– Просыпайся!

Я открыл глаза.

Сука, я ослеп! А нет, мы же в ёбаном тоннеле. Как жаль, что это не сон. Нахуя этот дебил фонарь выключил?

– Слышь, включи фонарь ебучий. Нахуй выключил?

– Мало ли.

– Что «мало ли»? Переживаешь, что заряда батареи хватит не на тысячу лет, а только на девятьсот пять? Ох уж эти проблемы бессмертных…

– Сложно расслабиться, зная, что свет нашего фонаря видно с другого конца тоннеля.

– Долго я спал?

– Минут десять, наверное.

– Заебись. Что, пора побегать от твари?

– Думаю да. Если ты, конечно, не придумал более безопасный план.

Разумеется, я нихуя не придумал, так что мы поднялись на ноги и пошли в направлении станции.

Чем ближе мы приближались, тем медленнее шли и тем тише разговаривали. К станции мы подбирались уже крадучись и в полном молчании. Тварь по-прежнему спала. Капитан выключил фонарь и мы, почти на ощупь, добрались до двери. Тут капитан снова включил свой фонарь и подставил его почти в упор к замку, чтобы сделать его свет как можно менее заметным.

Я отвернулся и стал наблюдать за тварью. Она спала. Тускло подсвеченная десятками фонарей, словно статуя в парке довоенного времени (откуда я помню, как подсвечивались статуи до войны? Да и войны вроде как не было…). Казалось, что ублюдки, из которых она состояла, даже дышали синхронно. Как, блять, можно настолько ёбнуться, чтобы дойти до такого?

Капитан работал всё более шумно. Скрип, щелчки… Бля, да он, по-моему, уже и кулаком по двери колотить стал.

– Слышь, давай потише.

– Заткнись.

Через минуту я уже смирился с тем фактом, что мне снова придётся бежать от этой блядской твари – капитан шумел так, словно у меня за спиной был не одинокий медвежатник, а слесарная мастерская.

Вдруг раздался громкий металлический глухой щелчок. Затем скрежет.

– Готово. Уходим, – сказал капитан.

И действительно, обернувшись, я увидел приоткрытую дверь. Ну нихуя себе. Вы что, серьёзно, блять? Я не буду снова бегать от этой гигантской гниды?

Не веря своему счастью, я протиснулся в узкий технический коридор, затопленный водой. Капитан закрыл за нами дверь.

– Я не верю в это дерьмо. Неужели, блять, выбрались? – поделился я своим смятением с капитаном.

– Рано радоваться, этот коридор может быть замурован.

– Умеешь, блять, настроение испортить. Мог бы дать порадоваться.

– Ты давай вперёд иди. На ходу радуйся.

Пока мы шли по коридору, нам попались четыре запертые двери. Они выходили на другую сторону, так что, наверняка, вели в какие-то технические помещения. Мы решили, что вернёмся к ним позже, если не найдём выход.

Через несколько десятков метров после последней двери я чуть не получил сердечный приступ от накатившего на меня приступа отчаяния. Дорогу нам преградила гермодверь.

Эта злобная мразь стояла, вся ржавая, улыбаясь своей загнутой кверху поворотной рукоятью, как бы говоря: «Ну что, пидоры, если хотите пройти дальше, придётся потыкать в мою замочную скважину своим ключиком, если он у вас, конечно, есть». Мразь, она ведь знает, что мы можем потыкать в её скважину разве что хуем… Ну или ножиком, на крайний случай. Но это вряд ли нам поможет…

– Чан, твою мать! Ты чего там встал? Открыто, можешь выдохнуть.

Фух, блять, на хуй! Слава тебе, ебать тебя в сраку, господи. Я рванул вперёд, словно боясь, что дверь передумает и снова закроется. Проходя мимо, я злобно посмотрел на неё, а затем и вовсе пнул под водой сапогом.

