– Ща передохну и закончу с тобой.
Сижу на полу в камере, нехуёво отпизженный. Чувствовал себя неприятно, конечно, но нихуя не сломленным и точно не униженным, потому что уёбок явно юзал какие-то охуевшие читы на телепортацию, иначе мне нихуя не объяснить, как он, нахуй, раз за разом уворачивается от моих молниеносных, смертельных, неотразимых приёмчиков.
Тем более, в этой яростной, но нечестной битве были победы и на моём счету: я испугал этого пидораса достаточно, чтобы он запер меня в камере и отошёл подальше от решётки.
– Прости, что пришлось запереть тебя, Йонг, – словно прочитал мои мысли этот трусливый хуесос. – Но иначе ты бы точно покалечился.
– Ой, блять… – я презрительно кривился. – Типа ты меня запер, потому что за моё здоровье испугался? Лучше бы уж сразу сказал, что отпиздил бы меня, конечно, с удовольствием, но вчера потянул спину. Уёбок, блять, ссыкливый.
– Ты не можешь победить меня в драке не потому, что слаб, а потому что меня коснулся Гелион.
– Слушай, смятое ебло, избавь меня от историй о мужиках, которые тебя "касались". Я, нахуй, от капитана этой голубятни достаточно наслушался…
– Белый Человек есть и в тебе, Йонг, и…
– Ну это уже, блять, откровенный расизм, – перебил охуевшего фашиста я. – Ты китайцу говоришь, что в нём есть белый человек? Совсем, что ли охуел? Я типа возгордиться теперь должен от этой новости? Да я, блять, считаю желтоёблую расу – высшей расой, которая крутила всех вас, беляшей, на своём маленьком жёлтом хую… Хотя у меня хуй, разумеется, не маленький. И нет, тебе я этот хуй потрогать не дам. Пидор, блять…
– Дай мне закончить, и я отпущу тебя.
Я хотел было сказать, что это я его сейчас, блять, отпущу, но передумал: во-первых, это хуйня какая-то бессмысленная, а во-вторых, мало ли этот ебанат реально меня выпустит, если дать ему выговориться? А что? Я часами, блять, слушал как Счетовод повторял "двадцать пять", так что вполне могу вынести душещипательный монолог этого хуесоса, если это даст мне возможность убить его и забрать пиздатые сапоги и пушки.
– У Белого Человека нет расы, – продолжил всё так же устало и отстранённо базарить кривоёблый. – И имя это ему дали не из-за неё. Его прикосновение даёт силы, которые могут стать как спасением, так и проклятием. Тебя он тоже касался. Через того же человека, через которого касался когда-то и меня. Но когда он касается не напрямую – силы не так заметны, и твои, наверняка, ещё менее заметны, чем были заметны мои. Но их можно разбудить, усилить – нужно лишь позволить Гелиону коснуться тебя. Только что, вместе с воспоминанием, я передал тебе его прикосновение и теперь твои силы проснуться. Не сразу, но это случится. Я выпущу тебя и предложу то, от чего ты не откажешься: пройти путь, в конце которого тебя ждёт всё, чего ты хочешь: спасти Капитана Плэйна, убить меня, или найти покой… Я знаю, что наши с тобой цели мало отличаются, знаю, что ты очень похож на меня. Просто у нас была слишком разная судьба. Меня мало кто понимает. Даже капитан считает, что я ненавижу людей. Но я никогда не испытывал к людям ненависти. Я боюсь их. Всегда боялся…
– Ссыкло, блять… – презрительно сплюнул я, не сдержавшись, но сразу поднял руки, показав, что он может продолжать лечить свою хуйню дальше.
– Я не стыжусь своего страха. Я не понимаю людей и не доверяю им, я жду от них лишь плохого, и мой дар от Белого Человека: становиться одним из них. Имитировать их. Я прячусь среди людей, маскируясь под них…
– Не очень-то у тебя пиздато получается, – снова не сдержался я, тыкнул пальцем в направлении его страшного ебальника.
– Это одна из причин моего страха перед людьми. Первую ты видел в моих воспоминаниях. Но я говорил об эмоциональной маскировке. Я научился вести себя так, как хотят окружающие.
– Терпило, блять… – в третий раз не сдержался я. – Слышь, приспособленец, если ты боишься людям слово поперёк сказать – это нихуя не сверхспособность, – это значит, ты ссыкло ебаное.
– Поначалу я тоже так думал. Но потом это становилось всё больше и больше. Сначала я лишь понимал настроение людей в его пиках: когда они сердились или радовались, потом начал чувствовать более тонкие эмоции, видеть скрытые желания, страхи. В конце концов я научился подстраиваться под их характеры и сиюминутные изменения в настроении и желаниях так чётко, что мог приблизиться к любому человеку настолько близко, насколько это было нужно.
– Ага, блять. Меня ты, смотрю, пиздец расположил к себе. Стоишь там, за решёткой, боишься по ебалу получить…
– Больше я этим не пользуюсь. Раз за разом перевоплощаясь в совершенно разных людей в угоду тем, с кем мне приходилось сталкиваться, я потерял самого себя. Я не знаю, какой я настоящий, не знаю, какие из моих мыслей настоящие, какие из моих чувств настоящие. Я человек с тысячей личин, не знающий, где его собственное лицо.
– Да вон оно, блять – самое уродское…
– Мой дар стал проклятьем для всего человечества: он стал вирусом РПГ. Этот мир отравлен мной. Все люди получили мои способности, но никто из них не смог с ними справиться. Все они сошли с ума, потеряв контроль над воображением, утопив в нём реальность. Теперь они видят мир таким, каким всегда видел его я: ужасным, бессмысленно безжалостным, безумным, отвратительным. Я привык к этому, научился жить в этом мире, но все остальные… Ты и сам видел это. Жил с моими глазами.
