Так, блять… Не паниковать… Нельзя поддаваться панике… Короче, если сейчас она захочет угостить меня морковкой – надо отказываться. Надо отказываться и от морковки, и от сосисок, и вообще от всего – даже от ёбаного рукопожатия, потому что в реальности, скорее всего, пожимать придётся не руку, а член, и не своей рукой, а своим ртом, да и не пожимать, а слюняво так, от души, жамкать…

Ёбаный рот… Ёбаный рот… Ёбаный рот… Я попал. Почему-то вспомнился Леха Шлёп-Шлёп: был у меня такой друг – как-то застали его насаживающимся на кукан неприкаянному бродяге… И вот подумалось чего-то: а что если его тогда тоже приглючило? Что если он и не знал, что ему бомжара с чёрного хода колбасу в магазин заносит? Может, он, бедолага, в глюках по-другому всё видел: на батуте прыгал, весело хохоча, на мотоцикле по кочкам катался, или вон, просто на бабу в шубе смотрел, размышляя о всяком, и даже не подозревал, несчастный, что на самом деле его бродяга утюжет, яйцами по жопе шлёпая…

– Господин, не желаете купить свежей рыбы? – снова ворвалась в мои размышления пизда. – Она не из реки, не подумайте! Только утром муж привёз с залива! Очень вкусная – второй день едим!

И нахуя мне эта рыба всралась? Да и рыба ли это вообще? Ей-то заебись – пизде этой, – она-то с глюков на реальность хаотично не переключается и никогда не узнает, что на самом деле она, может, и не баба даже, а мужик; а одета не в шубу, а в свою собственную жену, ну а в руках не вёдра держит, а двух друзей, хуи раздрачивающих в ожидании, пока я соглашусь их "окуньков" отведать… Короче, эта мразь всю жизнь в неведении проживёт и никогда не узнает, какой хуйни понатворила… А вот мне такого счастья не досталось… Мне вот сейчас приглючит, что я носок, и будет меня уёбок какой-нибудь через жопу на ногу натягивать, а по вечерам стирать и на бутылку натягивать, чтобы форму не потерял, и всё бы ничего, но только потом я в себя приду и буду жить с неприятными воспоминаниями, порванной жопой и безвозвратно утерянным самоуважением…

Нет, мне все эти глюки в хуй не упёрлись и рыба эта, ебучая, тоже… Так что сейчас дам этой бабе с ноги в ебальник и буду надеяться, что действительно ногой ей в рожу засадил, а не рожей насадился на член…

Хотя, погоди-ка…

Сердце моё застучало ещё сильнее, только на этот раз не от ужаса, а от внезапно вспыхнувшей в груди надежды…

– А ну-ка покажи, сестричка… Чё у тебя там за рыбка?..

Подошёл ближе, пизда поставила вёдра на асфальт, я заглянут в одно.

Человеческие кисти, куски человечины, хуй знает с каких мест отрезанные, несколько кошачьих голов и требуха....

– Вууух, блять!.. – с облегчением выдохнул я.

Слава ёбаному богу… Походу пока меня не глючит. Тёлка, может, и одета не по местной моде, но в вёдрах у неё самая обычная мертвечина, а значит всё заебись, потому что если я вижу старую добрую расчленёнку без мистики и фантастики – значит, всё со мной в порядке – я в реальности…

Охуенно… настроение и свойственный мне задор сразу вернулись. Надо подыграть девчонке тогда, хули…

– Говоришь, утром муж привёз? – принялся сверлить "рыбу" взглядом и чесать подбородок, словно примеряясь к покупке…

– Да-да, ваше благородие, этим утром наловил! – закивала девчонка усердно. – Два месяца всё собирался, никак с работы не отпускали, и вот ночью сегодня вырвался на рыбалку наконец!

– И второй день, говоришь, её едите? – поднял взгляд на неё, хорошенько наполнив скепсисом.

