кто я такой…
Сука, жрать охота, пиздец, если честно… Не могу я о плохом думать на голодной желудок. Есть тут хавчик какой?
–Слышьте, ребята, есть у кого пожрать что??– спросил, обращаясь ко всем сразу.
Пассажиры пооборачивались. Бабки, тётки, дети, мужичья совсем мало. Одеты хуй пойми во что, с котомками…
– Внучок, у меня там в сумке шоколадки есть, – отозвалась бабка, сидящая в параллельном ряду, тыкая пальцем в барахло рядом со мной. – Пёстрая сумочка,в цветочек. Можешь взять одну, и мне тоже дай, а то проголодалась тоже… С утра даже не позавтракала.
Повернулся к шмотью.
Ну и какая сумка её? "Пёстрая, в цветочек", блять… Да тут все сумки пёстрые и в ёбаный цветочек…
В итоге перерыл все сумки. Но, как оказалось, не зря: нашёл чипсы, воду, шоколадки. Пока искал, разбил банку с каким-то зелёным вареньем или с говном облучённого – хуй знает.
Сижу теперь, жру, разбрасываю фантики как ебучая свинья. Бабка пару раз пыталась напомнить о том, что я ей шоколадку должен был, а я пару раз послал её нахуй: тут слишком мало шоколадок, чтобы с кем-то делиться.
Обожрался от души. До тошноты даже. Сижу теперь, смотрю в окно.
Погоди-ка… Куда мы едем? Что это за автобус? Я же в метро был… На нас напал белый Счетовод…
В ушах зазвенело…
Как я сюда, блять, попал… И куда я, ебать его мать, еду??
Блять, вспоминай, сука! Как ты сюда попал? Может, меня в плен взяли?
Да нет, тут одна пидормотина деревенская – это скорее я их в плен взял… Хотя, может, это автобус для пленных как раз? А сами мы в конвое каком-то едем, с бойцами невзъебенными?
Огляделся. Да нет. Только один автобус…
Осмотрел себя. Что на мне, блять, надето?? Где моя снаряга? Где обрез?
В голове словно что-то щёлкнуло. Я всё вспомнил. Еду к точке на карте…
Блять, это уже совсем хуёво. Это не глюк даже, а потеря памяти какая-то, частичная… Вот сука… Дела мои всё хуже и хуже.
Если я забуду, кто я и куда мне нужно, то точно не дойду до этой ёбаной точки…
А ведь осталось совсем чуть-чуть… Как же будет обидно, если я, будучи почти у цели, забуду всё нахуй и буду тут слюни пускать или в очко долбиться с волками, в лесу…
Внезапно мою голову посетила охуенная идея. Где-то в сумках, пока искал точиво, я видел маркер…
Снова зарылся в чужие шмотки.
Маркер нашёлся быстро.
Развернул карту, принялся на ней писать:
"ИДИ СЮДА, СУКА! ЕСЛИ ЗАБЫЛ, КТО ТЫ, И НЕ ЗНАЕШЬ, ХУЛИ ДЕЛАТЬ, ТО ПИЗДУЙ СЮДА, ЕБЛАН!!!"
Вроде нормально. Должен понять. Хотя… Лучше подстраховаться. Добавил:
"УЗКОГЛАЗОЕ ТВОЁ ЕБЛО, НЕ ТУПИ: ТЕБЕ СЮДА, А НЕ КУДА-ТО ЕЩЁ!!! ЕСЛИ ТЫ ВСЁ ЗАБЫЛ – ЭТО НОРМАЛЬНО, ГЛАВНОЕ – ИДИ СЮДА!!!"
Теперь заебись. Или добавить ещё информации? У меня же могут вопросы появиться, по поводу того, хули я таким ловким стал. Хотя, не буду объяснять. Оставлю интригу, чтобы дополнительная мотивация была дойти до этой ёбаной точки, а то я себя знаю: могу и хуй забить. Дописал ещё кусок:
"НЕ УДИВЛЯЙСЯ, ПОЧЕМУ СТАЛ ТАКИМ УМНЫМ И ЛОВКИМ, ТЫ ВСЁ ПОЙМЕШЬ, ПРИДЯ К ЭТОЙ ТОЧКЕ!!!"
Вот. Теперь точно ок.
Вот только… Наверняка, у меня возникнут вопросы и по поводу голубиных шуток. Я же ими просто как шлюха хламидиями сыпать стал.
Могу написать, что год прожил в компании гея, и что он так много нёс голубятни всякой, что я сам стал на голубином разговаривать. Да, это обман, конечно, но зато успокою себя, дам рациональное объяснение этой хуйне, чтобы не жить больше в страхе, что внезапно, сам того не желая, стану геем.
