Удар твари оказался чуть менее разрушительным, чем я ожидал. Я думал, что её здоровенные кулаки просто сомнут вагон к хуям, типа как ботинок, наступивший на пивную банку, но на деле услышал только глухое "бух", словно слон насрал на крышу с ветки дерева. То есть, получается, удар оказался не "чуть менее разрушительным, чем я ожидал", а вообще нихуя не разрушительным.
За первым ударом последовал второй, потом третий. Бух, бух и нихуя толку. Собаки продолжали стучать ебальниками об обшивку вагона примерно с тем же успехом, то есть нихера ни с каким.
Паники в груди быстро поубавилось. Я ожидал, что сейчас будет дико скрипеть металл, в раскуроченные стены начнут лезть уродливые собаки, я буду отбиваться от них, забравшись на верхнюю кровать в своём купе и крича как перепуганная сучка, а их будет становиться всё больше, они станут забираться друг на друга, подбираясь ко мне, и вот наконец одна сможет впиться зубами в мою голень, затем до меня достанет вторая, третья, и вот я уже на полу, а они яростно жрут меня, словно свиньи упавшего в загон пьяного фермера, который неделю забывал их покормить по синей лавочке.
Сейчас же мне начало казаться, что я в относительной безопасности: эта стая бесполезных долбоёбов побеснуется ещё минут тридцать и, осознав тщетность происходящего, съебёт обратно в ту нору, с которой выпиздилась, лизать друг другу яйца или чем там занимаются собаки обычно, а я тем временем спокойно решу вопрос с машиной на путях и поеду дальше.
Перспективки неплохие, хотя было бы неплохо успеть незаметно припиздить одну из псин для своих нужд: я бы сейчас пожрал жаренных рёбрышек, пусть даже и собачьих. Хотя, на чём я её жарить буду?
Из гастрономических размышлений меня вырвал сильный толчок, – поезд качнуло, – и звук разбитого стекла. Судя по поднимающейся руке здоровенной хуёвины – только что она ебанула поезд в бочину и разъебала-таки одно из окон. Мои мечты о том, что твари съебут, убедившись, что тут ловить нехуя, разбились вместе со стеклом.
Надо срочно найти, в каком купе пробоина – наверняка, сейчас туда полезут ёбаные псины.
Рванул из тамбура в вагон и по коридору, открывая одну дверь за другой. Все окна перепачканы слюной и кровью, но целы…
Тут, из купе впереди, в коридор выпрыгнула жуткая псина: сырое мясо, сочащееся кровью, злобный слюнявый оскал, утробное рычание – низко опустилась к земле и сверлит меня злобным взглядом. Да уж, тут явно будет недостаточно потрепать гниду за ухом, чтобы добиться её расположения…
– Хороший пёсик… – я поднял ладони и слегка пригнулся, голос мой звучал максимально не агрессивно. Я понимал, что это вряд ли поможет, но, как говорится, утопающий хватается за соломинку.
Псина выстрелила в мою сторону, как ёбаная ракета. В смысле побежала. Хуй знает, была ли она полна радости и собиралась облизать мне руки, или всё же хотела вцепиться в мою мошонку, дербаня её, как сдутый мячик, но на всякий случай я встретил её своим коронным ударом в ебососину.
Псина, взвизгнув, ёбнулась в стену, а затем на пол. Она сучила быстро лапами и невидящим взглядом водила по сторонам. Глухой нокаут, ёбта…
Не успел я порадоваться разблокированному достижению "к хуям вырубил собаку ударом ноги", как из купе вылетела ещё одна псина, а следом ещё и ещё. Эти гниды высыпались словно рыбы из опрокинутого ведра. Их было реально дохуя.
Ну всё, блять, пошла жара…
Люди с ободранной до мяса кожей пытались добраться до меня, подражая голосами злобному собачьему рычанию и лаю. Они спотыкались друг о друга, падали, пробовали встать, но на них падали другие "псины".
Новые люди всё выпадали и выпадали из купе. Их становилось слишком много. Не для меня, конечно, – в узком коридоре я мог целый день сносить им ебальники, набивая рекорд в свежеразблокированное достижение, – а для себя: уёбкам было очень сложно пробраться ко мне: кровь, гной и хуй знает что ещё, сочилось из их оголённого мяса – создавая скользкий соус, не позволяющий им ухватиться друг за друга и выбраться из под массы своих пизданутых товарищей. Бедолаги сплетались в один тошнотворный осклизлый клубок, словно черви, и никак не могли из него выпутаться.
Короче, следующему прописал в ебальник я только минуты через полторы. И примерно в этот момент я понял, что что-то не так…
На меня же нападали собаки, а не люди… Стая вывернутых наизнанку собак. А сейчас я вижу голых людей с содранной кожей и при этом даже не заметил этой внезапной перемены…
Что, блять, происходит?