Спустя десять метров мы упёрлись в стену. Справа от неё была дверь. Она оказалась незапертой. Пройдя через неё, мы оказались в тоннеле. За нашей спиной были гермоворота, отделяющие нас от чудовища.

Сука, неужели выбрались…

– Ну что, хорошее было приключение, да? – хлопнул меня по плечу капитан, подсветив свою широко улыбающуюся рожу.

– Я бы по-другому сказал, но да – повеселился я не хуёво. Надеюсь, больше такого веселья в моей жизни не будет.

– Дальше должны дойти без неожиданностей. Гермоворот между Ботанической и Салтыковской нет. Сталкеры когда-то все подходы заминировали и турели автоматические установили. Но это всё сейчас деактивировано.

– Откуда, блять, ты так много знаешь о сталкерах этих ебучих? Откуда знаешь про блядские мины, про взорванный мост?

– Я же уже говорил – я бывал там.

– Так и что с ними случилось?

– Их уничтожили.

– Нахуя?

– Потому что они опасные фанатики, которые держали в страхе весь город.

– Ой, иди в пизду, короче, со своими загадками, заебал. Нельзя по-человечески рассказать всё? Кто их уничтожил, каким образом, чем они запугали весь город и нахуя?

– Чан, я бы с удовольствием всё рассказал, но не знаю насколько это будет полезно для восстановления твоей памяти. Я правда не знаю, можно ли что-то тебе рассказывать или нет. Я же не доктор. Ты сам всё вспомнишь, поверь мне.

– Короче, иди на хуй. Напомни мне захуярить тебя, как только получу антидот.

– Договорились.

Мы шли по тоннелю недолго – минут двадцать. Он оказался довольно коротким. При этом уровень воды быстро спал: судя по всему, Ботаническая станция располагалась гораздо ниже, чем Салтыковская.

Подход к станции действительно был защищён. Причём охуенно. Вся земля усыпана энергетическими ловушками, которые могут притянуть человека к себе с такой силой, что он уменьшится до размеров консервной банки. На стенах установлены волновые пушки.

– Не бойся. Всё деактивировано, – капитан попытался подтолкнуть меня, чтобы я двигался дальше.

– Да? А хули ты тогда первым не идёшь?

– Когда ты успел стать таким трусом? – с этими словами капитан бодро зашагал вперёд. Я подождал, пока он, ступая между мин, дойдёт до волновых пушек. Его не сплющило и не превратило в пыль. Значить не пиздит. Хуй с ним.

Я быстро догнал его. Мы поднялись на платформу. Тут мин не было. Зато было просто до черта ящиков. Они стояли повсюду друг на друге, создавая горы, в некоторых случаях достающие до самого потолка. Видимо, сталкеры использовали станцию как склад.

– Какого хера никто до сих пор не разграбил всё их барахло? – удивился я.

– Никто не знает, что защита отключена. Сталкеры параноики. Минировали даже ящики. Если каким-то чудом попадёшь на этот склад, миновав мины и пушки – вполне можешь испариться, просто открыв какой-нибудь из ящиков. Точнее, мог бы. Сейчас вся защита деактивирована, как я говорил.

– Какого хуя? Откуда ты знаешь, что всё деактивировано? Что-то могли и пропустить. И кто вообще это всё деактивировал? И как?

– Знаю, откуда надо. Пропустить не могли, потому что деактивировали импульсом. Деактивировали те, кто это оружие создавал.

– Сталкеры?

– Чан, не тупи. Сталкеры только использовали. У них не хватило бы мозгов, даже чтобы рогатку изобрести. Без обид.

Мы дошли до эскалаторов. Сверху бил свет. Значит путь открыт. Охуенно.

Через несколько минут мы вышли в вестибюль. Тут тоже горы ящиков, покрытых гигантским слоем земли. Отпечатков ног тут не было. Видимо, сюда действительно очень давно не приходили люди. Мы вышли на улицу. Вокруг деревья, высокая трава. Прямо перед нами стоит заросший мхом фонтан с разбитой фигурой льва, схватившего лапами какое-то морское чудовище. Предполагалось, что вода будет бить изо рта, пойманного львом чудовища, потому что из него торчала ржавая труба.

