– Сними, заебал.
– Нет.
– Да сними, ёбт.
– Нет.
– Не буду я тебя больше пиздить. Сними, говорю, морда уродская, блять. Всё нормально будет.
– Нет. Третий раз я на это не поведусь. Сниму в поезде.
Вот пидорас… Ссыкло ебаное. Заковал в наручники, как крыса, пока я в отключке лежал. Ну да, – я попытался пару раз ему в ебучку засадить, но я же так, по-дружески, чисто реакцию проверить: не подрастерял ли в скорости старичок. Разве это повод меня скручивать? Иду теперь как зэк по этим заебавшим белым коридорам.
– Ты хоть спереди бы руки мне сцепил что ли, сука. Идём быстро, споткнусь ещё – смотри, какой пол твёрдый, а я даже подстраховаться не смогу, рожу точно себе расхуячу.
– Ничего страшного.
– Слышь, блять, тебе с твоим раскуроченным ебальником, может, и "ничего страшного", а мне есть что терять: я красивый. Кстати, а что с еблом-то у тебя приключилось? Проверял, сможешь ли гранату раскусить?
– Неудачно побрился…
– Ох нихуя себе… Оно шутить умеет… Я бы поаплодировал, но наручники мешают – может, снимешь на минутку?
– Наручники не мешают аплодировать.
– Морально, блять, мешают, уёбок ты бессердечный. Ведёшь меня, как животное какое-то, – на привязи. Куда мы идём вообще?
– Я уже говорил – на поезд.
– И далеко ещё?
– Нет. Вокзал у самых Белых Стен. На поверхности.
– Я тебя сейчас, наверное, расстрою, но город у нас тоже Стеной огорожен, так что на поезде ты отсюда хуй уедешь.
– Я никуда и не поеду. Поедешь ты.
– Ну тогда это, блять, все меняет, конечно. Ты тупой что ли? Стена вокруг города, уебень, – уехать по путям нельзя.
– Можно.
В этот момент нам навстречу из-за угла вывернул Счетовод.
– Двадцать семь, семнадцать, сорок два, четыре, пятьдесят, восемьдесят один.
– Что это за говно вообще? – спросил я, проводив взглядом протопавшую мимо хуйню.
– Охрана.
– Слышь, заебал уже односложными ответами. В кандалы меня заковал – в себя поверил? Я те ща с ноги в висок пропишу.
– Ты говорил, что мои долгие разговоры тебя утомляют.
– Ну так говори не долго – не коротко. Средне, блять… Меру знать надо. Долбоёб…
– Это автономная самоуправляемая система поддержки инфраструктуры и персонала Белых Стен. Продукт биоинженерии и плоти Гелиона. Разработка наших специалистов. Эти существа выполняют функции по охране объектов, уборке, ремонту. Оказывают помощь сотрудникам.
– А что за цифры они пиздят? Что значат?
– Всегда что-то разное. Цифра восемь может значить "Да", а через мгновение содержать в себе описание охранных маршрутов на неделю. Это зашифрованный метод общения между Сторожами.
– А нельзя, чтобы они обменивались данными молча, блять? Типа волнами или чем там, а не заёбывали окружающих математикой…
– Наверное, можно. Эти системы разработаны на основе плоти Гелиона, и мы не имеем широких возможностей по их настройке. Плоть Гелиона в своей сути работает, как человеческая фантазия: то есть в ней больше творчества, чем науки. Если быть точным, то в ней вовсе нет науки.
– Вот сейчас очень захотелось тебе въебать, если честно… Нихуя не понял из той хуйни, что ты сказал. Какая нахуй плоть Гелиона? Какая нахуй фантазия? Ты, походу, сам живёшь в мире своих фантазий каких-то, пизданутых. Отдуплись уже, ёб твою мать…
– Гелион создаёт миры в своём воображении. Из абсолютной пустоты. Для этого он не пользуется какими-то правилами – он создаёт их сам. А раз он создаёт их, значит, может и изменять. Это куда проще, чем может показаться. Разработка на основе плоти Гелиона больше похожа на игру с воображением: если нам что-то нужно – плоть даёт это и вплетает в правила нашего мира, изменяя его под новые правила. Конечно, только при условии, что нам это действительно нужно, и это не будет противоречить планам и правилам Гелиона. Но если…
– Слушай… Не хотел тебя перебивать, но я тут подумал: всё-таки было лучше, когда ты отвечал односложно…
– Хорошо, – спокойно ответил уёбок и заткнулся.
Слава, блять, богу. Минут десять мы прошли молча. Просторные коридоры сменялись просторными помещениями, просторные помещения – просторными коридорами. Всё вокруг было покрыто ебучим белым пластиком, освещение было ярким, и в целом казалось, что я попал в какой-то фантастический фильм с низким бюджетом, которого хватило только на один вид футуристичного материала.
– Долго ещё? – не выдержал я, пройдя очередной заставленный белыми скамейками хаб-развилку на кучу сходящихся коридоров.
– Скоро будем у лифта.
– А пушки мои мне отдадут, я надеюсь? Козырный обрез в первую очередь интересует.