– Второй день, ваша светлость! Уж и сами объелись, и детей закормили. Насолили, сколько банок хватило, и знакомых поугощали! Вот остатки решили людям хорошим за недорого отдать – побаловать рыбкой хорошей!

Какое-то время задумчиво смотрел на неё. На самом деле я, конечно же, ни о чём не думал, потому что ситуация была предельно ясная: шлюха пытается меня нахлобучить.

– А не пиздишь ли ты мне часом, подруга?

Сделал шаг и крепко ухватил сучару за ворот шубы. Глаза её надулись от ужаса, она разжала руки – вёдра упали, рассыпав содержимое по асфальту.

– Милостивый сударь, как можно? Зачем мне вас обманывать?

– Затем, чтобы втюхать мне рыбу из Фонтанки, чтобы я потом превратился в Сестру Боли и ебался с мужиками…

– Я бы никогда не стала!..

– Заткни своё ебло! – отвесил шлюхе звонкую оплеуху. – Теперь будешь отвечать только правду. За каждую попытку меня наебать – минус глаз. Поняла меня??

– Да, ваша светлость! – запищала она. – Я никогда бы не…

– Не пизди без дела! – въёбал ей ещё раз. – А теперь отвечай без оскорбляющей мой интеллект лжи: где рыбу взяла, тварь??

– Муж с залива привёз, ваша светлость!

Выхватил нож и ткнул суку в глаз.

Улица утонула в её вопле. Глаз стёк по щеке, оставив густой кровавый шлейф.

– Хорош, блять, придуриваться! – легонечко, почти нежно, въебал ей с кулака в ухо. – Не так уж и больно! Как комарик укусил…

Понадобилось несколько минут, чтобы привести суку в чувство и объяснить, что она либо будет отвечать на мои вопросы, либо сдохнет. Наконец она, закрыв осиротевшую глазницу ладонью, уставилась на меня умоляющим взглядом одинокого глаза.

– Напоминаю, что отвечать нужно честно, потому что пиздежь придётся обменять на собственный же глаз, а он у тебя последний. Тебе же нужен этот глаз? Как ты, блять, без него дорогу домой найдёшь, а? Как ты, сука, без него дорогу домой найдёшь, спрашиваю?!

– Никак, ваша светлость…

– То-то и оно… Короче, отвечай как на духу: где рыбу взяла, мразь??

– В Фонтанке наловила!!! – зарыдала она. – У меня дети голодные! Второй день не евши! Что мне делать-то оставалось?! Старший ещё и собаку в дом приволок – а чем мне её накормить-то, если им даже, детям родным, дать нечего???

– То есть ты решила меня на страшную смерть обречь или на становление мутантом жутким, чтобы на мои бабки детей своих накормить??

– Да может и не случилось бы с вами ничего! Это же сказки всё! Про рыбу эту! Много кого знаю, кто ест её, и ничего с ним не случается!

– Так что же ты сама её, сука пиздлявая, не жрёшь тогда??

– Я.... Я… Я ем её, сударь! И детей кормлю! И мужа! Рыба-то хорошая! Просто если сказала б вам, что она с Фонтанки, вы бы покупать-то не стали! А рыба хорошая и не ядовитая никакая – сами увидите, потом спасибо скажете и за добавкой придёте!

– Ага, приду, блять… С шестнадцатью пришитыми к брюху руками и просьбами меня трахнуть, чтобы я родила себе нового донора рук… Ты действительно не замечаешь, насколько нескладно пиздишь?? Ты, блять, только что мне сказала, что дети два дня не ели!

– Так ведь я же рыбу только утром наловила, ваша милость!

– Сука… – я прикрыл глаза и попытался вернуть самообладание. – То есть вместо того, чтобы детей, два дня не евших, накормить, ты пошла её, рыбу эту злоебучую, продавать?

– Я хотела денег заработать, ваша милость! У мужа день рождения! Думала, подарок какой возьму! У него куртка вся дырявая, – хотела новую взять, чтоб его порадовать!