Думать долго не пришлось.
РПГ.
Злоебучий вирус РПГ. Он опять начал на меня действовать – вот что, блять, происходит…
Ёбаный твой рот: я снова вижу мутантов. Я снова ёбнулся…
Хотя как снова: я всегда был ёбнутым, конечно, но раньше это было в хорошем смысле, в мужественном: убить мог кого, деньги отнять, руку сломать по приколу, но обычно я не видел чудовищ, потому что чудовищ, блять, не существует. А сейчас я поверил в эту здоровенную зубоголовую гориллу и вывернутых наизнанку собак так просто, словно для меня это была какая-то обыденная хуйня.
Сука… Хуёвые мои дела. Сейчас опять всё забуду, а потом, как отпустит, буду полгода охуевать, вспоминая, какой хуйни успел отчебучить… И это ещё, блять, если отпустит вообще. Может, же и не отпустить. Сейчас вон чутка попустило, но в любой момент может снова накрыть.
Новый уёбок подобрался на расстояние удара. Я залепил ему ногой в ебальник, но без всякого удовольствия. Мир вдруг окрасился в серые цвета. Моя обычная жизнерадостность и позитивный настрой куда-то улетучились, настроение пропало, и даже разбивание ебальников не приносило больше удовольствия… Захотелось нарядиться в платье и плакать.
Насчёт платья я, конечно, преувеличил, да и насчёт плакать тоже, но сука, вот за что мне вся эта хуйня? Чем я заслужил все эти ужасы? Неужели я плохой человек? Сегодня меня приглючило, что я бью по ебальнику собаку, хотя на самом деле я бью человека, а завтра ведь может приглючить, что я насаживаю на лезвие ножа человека, а на самом деле я зарежу кошку.
Аж передёрнуло от этой мысли. Я не хочу стать убийцей милого котика…
Ебаный твой рот, был бы у меня сейчас пистолет, бля буду: застрелился бы нахуй не задумываясь, чтобы не дай бог не стать мерзким котоубийцей…
Хотя тут я драматизирую тоже, излишне. Я ж не особо-то котов и люблю: однажды на спор, за рожок патронов, воткнул хвостатому в бочину нож. Точнее, спор был как раз о том, что я смогу тесак кинуть так, чтобы у него аккурат под брюхом воткнулся, но я тогда бухой был, а синька мне меткости никогда не прибавляла.
Зато в другой раз спор я выиграл и сумел натянуть двух котов на ноги, типа как сапоги – через жопы, хотя пацаны убеждали, что это нихуя невозможно. Помню, как их мамка выпученными глазами разглядывала мои новые тапки, а я ржал как ебанутый. Прикольно было. Ну, то есть тогда это показалось прикольным: я бухой же был, а сейчас-то понимаю, что пиздец это был, а не "прикольно".
Ещё один бескожий уёбок добрался до меня. Этот встал в полный рост, то ли забыв, что он, блять, собака, то ли типа "встал на задние лапы". За затылок подтянул к себе и засадил в ебасосину с локтя пару раз. Принялся душить, завалив на стену.
О чём я там думал? А, о котах…
С тех самых пор котов я больше не трогал. Хотя, если подумать, то котов я с тех пор никогда и не видел. Может, слухи обо мне среди них поползли нехорошие? Типа "Ходит тут узкоглазый один, по приколу котов как сапоги натягивает" – я б тоже с таким фруктом повстречаться не захотел бы на их месте.
Вот сейчас, кстати, подумалось, что самые стрёмные вещи я исполнял бухим. Хотя, почему "сейчас подумалось"? Давно, блять, подумалось. Примерно тогда, когда я котов на ноги натянул. Я ж поэтому и бухать перестал: столько хуйни по синьке натворил, что хер кто поверит – скажут фантазёр ебучий…
Пока я душил одну "псину", другая подобралась снизу и хотела укусить за ногу. Оттолкнул и пригляделся к роже той, которую душил. Вроде сдохла. Отпустил и принялся хуячить ногой по голове ту, что пыталась кусаться. Хуячил долго, но без искорки. Наконец башка с треском лопнула, выплюнув глаза.
Ладно, хуй с ним: нет у меня сейчас настроения людей убивать.
С этой мыслью отошёл чуть назад, зашёл в купе и закрыл за собой дверь.
Сел на диван. Приуныл.
Почему же меня опять приглючило? Вроде же антидотнул меня капитан. Может, пока я в тюрячке сидел, книжки читал, тут пацаны новую версию РПГ релизнули? Но лицо со шрамом рассказал бы мне такую новость… Хотя, может, он и сам не знал, или ему похуй было. А, может, этого он и хотел? Может, я типа крыса подопытная, и они на мне проверяют новую версию своего вируса ебучего?