– Ну, сейчас пройдём через парк, и ты увидишь свой дом, – сказал капитан.

– Ты уверен, что сталкеров больше нет? Не хотелось бы, чтобы нас захуярили.

– Да…

– Напомни мне, нахуя мы сюда пришли вообще?

– Ух ты, ну наконец-то! – улыбнулся капитан, – Я думал, ты никогда не спросишь. Мы тут, чтобы навестить моего друга.

– Какого, блять, друга? Ты совсем охуел? Мы тут не для того, чтобы забрать ключ от входа за белые стены или типа того?

– Если бы ты спросил раньше, я бы так и ответил. Но сейчас нет необходимости врать. Мы тут, просто чтобы навестить моего друга.

– Поправь меня, если я где-то ошибусь. Меня прострелили насквозь, потом мы убегали от стаи ебанутых и чуть не сдохли, затем мы снова убегали от стаи ебанутых, потом мы убегали от гигантской твари. И всё это только для того, чтобы ты навестил друга?

– Да.

– Ну, надеюсь, это действительно охуенный друг.

– Такой и есть, – с грустью кивнул капитан, – Такой и есть…

Продираясь сквозь траву, мы дошли до каменной крепости. Её явно построили не в наше время. Видимо, какой-то музей. Одна из стен крепости была обрушена, через эту обрушенную стену мы и перебрались на территорию крепости.

Кучи палаток, деревянных строений, каменных строений, ящики, бочки, загоны для скота. На всём можно видеть следы повреждений, оставленных энергетическим оружием. Повсюду лежали высохшие на солнце тела. Сколько? Хер его знает. Большая часть территории крепости тоже заросла травой. От некоторых тел почти ничего не осталось, некоторые вплавились в стены. Тут и там валялось оружие.

Судя по всему, когда-то давно тут было поселение. И кто бы в нём ни жил, сталкеры или ещё кто-то – их всех уничтожили. Капитан снова оказался прав.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как именно уничтожили это поселение: взорвали стену, ворвались сюда и всех убили.

Мы в молчании прошли через поселение. Дошли до небольшого каменного здания без окон. Дверь была открыта. Вниз, должно быть в подвал, уходила каменная лестница. Капитан включил фонарь, и мы стали спускаться. Преодолев около пяти десятков ступеней, мы оказались в небольшом помещении. Впереди путь нам преграждала стальная дверь. Сбоку от нас были разбросаны автомобильные шины. Прямо перед нами лежало обезглавленное разложившееся тело в пожелтевшем белом комбинезоне. Вдоль рук, ног и груди этого тела шли белые стальные рейки – силовой каркас, сразу догадался я. Такие носили пилоты «Ангелов» – без них им хуй поуправляешь.

– Ну, и где твой ебучий друг? – спросил я.

– Вот он, – капитан указал на тело.

– Хуёвые новости. Он умер.

– Я знаю, – капитан присел рядом с телом и положил на него руку, – Ну здравствуй, Хикс.

Капитан долго сидел рядом с телом. Я не стал ему мешать. Поднялся наверх. Спустя где-то час, может, чуть больше, Капитан вышел из двери, неся на руках тело свое друга. Только сейчас, при ярком свете, я заметил маркировки на силовом каркасе: «МОИК».

Капитан отнёс тело в сторону и положил на землю.

– Нужно найти лопату, – сказал он, – У нас на корабле тела кремировали. Предполагалось, что прах тех, кому не суждено добраться до Сперо-4, будет развеян там. В Российско-Китайской Империи тела принято хранить. И раз уж мы тут. Будем соблюдать ваши традиции.

Лопаты мы нашли быстро. А вот копать яму пришлось долго. Земля тут была, словно каменная. Наконец, когда неглубокая яма была вырыта, капитан положил в неё тело друга, затем мы засыпали его землёй.