– Заткнись, короче, нахуй! – потеряв только что вернувшееся самообладание, въебал ей в ухо ещё раз. – Всяких пиздоболов я встречал в своей жизни, но ты… Сука… Честно говоря, я не считал, сколько раз ты мне сейчас спиздела, но глаз у тебя, в любом случае, остался только один, так что поступим мы вот как: ткнул мразь ножом в последний глаз, а затем пырнул в живот и оттолкнул гниду от себя ногой.

Уходил под ласкающие слух вопли, катающейся по асфальту, истекающей кровью, ослеплённой суки.

Вот же ж блядина… Пусть на самом деле эта "рыба" вряд ли кого убьёт: максимум обблюёшься или кровью посрёшь недельку, но она-то в глюках живёт и по-другому ситуацию видит. Подошла, мразота, хотела впарить мне отраву, смерть продать жуткую. Наверняка, это потому что я китаец. Расистка ебаная… Точнее даже фашистка. А с фашистами у меня разговор короткий…

Хмурый и сердитый шёл ещё минут восемь. Крики уже не было слышно.

Стало совсем как-то прохладно: уши начали зудеть от холода, рукам тоже дискомфортно. Вот, блять, – надо было у этой суки шубу забрать. Шёл бы сейчас как сутенёр, но зато с комфортом. С другой стороны, ушам моим это бы вряд ли помогло, да и в кровище она вся, так что, может, и похуй.

Наконец дошёл до Обводного канала. Стоило выйти из-за угла, как ебальнику моему стало совсем хуёво: ледяной ветер принялся яростно обдувать его с реки. Сощурился и прикрыл глаза рукой.

На мосту стоял мальчик…

Лет десяти, в тёплой куртке и шапке. Держал что-то на руках.

Перешёл дорогу и направился к пацану. Оказавшись совсем близко, разглядел, что он держал на руках: щенка. Маленького мохнатого пёсика. Пёсики – это заебись, вот только…

Хотел было снова перепугаться, забеспокоившись, что теперь-то точно попал в глюк, но почти сразу передумал.

Пиздюк, щенок… Вспомнилась история бабы ослеплённой жаждой продажи ядовитой рыбы: в ней как раз фигурировал сынок со щенком. Понятно, это не делало менее странным тот факт, что он стоит тут, на продуваемом ветрами мосту, с собакой на руках, но ведь и его мамаша ходила по пустой улице с вёдрами, полными человечины и кошачьих голов, и доёбывалась до китайцев, так что яблочко от яблоньки, хули…

– Дяденька, купите щеночка, пожалуйста… – пропищал пацан жалобно, как только я оказался достаточно близко.

– Ты для магазина своего место подебильнее выбрать не пробовал? Или тут рыбное место? Кстати, о рыбе: у тебя мамка есть?

– Да, дяденька, есть… – закивал пиздюк.

– Я бы не был на твоём месте так в этом уверен, пацан…

– Ч…Что? – глаза пиздюка расширились. – Пп…почему это, дяденька? Вы знаете мою маму? Что-то случилось??

– Да нет, не боись, – махнул рукой я. – Просто время сейчас неспокойное, сам знаешь, вот и говорю: если утром мамка у тебя была – это нихуя не означает, что и сейчас есть. Мало ли её психопат какой ножом пырнул. Могло же такое случиться? Могло. Ты вот стоишь тут, собаками торгуешь, жизни радуешься, а она, может, тут неподалёку от боли вопит, по асфальту катается. Может, даже её не только в живот пырнули, но и глаза выкололи. Но это я гипотетически, разумеется, говорю, то есть теоретизирую. Знаешь такое слово – "теоретизировать"?

– Н-н…нет, д-дяденька… – на глазах пиздюка выступили слёзы.

– Не знаешь, значит… Хуёво, конечно… А книжки читаешь?

