– Вы кто, блять, такие? – поинтересовался я, недовольно осматривая шайку свидетелей моего унизительного падения. – То есть погоди, нахуй. Кто вы, – я знаю, – козлоёблые. Но что вы тут делаете? Козу потеряли?

– Отряд Серафим-012, сэр, – ответил хуй, визуально ничем не отличавшийся от остальных: никаких опознавательных знаков, шевронов или ещё какой хуеты, указывающей на его старшинство, – на нём не было. – Мы получили приказ доставить вас в точку "В".

– Доставь меня лучше в точку "Стейки с картошкой и солёными огурцами". Усталочень и жрать хочу. Я там, – ткнул большим пальцем за спину, – на вокзале, в заварушку попал нехуёвую: сотня вооружённых ебанутых, злобных, агрессивных, да ещё и со слонами. Всем известно, что я от драк не бегаю, так что пришлось резню устроить. Бойню, блять. Вот этими руками расхуярил человек пятьдесят ёбнутых. С вокзала выбежал, чтобы остатки сюда выманить и на свежем воздухе добить, так что ща недобитые повалят. Но раз вы здесь – то сами уже с ними доразберётесь, а то я, упал когда, спину, кажись, потянул. Там осталась пыль: человек двадцать – самых ссыкливых, кто в задних рядах прятался, так что вы, думаю, справитесь…

В животе заурчало.

Сука… А ведь жрать реально охота… Я ж думал, что никогда в жизни больше есть не захочу, после чаепития блевотного, а прошло сорок секунд и всё – опять голодный. Может, глисты у меня завелись?

Ну и ладно – я не жадный, хули, могу и себя прокормить и червяков.

– Тогда нам лучше не терять времени, сэр, – отозвался козлоёблый. – Нужно как можно быстрее доставить вас в точку "B". Это задача первостепенной важности.

– Первостепенной, говоришь? Так хули вы тут человека своего не оставили, чтобы узнать, когда я сюда приду, раз я для вас такой важный хуй? А если бы я два часа назад сюда пришёл? Я догадаться должен был, что вы сюда через пару часов приедете и ждать? Хоть записку бы, блять, оставили. Заодно указали бы в ней, что на вокзале ныкается сотня вооружённых психопатов, готовых растерзать любого бедолагу, забредшего в их угодья… Это хорошо, я человек подготовленный, спецназёр. А если бы лох какой зашёл? Да его бы, нахуй, в клочья порвали из-за вас долбоёбов…

– Простите, сэр, не хочу ставить вас в неловкое положение, но… – хуй в маске замялся.

– Ты уже поставил меня в пиздец какое неловкое положение, когда позволил зайти в здание полное поехавших головорезов, так что уж не робей теперь – добивай меня, блять.

– Хорошо, сэр.... Как скажете, сэр.... Сэр, наш отряд контролирует эту территорию посредством видео наблюдения, – затараторил козлоёблый, явно спеша закончить речь как можно быстрее. – Камеры установлены как по периметру здания вокзала, так и внутри него. Наш автономный штаб находится в замыкающем грузовике. Мы выдвинулись к вам сразу, как вы вошли на вокзал, и контролировали ситуацию внутри, по мониторам. Мы не оставляли никаких предупреждений об опасности внутри вокзала, потому что захватившие его заражённые не представляют угрозы: у них безобидное для посторонних помешательство. Среди них есть заражённые в латах, но они только картошкой гнилой кидаются и всё. Заражённые в латах ходили бы за вами, пока вы не покинете вокзал, и кидались картошкой, но холодное оружие применять бы не стали – им их вера не позволяет… Ещё раз прошу прощения, сэр, за то, что поставил вас в неловкое положение…

Оу… Неудобнячок вышел… Я-то тут рисовал им историю, в которой в жуткий замес попал, а они, значит, видели, как на самом деле всё было… И побег мой, позорный, стало быть, тоже видели…

–Погоди-ка… – как мужик поспешил сменить тему я. – Точка "В" – это Петергоф?

