Сижу в купе. Недавно проснулся. Спать в поезд ништяк: качает, ритмично стучат колёса, никто не мешает, и не нужно беспокоиться, что тебя трахнет какой-нибудь медведь, унюхавший твою жопу из леса – поезд он хуй догонит. Заебись, короче. И, кстати, теперь понимаю, почему такие поезда называют "Чух-чух": реально чух-чухают, суки.

Из минусов: нет хавчика. Я обошёл весь поезд и не нашёл в нём ничего, кроме ящиков со всякой медицинской или научной хуетой, которые натаскали сюда Стражи. Пустые купе, пустые вагоны, включая вагон-ресторан. Я дошёл и до кабины пилота, или кто там управляет поездами, но, оказалось, что этим поездом никто нихуя не управляет, точнее управляет, походу, автопилот, потому что поезд сбрасывал скорость перед поворотами, разгонялся на прямых отрезках и вообще, вёл себя, как вполне управляемый. В моменте я подумывал спрыгнуть с него и съебать к хуям по своим делам, но потом вспомнил, что дел у меня особо-то никаких и нет. Вернуться обратно в свой город? Хули я там забыл?

Короче, решил, что хер с ним: пока поиграю в это "загадочное путешествие", предложенное шизиком с наспех заштопанным ебальником, а там видно будет: найду занятие поинтереснее – сольюсь.

Вот и сижу теперь: пялюсь в ебучее окно от нехуй делать. Деревья, деревья, деревья – ненавижу, блять, деревья. Самое хуёвое, что я в душе не ебу, сколько мне ещё ехать. Хотя нет, самое хуёвое, что хавчика нет. Сука, даже пообедать не дал, пидор, а я ведь за последние полтора года привык хорошо питаться, по три раза в день, с компотиком, пирожными и горячим супом. Эх, надо было оставаться там. А что? Сказал бы "иди на хуй", да не стал бы выходить из камеры. Может, подрался бы ещё, покричал, поупирался, и всё – дело в шляпе, ведь, как я понял, этот поезд никого не ждал и отъезжал строго в определённое время, иначе нахуй бы меня этот кривоёблый поторапливал так.

Хотя, хули сейчас-то размышлять уже? Проебал я свой шанс на спокойную жизнь с пиздатым хавчиком и книжками, проебал…

Книжки… Я б ща книжечку почитал бы, ох почитал…

Прошло ещё хуй знает сколько времени. Я успел окончательно заебаться смотреть в окно, поспать, погулять по вагонам, выцарапать на столе найденным на полу саморезом кучу матерных слов и хуёв разного размера, а за окнами по-прежнему был один сплошной лес, чтоб ему обосраться. Хотя пизжу – иногда мелькали поля, станции, небольшие деревни какие-то, но они так быстро проносились за окнами, что не успевали разбавить собой нескончаемые виды лесов хоть в сколько-нибудь значимой мере.

Словно прочитав мои мысли, деревья за окном отступили – поезд поехал через поле.

Может, спрыгнуть тут? Ягод поискать, или, может, белку какую найти и палкой захуячить, а то жрать охота, пиздец: в животе урчит так, что уши закладывает.

Поезд начал сбрасывать скорость. Сначала я решил, что подходим к повороту, но мы ехали всё медленнее и медленнее. Вот мы уже едва плетёмся – так оттормаживаться можно, только если на разворот собрался идти…

Неужели приехали, блять? Перегнулся через стол, чтобы видеть подальше вперёд состава. Я, конечно, не бывал в Петербурге, но это явно не он: ко мне приближались деревенские дома, неасфальтированные дороги, кусты, трава, ларьки какие-то, припаркованные автобусы, полусгнившие.

Нет, это точно не Петербург…

Наконец, поезд со скрипом остановился на станции.

Качнуло.

– Внимание, поезд не может продолжать движение: на путях посторонний объект, – сообщил безучастный женский голос из динамиков над окном. – Вам придётся очистить пути, Йонг.

Сначала я думал шугануться от неожиданности, но потом опомнился: на меня, блять, гигантская человеческая тефтеля нападала: стыдно теперь даже вздрагивать от такой мелочи, как внезапно раздавшийся из динамиков голос, пусть даже он и обратился персонально ко мне.

– Хуёнг, – огрызнулся я с невозмутимым видом. – Никуда я, блять, не пойду. Я к вам в работнички не нанимался. Сами сюда пиздуйте и очищайте свои ебучие пути.

Понятно, что связь односторонняя, но, думаю, они и без слов поймут, что хуй я клал на их просьбы, когда никто так и не метнётся выполнять их приказы. Пусть высылают ремонтную бригаду, или кто там должен такие вопросы решать. Я пассажир, блять, а не раб.

– Никто кроме вас этого сделать не сможет. Вам нужно поторопиться, Йонг: деревня заселена активными заражёнными, и поезд привлёк их внимание. Они скоро будут у вас.

Нихуя себе… Так связь двухсторонняя? Надо сохранить ебальник невозмутимым – мало ли у них тут и камеры в купе есть.