– Н-н-нет,.. Ддд....д-дя-д-д-денька…

– Книжки, значит, не читаешь… То есть неучем растёшь ебаным… А как вот ты думаешь: благодаря чему человек в космос полетел? Благодаря книжкам? Или умениющенков продавать, да честных людей наёбывать?

– Ккосмос? Я н-н-не знаю, ч-что такое космос, д-дяденька…

– Ну пиздец, блять, подрастает поколение – не знают, что такое космос… Хуй с ним. Давай сменим тему, а то я нервничать начинаю, когда узнаю, что кто-то про космос нихуя не слышал… Скажи-ка лучше, нахуя ты собаку продаешь? Да не боись ты – чего дрожишь? Я тебя в речку не выкину – я ж не ебанутый какой. Просто щеночком очень заинтересовался – всегда собаку хотел завести – вот и выспрашиваю…

Пацанёнок расцвёл буквально на глазах. Реально, блять: как услышал, что я собачку купить хочу, выпрямился, вытер слёзы, порозовел, и почти даже заулыбался, но почему-то резко передумал и напустил на себя грустный вид.

– У нас совсем нет денег, дяденька, и мама говорит, что мы не можем этого щеночка себе оставить… Четыре дня уж как сами ничего не ели – собачку нам не прокормить…

В его голосе было что-то знакомое.... Интонация, манера говорить…

– Не прокормить, говоришь? Послали бы папу на залив – рыбы наловить: там, говорят, столько рыбы не ядовитой – ёбнишься… Но это хуй с ним – о другом разговор.Пёс-то хоть породистый?

– Не знаю, дяденька – я его в подъезде нашёл. Их трое там было – двое умерли, а этот живой оказался…

– Да ты что?.. Ужас-то какой!.. Несправедлива жизнь к щеночкам, скажи?

– Да, дяденька, очень жалко щеночка. Мама сказала, что просто на улицу выгонять нельзя – он много дней мучаться будет, прежде чем от голоду не помрёт, поэтому послала меня утопить, чтобы быстро всё закончить, чтобы долго не страдал…

– Но у тебя оказалась в наличии предпринимательская жилка, так что ты, вместо того чтобы топить пёсиля, решил его какому-нибудь лоху за деньги впарить?

– Я спасти его хочу, дяденька! – пиздюк состроил ангельский ебальник. – Очень жалко пёсика… Совсем недорого прошу! Вот сколько вам не жалко?

– Недорого, говоришь?.. Хмм… Надо подумать… Дай-ка сюда.

Взял щенка за шкирку – поднял перед глазами. Повертел какое-то время, прицениваясь.

– Нее… Чёт хуйня какая-то, – отклонив свою голову, резким движением выкинул пёсика, нахуй, в речку.

Пёсик даже не взвизгнул – улетел молча, с гордостью. Мужик.

– Дяденька, что же вы?! – уже во второй раз выпучил глаза мальчик.

– Шапку сюда дал, чмо! – злобно перебил я, сорвав с него шапку.

Нахлобучил её себе на голову.

Тесная, но не слишком… Мои уши наконец-то были спасены от ебучего холода…

– Во… – зажмурился от облегчения. – Теперь заебись…

– Дяденька, вы пёсика выбросили! – верещал пацан, не обращая внимания на проёбанную шапку. – В речку! Он же утонет! Теперь заплатить придётся, а то я папу позову!

Сука, не даст насладиться моментом… Так звонко кричит…

Взял пацана за шкварник и тоже выкинул в речку.

Крик пиздюка оборвался глухим ударом.

Ударом??

Развернулся, перегнулся через перила, глянул вниз…

– Упс…

Воды в Обводном канале не было. Пиздюк, с неестественно вывернутыми ногами, валялся на камнях, из-под его руки торчали лапы пёсика. До свежеиспечённых покойничков было метров десять.

Да уж… Чую, в этой семейке коммерсантовменя точно запишут в список нежелательных клиентов…