– Твоё оружие было отправлено вместе с капитаном в конечную точку твоего маршрута. Чтобы у тебя было ещё два повода туда попасть.
– Два? Надеюсь, второй – не капитан, потому что этот пидор – скорее повод забить хуй на все поводы и никуда не идти. То есть я не пойду туда, если в качестве приза мне опять придётся слушать истории этого космического долбоёба.
– Ты сможешь забрать только обрез, оставив капитана там, хотя я уверен, что ты отправишься туда в первую очередь именно, чтобы спасти Плэйна, а не своё оружие. Тебе свойственно скрывать свои чувства под сарказмом, пренебрежением и неприятием, так что…
– Ебанулся что ли? Я понимаю, ты себя возомнил охуенным психотерапевтом, но вот эту вот хуйню про "на самом деле он тебе нравится" мне лечить не надо.
– Про "на самом деле он мне нравится" ты сказал сам. Я такого не говорил, – уёбок на секунду обернулся ко мне с какой-то уёбской ухмылочкой.
– Пошёл-ка ты нахуй, чмо, – хотел было его пнуть ногой, но передумал: не охота воткнуться потом ебалом в пол. – Будет меня тут ещё на словах подлавливать, гондон инопланетный. Может, ты и не сказал так, но подумал. Я, блять, начитанный человек – метафоры эти всякие твои ебучие понимаю нормально.
Уёбок не ответил. Понял, видать, что словесную дискуссию со мной не вывезет: мы на разных интеллектуальных уровнях.
Ещё несколько минут мы прошли в тишине, пока наконец не упёрлись в Стену. Тупик.
– Слышь, ебло, ты бы, может, картой пользовался?
– Пришли.
– Да я уж вижу, блять. Но походу нихуя не туда, куда шли. Но шёл ты уверенно, не могу не признать, я аж поверил, что ты, блять, знаешь дорогу.
Стена перед нами ушла вниз, открывая просторную кабину лифта. Кривоёблый жестом предложил мне пройти первым.
Довольный, сука, собой. Даже ответом не удостоил.
Вошёл, встал в уголке. Уёбок зашёл следом. Стена поднялась вверх, лифт качнуло, и он начал подъём, хотя никто никаких кнопок не нажимал, да и не нажал бы при всём желании: тут их не было.
– Теперь послушай, не перебивая, – у нас мало времени. Мы поднимемся сразу на вокзал. Я посажу тебя на поезд, но сам с тобой не поеду. Ты, конечно, можешь спрыгнуть с него, вернуться к Белым Стенам, но внутрь попасть больше не сможешь: они перепрограммированы и на твою кровь не среагируют. Единственный шанс встретить меня ещё раз, а также спасти капитана и вернуть своё оружие: добраться до конца маршрута. Ты будешь следовать от одной точки к другой, получая в каждой из них информацию о нахождении следующей. Первая точка находится в двенадцати часах отсюда – до неё ты доберёшься поездом. Оказавшись там, ты узнаешь, куда двигаться дальше. Это будет сложное путешествие, и успешно завершить его ты сможешь, только если твоё тело примет плоть Гелиона. Сначала ты не заметишь, что твои способности растут, и более того тебе может показаться, что вирус РПГ снова начал влиять на твоё сознание. Но чем дольше в тебе будет плоть Гелиона, тем сильнее ты будешь становиться. В конечном счёте ты либо научишься жить в новых условиях, либо твоё сознание окончательно отторгнет плоть Гелиона с необратимыми, а быть может и фатальными для тебя последствиями. Если бы Гелион коснулся тебя напрямую, таких сложностей с интеграцией бы не возникло, но ты получил плоть через посредника – меня, и я не могу гарантировать, что она приживётся, хоть в нас и течёт кровь одного первоносителя – моей матери: она несла плоть Гелиона одной из первых.
– Ну, кто-то несёт плоть Гелиона, а кто-то непонятную хуйню, – глубокомысленно заметил я.
Честно сказать, я особо даже и не слушал этого мудилу: я сверлил глазами ствол в его кобуре, который был всего-то в каких-то тридцати сантиметрах от меня. Успею ли я его выхватить?
– Не успеешь, – словно прочитал мои мысли уёбок.
Лифт остановился, дверь открылась. Мы реально стояли на ебучем вокзале. Выехали, походу, прямо на платформу, потому что я смотрел на ебучий поезд, стоящий всего в нескольких шагах от меня: поезд дальнего следования, старого образца, в народе именуемый "Чух-чух".
На перроне никого не было, лишь пара Стражей таскали какие-то ящики в вагон. Сквозь окна было видно, что в поезде никого нет.
Хуйло принялся расстёгивать мои наручники, в этот момент я впервые заметил, что на его левой руке не хватает пальцев.
– У тебя пальцев не хватает, дебил, – предупредил бедолагу я, кивая на обрубок.
– Я знаю, – кивнул он. – Сейчас ты зайдёшь в поезд, в четвёртый вагон, и займёшь любое купе. В Санкт-Петербурге тебя встретят и укажут следующую точку путешествия.