На всякий случай закинул ноги на стол и по-царски откинулся на мягкую спинку:

– Чё ты там кудахчешь, курица? Какие-ещё заражённые? Чем заражённые? Надеюсь, не гонореей?

– Вирусом РПГ. Вам нужно поторопиться – времени осталось совсем мало.

Ну охуенно, блять… Мне, конечно, было скучно, но отбиваться от толпы ебанутых – это не то развлечение, которого мне не хватало. Отбиваться… Чем отбивать-то? Сука… Чую, как очко моё начинает сжиматься от напряжения.

Держи себя в руках, ссыкло узкоглазое! Надо выглядеть максимально расслабленно: я морской, блять, котик – мне всё похую…

– Слышь, девчуля, не подскажешь, чем мне отбиваться от ёбнутых? Тут оружие есть вообще какое-нибудь? Мне, конечно, всё похую: я и руками могу людей убивать, но пулемётом с лентой на пять сотен патронов вышло бы побыстрее: мы всё-таки торопимся же, да? Ещё гранаты бы не помешали, и, может быть, огнемёт, хуй знает… Всегда мечтал из огнемёта в людей пострелять. Хотя из огнемёта, может, и не стреляют… Как это тогда лучше наз…

– На поезде нет оружия, – перебил меня голос.

– Слышь, блядина, ещё раз меня перебьёшь, я тебе… – начал было возмущаться я, но осёкся.

А что я этой шлюхе сделать-то могу? Да нихуя по сути. Вот этим она и пользуется: базарит со мной надменно так, по-охуевшему, словно я человек второго сорта. Может, я и китаец, но уж тёлке-то по ебалу дам в лёгкую. Попадись ты мне, тварь невоспитанная, – вкусишь ярости дракона… Сейчас надо чем-то угрозу свою закончить, а то почует безнаказанность – наглеть начнёт, может и до подъёбочек дойдёт: буду потом оставшиеся хуй знает сколько дней ехать под её шутки про то, что у китаёз маленькие члены и глаза такие узкие, потому что они полжизни щурятся в попытках свои хуи разглядеть… Думай, короче, Чан, думай, – последнее слово должно остаться за тобой…

– Ещё раз меня перебьёшь, я тебе на динамик нассу, тварь, – наконец сориентировался я.

– На поезде нет оружия, Йонг, – повторил голос, но на этот раз я почувствовал в нем нечто, чего раньше не замечал. Нечто едва уловимое… Страх – вот что это, блять. Схавала сука, зауважала дядю Чана…

Надо развить успех и сжать поплотнее:

– То есть мало того, что вы не снабдили меня хавчиком, положив хуй на мои потребности в питательных веществах, так ещё и оружия не оставили, зная, что может произойти какая-то вот такая хуйня? – в голосе я постарался оставить достаточное количество возмущения, но не истеричного, бабского, а мужского, брутального и холодного, словно лёд.

– Вам нужно поторопиться, Йонг. Они уже близко.

Ладно, хуй с ним, – разговор не о чём. Понятно, что нет тут оружия и понятно, что никаких ништяков я себе выторговать не смогу. Придётся, видать, опять всё самому разруливать, но мне не привыкать. Пойду посмотрю, что там за преграда на путях, хули. Надеюсь, грузовик с точивом.

Встал с места, потянулся, чтобы показать насколько я смелый, и насколько мне всё похуй, и пошёл в тамбур. Двери закрыты.

– Слышь, тёлка, ты ещё тут?

– У вас возникли какие-то сложности, Йонг?

– Да не, блять, с чего ты взяла? Застрял тут без еды и оружия в пустом поезде, к которому несётся толпа каких-то пизданутых, но это обычная для меня ситуация – вполне комфортная. Хотел спросить, нельзя ли ещё бешеных собак выпустить стаю или волков-людоедов? А то как-то слишком заебись всё…

Пизда не ответила. Наверняка, микрофон отключила и со смеху там катается от моего охуенного сарказма.

– Слышь, подруга, двери как открыть?

Тишина. Блять, надеюсь, не переборщил с сарказмом, и эта сука не умерла там со смеху.

Раздалось шипение – двери разъехались в стороны.

– Спасибо, блять, – буркнул я, выходя на станцию.

Тут зябко. Я в одной хлопковой рубашке и спортивных штанах с кроссовками. Добавлю ещё один минус к своему отзыву за эту поездку – теперь их пять: нет еды, нет оружия, нет тёплой одежды, нужно самому освобождать пути и самому отбиваться от ёбнутых. Короче, ребятам явно надо поработать над сервисом.

Пошёл по платформе к морде состава. Солнце едва грело – к зиме что ли дело идёт, блять? Никаких пизданутых пока не было видно.

Может, меня вообще наебали? Причём наебали не только с ёбнутыми, но и с затором на путях. Типа просто хотели выгнать из вагона хуй знает где, а поезд сейчас возьмёт да уедет.

Но зачем им это?

Да хуй его знает: может, у них приколы такие, держали же они меня полтора года в камере ради разговора с каким-то шизаком, хотя он мог мне просто по рации позвонить или письмо прислать со своими историями дебильными.