Да, так и сделаю… Пишу:
"ТЫ ДОЛЖЕН ЭТО ЗНАТЬ: ТЫ ТРАХНУЛ МУЖИКА!!! ТЕБЕ ПОНРАВИЛОСЬ!!! У ТЕБЯ БЫЛИ ЧУВСТВА К НЕМУ!!! ТЫ ПИДОР!!! СТО ПРОЦЕНТОВ!!! ПРИМИ ЭТО!!! ТОЛЬКО ТОГДА ЗАКЛЯТИЕ СПАДЁТ, И ТЫ ВСЁ ПОЙМЁШЬ!!!"
Лол, блять. Хотел бы я видеть своё ебло, когда это прочитаю… Сука…
С минуту пёрся от своей шутки – аж слёзы потекли. Все вокруг смотрели на меня, как на ебанутого, пока я не сказал, чтобы отвернули ебальники, а то поразбиваю их нахуй.
Погоди, погоди, дай-ка тогда ещё смуты наведу, раз уже кураж словил:
"И ПОМНИ: У ТЕБЯ НЕТ КРОВИ, У ТЕБЯ ПОД КОЖЕЙ МЕТАЛЛ: ТЫ МА…
Автобус резко тормознул. Я еле успел ухватиться за сидение впереди, но маркер улетел хуй знает куда. Вот сука…
Хуй с ним. Свернул карту и убрал в карман.
–Хули остановились-то?? – спросил я.
–Так светофор же! – крикнул водитель. – Сейчас поедем.
И действительно – поехали. Вот только…
Какой нахуй светофор? Мы на дороге просёлочной…
Автобус разгонялся всё быстрее. По колдобинам ехать на такой скорости в лучшем случае опрометчиво, но, кажется, только мне стало не по себе: остальные спокойно смотрели в окна, и им, вроде как, было совершенно похую, что их самих и их шмотки подбрасывает на кочках под самый потолок.
Я хотел было крикнуть водиле, чтобы он сбросил скорость, пока я не выбросил его в окно, но, примерно в этот же момент, автобус слетел с дороги.
Темнота.
Бегу по тоннелю метро. Свет нагрудного фонаря дёргается из стороны в сторону, шаги эхом отражаются от стен. Меня преследуют. Я не помню кто, не знаю зачем, но уверен в одном: я должен бежать от них.
Что-то меняется. Стены тоннеля, свод потолка… Они другие.
Под ногами земля, вокруг земля. Этот тоннель словно наспех вырыт кем-то огромным.
Жуткий вой. Что-то ползёт из темноты мне навстречу…
Останавливаюсь. Хочу вытащить обрез, но рука нащупывает лишь пустую кобуру. Проверяю нагрудную – тоже пусто.
Ёб твою мать…
Из темноты выплывает нечто: кровавое месиво, отдалённо напоминающее человека. Оно занимает весь тоннель и приближается слишком быстро: я не смогу ни убежать, ни обойти его…
–Папа? – спрашивает тварь уродливым голосом. – Что ты тут делаешь?
Внезапно в теле твари разрывается рана. Её края растягиваются, между ними виснут и опадают на землю под своей тяжестью толстые нити густой крови. Рана становится всё больше и всё шире.
В какой-то момент я понимаю, что это проход, и его размера хватит, чтобы я туда влез. Я пройду тварь насквозь. Это мой шанс… Или так, или она просто раздавит меня…
Делаю шаг в сторону, и тварь буквально наезжает на меня своей раной. Я внутри.
Тут жарко. Очень жарко.
Тварь, кажется, остановилась…
Вернуться назад?
Нет – нужно проверить, смогу ли я пройти здесь.
Иду через рану. Слышу, как толчками по артериям ходит кровь, вижу, как в стене "тоннеля" бьётся огромное сердце.
–Папа? – Слышу я глухой голос. – Что ты делаешь?
Стены тоннеля начинают сжиматься. Я прибавляю скорости, а вскоре перехожу на бег. Стены всё сжимаются. Сначала мне приходится пригнуться, но вскоре я уже не могу бежать – приходится опуститься на колени и ползти…
Вот мне сдавило плечи – приходится ползти вперёд, отталкиваясь ногами от плоти твари. Вскоре давление становится столь сильным, что я теряю возможность двигаться.
Не могу сделать вдох. Слишком тесно… Я задыхаюсь. Горячая кровь заливается мне в рот.
Я слышу хрип. Бурлящую в горле кровь. Но они не мои: задыхаюсь не только я, но и тварь…
Резко открываю глаза.
Автобус накренился, наполовину слетев в кювет и врезавшись в дерево. В салоне полный пиздец. Большая часть пассажиров мертва или в отключке, остальные творят какую-то стрёмную хуйню: баба в сарафане, например, стоя в проходе, лупит своего младенца об пол. Старуха, сидящаяя рядом со мной, срывает с себя одежду и воет. Тот самый усатый мужик, который мне с картой помог, уже голый, прошёл мимо меня. В каждой руке он держал хуй пойми откуда взявшиеся гранаты. Ещё одна баба, сидящая чуть впереди, крича от боли, срезала с себя кожу канцелярским ножом.
Надо отсюда съёбывать… Срочно…