– Так точно, сэр. – охотно поддался козлоёблый. – Точка "В" находится в Петергофе. В настоящее время там…

– Расскажешь по дороге! Надо торопиться! В какую тачку мне залезать?

– В центральную, сэр.

Он указал мне на центральный в конвое грузовик и скомандовал всем грузиться.

Залезая в кузов, я надеялся, что этот уёбок поедет в другой машине.

Мои надежды не оправдались…

Не успел я усесться на мягкое сиденье бортовой скамейки и пристегнуть ремень (не хочу летать по всему кузову, если дорога окажется ухабистой, а водила – долбоёбом), как в кузов забрался этот пидор. Узнал я его по голосу, которым он раздавал команды. Он сел рядом со мной, но, слава богу, возвращаться к теме вокзала не стал, предпочтя заговорить о чём-то другом, делая вид, что забыл моё привокзальное фиаско:

– Там сейчас очень горячо, сэр. Назидатели пытаются прорвать оборону и войти в город. Притащили с собой Божьего Сына. В общем, всё серьёзно: приказано стянуть туда все доступные силы.

Меня подмывало спросить, что за Божий Сын воюет на стороне Назидателей, но я понимал, что короткого ответа не получу, а слушать пятиминутную, полную драматизма историю, желания не было. Так что в пизду: счастье в неведении.

– Говорят, грядёт решающая битва, и то, что происходит сейчас, – её начало. Назидатели бросят на нас всё и пойдут ва-банк. И это разумно, скажу я вам, потому что если мы потерпим поражение тут – то потерпим его везде. У нас не так много ресурсов осталось, назревает конфликт с МОИК, да ещё и утром стали поступать данные о случаях заражения К-вирусом. Ёбаный РПГ начал сводить с ума наших… Ой, простите за мат, сэр!

– Ты охуел, блять?? – изобразил крайнюю степень недовольства я. – Как ты смеешь своим грязным помелом унижать мой изысканный слух?? Я, блять, начитанный человек – меня от матов коробит! С дружками своими будешь материться, долбоёб, блять! Чтоб до конца поездки тебя больше не слышал, чмо ебучее! Понял, меня??

– Так точно, сэр! Понял Сэр! Прошу прощения, сэр! – отчеканил он и поспешно отвернулся.

– Ну и отлично! Сплющил своё ебало и смотри в другую сторону! Аж бесишь, блять!

Настала тишина… Заебись…

Долгое время я в полной тишине наблюдал через открытый тент едущий за нами грузовик, водила которого явно о чём-то пиздел с напарником, потому что постоянно поворачивал в его сторону ебло; наблюдал за бегущей следом за замыкающим грузовиком шаговой машиной, машущей на ходу щербатыми стальными клешнями; наблюдал пейзажи: разъёбанные деревеньки, пустыри, леса.

Идиллия, блять…

Но идиллия никогда не длится слишком долго. Во всяком случае в моей жизни. И эта идиллия не стала исключением…

В какой-то момент шаговая машина резко остановилась, – наверняка, зарывшись стальными ступнями в асфальт, ухватив при этом замыкающий грузовик за кузов. Мгновение, и вот шаговая машина уже поднимает грузовик в воздух на своих мощных руках и обрушивает его на землю. Дикий шум, скрежет металла, крики. Раздаётся стрельба…

– Прибавить газу! Увозите нас отсюда нахер! Быстро! – закричал козлоёблый, вскакивая на ноги и хватаясь за поручень под потолком.

Я на автомате хотел было дать ему в ебало за то, что снова открыл рот, да ещё и опять стал материться, но передумал: ситуация странная произошла, и нет ничего зазорного спиздануть что-то на матерном. Он же случайно, на эмоциях…

Взрыв. Мы уже были достаточно далеко, когда он поглотил грузовик и закрыл от нас шаговую машину.