Ещё какое-то время мы стояли над могилой молча.

– Не знаю почему, – заговорил наконец капитан, – Но все эти годы, это не давало мне покоя. Я никак не мог заставить себя вернуться…

Обшмонав ящики, мы собрались в дорогу как следует. Новые рюкзаки, сухпайки, энергетические гранаты, защитные поля, энерго-винтовки, заряды для них, пулестойкие комбинезоны, мощные наголовные фонари.

Собрав всё необходимое, мы вломились в один из деревянных домов, поставили фонарь дневного света с обогревателем, хорошенько поели, выбухали три бутылки найденного вина и устроились на мягких кроватях. Они воняли сыростью и гнилью, но кому не похер? Главное, что мягкие – заебало спать на каменном полу, стульях или просто облокотившись на холодную стену.

Капитан с наслаждением курил – нашёл, сука, целый ящик сигарет. Пытался запихнуть его весь к себе в рюкзак, но я уговорил его всё же оставить немного места для хавчика и оружия.

– Так ты из МОИК, да? – спросил я.

– Не совсем. Я работал на них, но у меня были свои цели. Мы с Хиксом прилетели в Москву, чтобы…

Как же быстро можно уснуть под истории капитана. Лучше всякого ёбаного парализатора.

***

Мужчина в рваной одежде стоит на коленях. Руки связаны за спиной и примотаны скотчем к телу. Над ним стоит человек в чёрной форме и держит его за волосы.

Перед ними стоит мальчик семи лет. В его руках нож.

– Ублюдок, слушай сюда! – кричит на мальчика мужчина в чёрной форме, – Или ты отрежешь ему башку, или я отрежу башку тебе! Ты – или сталкер, или мертвец! Выбирай, мелкая мразь!

Мальчик продолжает стоять в нерешительности. На его глазах слёзы. Он дрожит.

– Мелкий ублюдок, перестань ныть и отрежь ему голову! Я считаю до трёх, потом заберу нож и воткну тебе в башку! Раз! Два!..

Мальчик с плачем бросается вперёд и наотмашь бьёт стоящего на коленях человека ножом по шее. Человек вскрикивает. Из раны на шее выступает кровь.

– Кто так режет, ублюдок? Я сказал не поцарапать его, а отрезать башку! Раз! Два!..

Мальчик начинает бить стоящего человека ножом в шею. Человек на коленях пытается дёргаться, но мужчина в чёрной форме держит его крепко.

Мальчик бьёт снова и снова. Крови становится всё больше. Она струями хлещет на лицо мальчика. Человек на коленях хрипит. Наконец мужчина в чёрной форме отступает. Человек падает на землю. Его тело дёргается в конвульсиях. Мальчик смотрит на него глазами, полными ужаса.

– Ты что встал, ублюдок? Я сказал отрезать башку! Начинай пилить, если хочешь успеть закончить до обеда! А завтра придётся повторить снова, если хочешь получить клеймо сталкера. Потом проверим тебя в бою – покажешь себя хорошо – получишь имя, ублюдок.

***

Мальчик идёт по дороге с двумя большими вёдрами в руках. В вёдрах вода. Он прикусил губу от напряжения. Раскрасневшееся лицо покрыто потом.

– Эй, ублюдок! – окрикнул его детский голос.

Мальчик остановился, поставил ведра на землю и оглянулся. К нему идёт пятеро мальчиков на несколько лет старше его.

– Что, ублюдок, получил клеймо и зазнался? – со злой улыбкой спросил мальчишка, идущий впереди компании. Он дошёл до мальчика и с силой ударил ногой в живот. Мальчик упал на ведро. Весь мокрый он быстро поднялся на ноги.

– У тебя пока нет имени, так что не выпендривайся, ублюдок. И ты его никогда не получишь, потому что ты ссыкун! – он снова бьёт мальчика в живот. Мальчик снова падает. В этот момент раздаётся взрыв. Стена вдалеке рушится. Слышится стрельба, затем ещё один взрыв.