Версия явно не притянута за уши: вон у них и баба какая-то за мной следит. Поезд остановили аккурат там, где заражённые есть, да и машина эта на путях… Кто её на пути-то выгнал? Собаки, блять?
Ох, чую тестируют на мне хуйню какую-то, суки…
Вагон снова качнуло. В дверь яростно заколотили руки ёбнутых. Без особого желания я выглянул в окно и в тот же миг охуел от вида "Гориллы".
Это чудо пиздоватой инженерной мысли состояло из деревянного каркаса, обитого десятками, если не сотнями, людей. Но самое охуительное было то, что это говно реально работало как огромное существо. Обитый людьми каркас рук, к примеру, действительно сгибался в локте, благодаря соединению из кучи человеческих мышц, тянущихся из раскуроченных, но живых тел и грубо сшитых друг с другом. То есть все люди на руках Гориллы синхронно напрягались, сокращая свои мышцы, и рука сгибалась в локте. А "Спинные мышцы" из людей, прибитых к спине здоровенной хуёвины, тянули руки, поднимая их вверх. Примерно по тому же принципу работали и ноги. Вместо головы у здоровой хуёвины стояло заточенное бревно. А вот сфинктера на груди не было: вместо него была пластиковая синяя бочка, удерживаемая несколькими людьми, пришитыми и прибитыми к деревянному каркасу тела ногами. Разумеется, тварь эта двигалась очень неуклюже, медленно и постоянно теряла равновесие, падая на одно из "колен", роль которых исполняли хребты пары неудачников, но всё же она действительно функционировала, пусть и совсем не так, как меня приглючило до этого. Теперь, собственно, стало ясно, почему её удары по крыше были такими слабыми: такая уебанская конструкция не была способна передать дохуя энергии при ударе. Кстати, пальцы у Хуйни тоже были, и их роль выполняли руки пары бедолаг на каждой руке.
Вокруг Гориллы на четвереньках толкались люди. Хуй знает, сами они содрали с себя кожу или сдирали её друг с друга, но факт остаётся фактом: кожи на них не было – одна сплошная кровоточащая гноящаяся рана. "Собак" было много. Сотни, если не тысячи. Они суетились вокруг здоровенной Хуёвины, ползали на четвереньках, выли, лаяли, рычали. Те, что оказались в первых рядах, прыгали на поезд, хуярили в него головами.
Короче, надо отсюда уёбывать. Это была единственная мысль, родившаяся в моей голове в ответ на всё только что увиденное. Я всякой хуйни повидал, и это не самая пизданутая, но я точно не хочу находиться тут ещё хоть сколько-нибудь долго, потому что вид этих припиздков, занимающихся совершенно ёбнутыми, даже для меня, делами, вгоняет в тоску.
План такой: выбраться из поезда так, чтобы пизданутые меня не заметили; оттолкать машину с путей так, чтобы пизданутые этого не заметили; вернуться обратно так, чтобы пизданутые меня не заметили. Главное – снова не ёбнуться в процессе выполнения этого плана и не начать ловить новые глюки, а то покажется ещё, что я сам собака: сдеру с себя кожу и буду до конца дней бегать в этой ебучей стае или стану частью Гориллы, а место там осталось разве что на роль хуя – не люблю, когда меня дрочат.
План понятен, теперь пора всё детализировать.
Для начала нужно подумать, как выбраться из поезда. Хотя тут всё просто: выбить окно в первом вагоне с противоположной от платформы стороны, – уёбки тут громко лаят, скулят, хуячатся об стены, так что вряд ли услышат, как я вынес стекло.
Теперь нужно подумать, чем разбить стекло, потому что в поезде они, наверняка, крепкие, и шансов руками
их
разъебать куда меньше, чем стёкла машины. Хотя… Эта хуевина же как-то одно разбила… Да похуй – это не показатель: она хуячит по дуге шесть метров крепкими головами неудачников, получивших роль кулаков.
В общем, надо раздобыть что-то твёрдое и тяжёлое. Можно, конечно, вырвать какую-нибудь деталь, но хуй знает, сколько на это уйдёт времени, да и что вырывать-то?
Огляделся вокруг: стол, перила, спинки, дверная ручка – всё не то.
Не – хуйня, короче.
Стоп. Есть же ящики со всяким медицинским оборудованием. Там точно найдётся что-нибудь тяжёлое…
Поезд качнуло: Горилла снова ебанула в стену рукой.
Хорошо хоть за дверью вроде тихо стало: видимо, все, кто додумался залезть в поезд, разбрелись по вагонам или съебались обратно на улицу, поняв, что ловить тут нечего.
Ладно, план есть, нехуй тут рассиживаться – нужно действовать, пока эти пидорасы не решили сделать из вагона своё гнездо и все сюда не завалились.
Встал, приоткрыл дверь, охуел.
Поздно, блять. Их там уже под потолок…