– РПГ… – многозначительно сказал козлоёблый, возвращаясь на место.

– И что пилоту могло приглючить?

– Вряд ли мы это узнаем, сэр, – пожал плечами он. – Я видел много жутких вещей, которые творили заражённые, но редко у меня получалось догадаться, чем они были мотивированы в их безумии… Так что скажу лишь, что на эту шаговую машину очень рассчитывали наши ребята на передовой…

– Ну, теперь у вас есть машина посерьёзнее… Если есть чем заплатить…

Я не видел его лица, но он явно смотрел на меня с непониманием, так что пришлось указать на себя и уточнить:

– Я бы голыми руками разъебал семь таких шаговых машин, в одно ебало.

Снова тишина. Походу козлоёблый не сильно-то мне поверил. Вот уёбок: видел бы ты, как я слона ножом захуярил… Нет, про слона я ему рассказывать не стану – это же история для провокации драк, как я говорил, потому что никто в неё не поверит, а сейчас мне не нужно драться – мне нужно доехать до точки без приключений. Хотя, судя по тому, что за последние минут тридцать уже успел ёбнуться пилот шаговой машины и разъебать со взрывом один грузовик – шансов доехать без приключений у нас очень, блять, мало…

Короче, пусть себе не верит. Я-то знаю, что реально разъебал бы семь таких хуёвин. Со своими-то сверхспособностями…

Дальше ехали в тишине, но не долго. Минут через пять или десять, грузовик остановился.

– Выходим, господа! – встал с места козлоёблый. – На дороге завал…

– Это у тебя предчувствие такое? – поинтересовался я.

– Это у меня связь с водителями, сэр, – постучал себя по шлему козлоёблый.

– А это у меня кулак Смерти, – показал ему свою колотушку. – Которым я тебе в ебало дам, если дерзить мне будешь, чмо.

Толкнув охуевшего пидора плечом, спрыгнул из кузова на асфальт.

Чуть прошёлся. Огляделся.

Остановились посреди улицы: слева пятиэтажка, а справа высотка – этажей тридцать, наверное, – считать впадлу. Впереди, перед первым грузовиком, поперёк дороги стоит обгоревший автобус. Вокруг него уже суетятся солдаты – цепляют тросами, видимо, чтобы стянуть с дороги.

– А объехать по соседним улицам никак? – вновь проявил любопытство я, обратившись к спустившемуся следом козлоёблому.

– База дальше по этой улице, сэр. Дорогу всё равно надо освободить, чтобы иметь прямой отход в Санкт-Петербург. Задержимся буквально на несколько минут. Тем более не ясно, что там на соседних улицах за ситуация: тут же боевые действия в нескольких километрах, считай. При попытке обогнуть затор можем лишь потратить лишнее время.

И действительно. Стрельбу и шум заварушки тут было слышно очень хорошо. Хуй знает, почему я не обратил на это внимание раньше. Нет, правда: шумело пиздец как, а я только сейчас заметил.

Прошёл вперёд, к автобусу, обогнул его сбоку, глянул на улицу: раздолбанная дорога, побитые снарядами, и хуй знает, чем ещё, дома, машины все стащены с дороги на тротуары, видимо, чтобы освободить путь.

– Собаки! – заорал кто-то, а в следующий миг раздался взрыв. Меня бросило на угол здания, и, конечно же, я успел подставить руки и не уебаться в него башкой.

Пизжу – нихуя я не успел подставить никуда руки и уебался в угол башкой.

Отрубился. Снова. Или почти отрубился.

Взрывы, стрельба, крики сквозь дикий звон в ушах. Ёбаная катавасия, мешанина злоебучих звуков. Нихуя не понимаю…

– Заберите Господина Йонга! Уходим в здание! – расслышал я чьи-то команды.

Кто-то поднял меня под руки и куда-то потащил. Я хотел открыть глаза и посмотреть, что вообще происходит, но почему-то не смог этого сделать: я словно бы спал и бодрствовал одновременно: слышал, но хуёво соображал, что происходит, где я и кто.