Я сделал это не со зла и не из чувства мести. Я сделал это ради Лучших. Ради их будущего. Когда-то я думал, что мне нет места в этом уродливом мире, я не понимал, зачем живу в нём. А потом я встретил Лучших, и тогда в моей жизни появился смысл: я решил, что не позволю никому причинить им зло, а я на своей шкуре знал, на что способны даже самые достойные из людей. Я сделал их защиту – целью своего существования. С тех пор я живу только ради Лучших, живу чтобы обеспечить им будущее. И как только я пойму, что им больше ничего не угрожает – я перестану жить. И этот момент близок, потому что теперь я знаю, как гарантировать Лучшим выживание. Но у меня осталось ещё одно незавершённое дело. Моя мать оставила мне пророчество, предостережение из будущего, и мне осталось исполнить её просьбу и прервать цикл, чтобы её страдания не повторились вновь.
– Может, прервёшь для начала поток той хуйни, которую несёшь? – предложил я, не сдержавшись в четвёртый раз. – Просто слышал, что большие дела лучше начинать с малого. Вся эта хуйня похожа на пиздец как закрученный сериал, который настолько закручен, что даже впадлу пытаться раскручивать…
– Я почти закончил. Так вот. Я освобожу тебя и посажу на поезд, который отвезёт тебя в город, где когда-то начался мой путь. Там ты начнёшь свой путь, который закончится либо твоей смертью, либо тем, чего ты сам захочешь.
– Скорее всего мой путь для тебя закончится гораздо раньше, чем для меня. В смысле я тебе ебасосину снесу. Насмерть.
– Кстати, по поводу моей смерти. Ты не можешь победить меня в драке, потому что я двигаюсь с недосягаемой для тебя скоростью, и какой бы молниеносной ни была твоя атака, моя реакция на неё всегда будет чуть быстрее: этот принцип очень похож на принцип самообороны Белых Стен: они всегда прочнее, чем материал, которым их пытаются пробить. Но не расстраивайся, ты можешь убить меня. Для этого тебе понадобится вот такое оружие – он похлопал себя по кобуре – это "Прошломёт", как его называет Макс, или "Смерть из прошлого", как его предпочитаю называть я. Этот пистолет создан из плоти Гелиона и его пули достигают цели раньше, чем человек, его использующий, начнёт нажимать на спусковой крючок и даже подумает об этом. То есть пули достигают цели раньше, чем выстрел начнёт влиять на мир, изменяя его, а плоть Гелиона реагирует на изменения мира сразу же при их рождении, именно поэтому те, к кому Гелион прикоснулся, становятся неуязвимыми для обычной пули – они успеют от неё увернуться. И именно поэтому увернуться от пули, которая начинает изменять мир только после того, как поразит цель, мы, те кого он коснулся, не сможем.
– Ёбаная тарабарщина… – покачал головой я. – Теперь я понял, нахуя мне книги сюда сотнями таскали: надеялись, что я хотя бы с их помощью смогу вдуплить, что ты, блять, вообще несёшь…
– Я говорю, что…
– Да шучу я, братан, – перебил его я, расплывшись в улыбке и поднимаясь на ноги. – Подъёбываю просто, по-дружески. Мы же с тобой теперь, считай, как браться стали, после всего, что ты мне тут понарассказывал. Конечно, я всё понял: у тебя пушка пиздец крутая, и сам ты пиздец крутой мужик, просто мир тебя не принял, и ты на него обиделся. И я с тобой полностью согласен: ствол у тебя реально охуенский. Дай-ка, кстати, поглядеть поближе…
Уёбок лишь улыбнулся, явно раскусив мой план. Пидор.
– Я рассказал тебе это, чтобы ты знал, как убить меня, если решишь, что хочешь именно этого. Но я не дам тебе такого шанса сейчас. Пройди мой путь, узнай меня и мои поступки и только тогда прими решение.
– Это всё охуенно, короче, но я одного не понял: ты меня на год тут замуровал, чтобы речь эту, охуительную, подготовить?
– Нет. Мне пришлось задержать тебя тут для того, чтобы мы смогли поговорить. Я был в пути.
– Далековато ты, видать, живёшь, раз год, сука, добирался… И не могу не оценить, как ты охуенно ценишь моё время, раз заставил год, сука, тебя ждать.
– Ты тут почти два года, – уточнил уёбок. – А я летел сюда Пять лет. Теперь я живу на Гелионе, более известном как Сперо-4.
– Нихуя себе. Ты летел сюда пять лет, а потом ещё пять лет будешь пиздовать обратно, только для того, чтобы рассказать мне пару баек и поделиться детскими травмами? Слушай, а у вас на Гелионе нет ебучего психотерапевта что ли?
– Я прилетел, чтобы попрощаться с прошлым и уладить последние дела. Хотя встрече с тобой я тоже, безусловно, рад. Капитан будет рад узнать, что он в некотором смысле победил: я не стану уничтожать этот мир. У меня есть альтернативное решение проблемы земли, и я прилетел его исполнить.
– Честно говоря, я так понял, что самая большая проблема Земли – это ты и твоя обострённая шизофрения.
– Так и есть, наверное. Но тогда я прилетел, чтобы перестать наконец быть проблемой: я оставлю эту планету в покое.
– Как я говорил, большое лучше начинать с малого. Может, оставишь для начала в покое меня? В смысле пойдёшь пока таблетки примешь свои, а я тут пожру и книжки почитаю?
– К сожалению, у нас мало времени. Тебе нужно успеть на поезд, так что обед придётся отложить…