Дети бросаются бежать. Мальчик поднимается с земли и бежит за ними.

– Все дети в бункер, живо! – раздаётся громкий крик.

Мальчик что есть сил бежит к бункеру, стараясь не отставать от пятерых мальчишек. На ходу он оборачивается.

Большие белые роботы обрушиваются на землю в разных частях лагеря. Двое падают совсем рядом с ним. Раздаётся грохот. Земля под его ногами трясётся.

Мальчику удаётся добежать до бункера. Он забегает в дверь последним. Он бежит вниз по ступенькам, пока не попадает в небольшое помещение с низким потолком. У тяжелой двери впереди его ждёт тот самый мальчишка, который бил его недавно.

– Ты туда не пойдёшь, ублюдок! Тру̀сам тут не место! Сдохни! Он вновь бьёт мальчика ногой в живот. Мальчик падает на спину. Тяжёлая дверь закрывается.

Мальчик поднимается на ноги и начинает стучать в дверь. Он стучит громко, отчаянно.

Вдруг наверху на улице раздаются тяжёлые шаги. Затем странное шипение и какие-то механические звуки.

– Мы туда не влезем, Хикс! – раздаётся голос сверху, – Включай поле, дальше пешком!

– Так точно, кэп! Твою мать, защита головы не включилась!

– Сраная техника! Хреново! Значит не подставляй башку под выстрелы! А лучше останься в «Ангеле»! Я быстро!

– Ну нахрен! Кто-то твою жопу должен прикрывать!

Мальчик оглядывается вокруг. У одной из стен он видит автомобильные шины, криво сложенные в цилиндр, образуя башню высотой чуть больше метра. Мальчик быстро карабкается на них. Шины опасно накреняются, но не падают. Ему удаётся спрятаться в них как раз в тот момент, когда в помещение входят двое. Мальчик видит их сквозь зазор между шин. Шины начинают заваливаться вперёд, увлекая за собой мальчика. Он с силой упирается в них спиной, не позволяя упасть.

Эти двое одеты в силовые каркасы белого цвета поверх белой формы. На каркасах и форме видны маркировки с аббревиатурой «МОИК». У одного из мужчин на бедре закреплена кобура с обрезом ружья – обрез смотрится крайне неуместно на фоне его современной экипировки.

Один из людей в белой форме подходит к двери.

– Заперто! Ща выкурим.

В этот момент гора шин валится вперёд – мальчик всё-таки не смог её удержать.

– Твою мать!

– Стой кэп, это ребенок!

– Да насрать мне!

– Кэп, он совсем малой! Нахрен! Оставь ты его! У него и оружия вроде бы нет. Проверь.

Мальчик испуганно смотрит на мужчину, который направил на него какое-то необычное оружие. Рядом стоит другой мужчина – гораздо крепче первого. Он поднял руки в примирительном жесте.

В этот момент тяжёлая дверь открывается. Из неё выходит тот самый мальчишка, который не пустил мальчика в бункер. На его лице слёзы.

– Дяденьки, пожалуйста…

Мужчины в белой форме направили оружие на него. За спиной мальчишки появляются другие дети.

– Этих мне тоже пожалеть?

– Хер его, кэп…

В этот момент раздался громкий выстрел. Лицо говорящего мужчины, того самого, который уговаривал не убивать мальчика, разлетелось в клочья.

Оставшийся в живых мужчина в форме начал стрелять. Выстрелы были совершенно беззвучными. Яркие лучи скользили по толпе детей, превращая их в кровавую кашу.

– Лежать! – злобно кричит он, повернувшись на мальчика, заваленного шинами, – Даже не думай дёрнуться!