Стрельба, крики, снова стрельба. Звуки выстрелов глушили теперь куда сильнее: мы явно зашли в здание…

Отключился.

Стоюна лестничной площадке перед обитой кожей дверью. Хочу открыть её, но не могу. Сколько раз я приходил сюда? Сколько раз пытался найти в себе силы войти. Там, в квартире, в спальне лежат останки моих сестёр, отца и матери. Должны лежать…

Из-за двери раздаётся рёв. Оглушающий, жуткий, полный ненависти и боли. Дверь срывается с петель и сносит меня.

Темнота.

– Зачистить этаж! – кричал какой-то голос.

– Что делать с випом?? – спросил кто-то прямо над моим ухом.

– Оставь тут! Если не может стоять – положи на пол!

– Слышь, друг, постоять сможешь? – спросил голос у уха.

– Д… Д-даа, – пробормотал я, пытаясь понять, что происходит.

Нащупал под рукой что-то твёрдое.

Слава богу, не чей-то стояк…

Стена. Твёрдая стена.

Сука, где я? Что случилось? Кто кричит? Что, блять, происходит? Как много ёбаных вопросов…

Опёрся о стену. Открыл газа. Передо мной длинный просторный коридор: побитый кафельный пол; толстые ржавые трубы, идущие по пожелтевшему от сырости потолку; по сторонам – шпаклёванные гипсокартонные стены, которые никто не удосужился покрасить, и светлые деревянные двери, установленные по обе стороны коридора через каждые несколько метров.

– В сторону, мужик! – грубо пихнул меня кто-то, оттолкнув к стене.

Мимо прошагала компактная стрелковая установка с оператором, облачённым в чёрную броню. Проходя мимо, оператор на мгновение повернул голову в мою сторону. Лицо защищала чёрная маска с нарисованной на ней белой угловатой козьей мордой. Из сурового вида глазных прорезей тускло светило синим светом.

Шаговая машина – по сути тяжёлый пулемёт, защищённый многослойным полимерным прозрачным щитом и имеющий две механические ноги. Такая херовина шла, повинуясь рукам оператора, ведущего её за две рукояти: она чутко реагировала на все его движения и могла не только развивать скорость вплоть до скорости человеческого бега, но и круто разворачиваться на месте, приседать, подниматься по ступеням и даже переходить в режим тарана, чтобы выносить запертые двери.

Шаговая машина, ведомая оператором, ушла вперёд метров на семь. Из глаз оператора ударил яркий синий свет. Он провёл взглядом по левой стене коридора, а затем, развернувшись, просканировал стену справа. Наконец, он повернулся в мою сторону и стал разъяснять ситуацию специальными жестами.

Хер знает, зачем он это делал: понял только, что справа за стеной, походу, прячется двадцать два человека, а слева – восемь. Что мне делать с этой информацией? Заказать на всех хавчик с доставкой?

В следующий миг моя голова чуть не взорвалась к ебеням. Этот мудак начал потрошить стену одной бесконечной очередью, ведя стволом из конца в конец. Почему-то в этот момент мне вспомнились "Спартанцы", обстреливающие поселение огородников. Двери разрывало в щепки, стены – в труху и пыль, и эта пыль быстро залила коридор. Так быстро, что уже через мгновение сквозь её плотные облака я видел лишь вытянутое дульное пламя неустанно хуячившего пулемёта.

Закашлявшись, я отвернулся. За моей спиной сквозь серый туман на меня смотрели десятки синих глаз… Пыль хлынула в мои лёгкие, дышать было невозможно, я начал задыхаться, упал на колени, а потом и вовсе распластался на полу. По моей спине стучала цементная крошка, в ушах шипело. Я попытался вдохнуть, не получилось.

Нужно свалить отсюда нахер…

Снова отрубился. Блять…