А нет, отбой: вот он – "затор", ебучий.

На путях стоит машина. Старая разъёбанная проржавевшая легковушка. Ну, не так уж всё и плохо: такую я и в жало откачу, не вспотею даже.

Услышал какие-то вопли. Обернулся. К станции приближался… Полный пиздец.

Огромная тварь высотой, наверное, с трёхэтажный дом. Бежит, словно горилла, отталкиваясь от земли не только ногами, но и руками. Головы нет, вместо неё к небу торчит массивный, заостряющийся кверху, костяной нарост, типа ро́га или клыка. Кожи у твари нет, а мощные бугрящиеся мышцы, покрывающие всё тело, сочатся кровью. Грудная клетка чудища периодически с глухим треском раскрывается, оскаливаясь острыми зубами-рёбрами и открывая взгляду кожаный сфинктер, подозрительно напоминающий гигантское собачье очко.

Очко ассоциировалось у меня именно с собачьим не просто так, а из-за свиты чудовища: оно бежало в стае окружающих его самого мерзкого вида псин. Эти псины были обычного собачьего размера, но шкура их словно вывернута наизнанку, демонстрируя кровавое мясо. Собаки, не жалея себя, толпились под ногами чудовища-вожака, и даже отсюда был отчётливо слышен жалобный скулёж раздавленных бедолаг.

– Да что это, блять, такое?.. – вслух удивился я.

Обернулся к машине: до неё метров тридцать. А ещё толкать хуй знает сколько.

Посмотрел на тварь. До неё метров триста.

Сука… Что ж делать-то? Не хочу оказаться под открытым небом, когда собаки будут тут. Но если спрячусь в поезде, то у меня едва ли останется возможность освободить пути…

Вот, блять, надо было слушать пизду из динамика и торопиться. Но кто ж знал, что всё настолько серьёзно-то?

Думай, думай, Чан… Ты же умный парень, начитанный…

Тридцать метров. Тачка может оказаться на ручнике, так что надо будет бить стекло. Можно будет попробовать разбить его кулаком, но лучше заранее найти камень. Получается, нужно пробежать тридцать метров, найти камень, разбить стекло, дёрнуть ручник, вылезти, оттолкать машину, плюс тридцать метров дороги обратно до поезда, и ещё столько же до двери в мой вагон, потому что открыта только одна она. Ну и на эти размышления я потратил полминуты, и чудовища теперь на треть ближе, чем были…

Нет, нихуя не успею, а эта собачья лавина меня просто смоет нахуй, если настигнет на открытой местности – их тут не меньше тысячи.

В пизду, короче. Спрячусь в поезде, а там подумаю: может, они вообще мимо пробегут, если не заметят…

Быстро хуячу к своему вагону. Залетаю в тамбур.

– Слышь, тёлка, закрой дверь, срочно!..

Тишина. Дверь остаётся открытой.

– Алё, пизда, блять! Закрой дверь!

Она чё там, чайку отошла сделать? Нашла, блять, время, шлюха тупая…

– Да отдуплись ты там уже нахуй! ЗАКРОЙ ЁБАНУЮ ДВЕРЬ!!!

Раздалось шипение – двери закрылись.

Слава, блять, богу…

– Вы не освободили пути, – сообщил голос.

– Да ну нахуй, правда?? Может, ты сама, блять, пойдёшь их освободишь?? Там горилла размером с ебучий небоскрёб, пизда ты тупая!

– Не могу подтвердить информацию. Вижу только объект высотой около пятнадцати метров.

– Ну, может, и преувеличил слегка… Не доёбывайся, короче – пятнадцатиметровая горилла ничуть не хуже мне жопу разорвёт, если я на улице останусь.

Выглянул в окно в двери́. Пиздец был уже совсем близко…

– Оружия реально никакого нет? Подумай, блять! Мне очень нужно, – я снова посмотрел в окно, оценив здоровенное чудовище с клыком вместо башки. – Может, ракетомётик какой-нибудь завалялся где?..

– В поезде нет оружия, – всё так же праздно ответила шлюха. Ей-то явно заебись там, в диспетчерской или где она сидит…

– Слушай, поехали тогда, может, короче, потихонечку? Там тачка-то легковая – поезд её точно с путей столкнёт.

– Я не могу отправить поезд дальше, пока на путях преграда. Это опасно для вашей жизни.

– А здоровенное чудовище не опасно, блять, для моей жизни??? Газуй отсюда нахуй, я те говорю!

В следующий миг по корпусу вагона застучали врезающиеся в него, словно град, собаки. Вагон закачало.

– Вы должны освободить путь, Йонг.

Вот же ж шлюха, а… Не дай бог я тебя когда-нибудь встречу…

– Ты вообще видишь, что за окнами происходит, мразь??? Как я нахуй туда выйду??? Ты тупая, ёбан…

Я хотел сказать ей не меньше двух десятков оскорблений, но на платформу запрыгнула здоровенная тварь и занесла над собой здоровенные кулаки, через миг обрушив их на поезд…