Он быстро идёт к дверному проходу. Из темноты раздаются выстрелы. Пули осыпаются на землю, не причиняя капитану никакого вреда. Он срывает с пояса белый цилиндр с синим индикатором, который через мгновение становится красным, и бросает его в дверной проём. Затем захлопывает дверь. Дверь не закрывается – мешают останки детей, с той стороны. Он с силой упирается в неё ногой. Дверь закрывается с громким глухим щелчком. Человек отходит. Внезапно из-за двери раздаётся хор нечеловеческих воплей, который резко обрывается уже через мгновение. Дверь за спиной человека в белой форме начинает краснеть, от неё валит дым, в помещении становится жарко.

Человек хватает мальчика за волосы и рывком выдёргивает из шин.

– Убить меня хочешь?! – кричит он в лицо мальчику.

Мальчик молчит.

Человек разворачивает его и оттягивает футболку, чтобы осмотреть спину.

– Некрещённый ещё? Хер с тобой. Хикс сдох, чтобы ты жил, так что повезло тебе – сегодня ты не умрёшь! Будь рядом со мной, пока всё не кончится! Но предупреждаю – попробуешь что-нибудь выкинуть, я тебе башку снесу.

Капитан отходит и становится на колени рядом с телом Хикса. Кладёт руку ему на грудь.

– Твою мать, Хикс…

Он молча сидит над телом несколько минут. Всё это время мальчик стоит у него за спиной. Лицо ребёнка заливает пот – в помещении очень жарко.

Наконец человек склоняется над ногами Хикса и снимает с его ноги набедренную кобуру с обрезом. Затем он поднимается на ноги.

– Пошли! – говорит он, хватая мальчика за воротник.

Когда они поднялись наверх, выстрелы уже звучали очень редко.

Они шли через лагерь. Повсюду лежали мёртвые тела. Тут и там ходили белоснежные роботы.

Внезапно один из них быстро направился к ним. Дойдя до них, он остановился. Мужчина с мальчиком тоже остановились. Раздалось шипение, и передняя часть корпуса робота ушла вверх, открывая пилота внутри.

– Капитан! Вы же сказали не брать пленных, – сказал пилот.

– Это не пленный. Он не сталкер – я проверил.

– Понятно. Мы тут заканчиваем. Через полчаса можем возвращаться в штаб. Вызывать транспорт?

– Вызывай, только я с вами не поеду.

– Почему?

– У меня есть дела. Я сам свяжусь с руководством. Дальше без меня. Операция закончена. Вы молодцы.

***

Капитан идёт через мост. За ним по пятам бредёт мальчик. На середине моста капитан останавливается. Он ждёт, пока мальчик его догонит.

– Слушай сюда, пацан. Я убил всех твоих, потому что они этого заслужили. Я сделал этому миру одолжение, убив их. Я бы и тебя убил, но раз последними словами Хикса была просьба оставить тебе жизнь – так тому и быть. Как тебя зовут?

Мальчик молча смотрит на капитана.

– Молчишь, да? Ну ладно… Хикс всех незнакомых китайцев называл «Чанами». Ты попадаешь под определение «незнакомый китаец», значит и ты тоже Чан. Я очень рекомендую тебе, Чан, воспользоваться тем шансом, который тебе подарил Хикс: шансом быть живым. Мы перейдём этот мост, затем я взорву его и дальше наши дороги расходятся. Придётся тебе доказать, что Хикс не зря подарил тебе жизнь, потому что дальше ты сам по себе. Но запомни – в этом сумасшедшем мире тебе придётся быть ещё более сумасшедшим, чем все вокруг, если ты хочешь выжить. Тебя будут окружать опасные твари, и ты должен быть ещё опаснее, чем они. Вот тебе, для старта, – капитан кинул мальчику кобуру с обрезом, – Если не сможешь выжить, имея этот крутой обрез, то тебе нечего делать в этом мире. Хикс любил этот обрез, всегда с собой таскал… Береги его.

Человек идёт по дороге. Мальчик идёт за ним, отставая на несколько десятков метров.

– Я же сказал тебе, отвали! – злобно кричит человек, останавливаясь и оборачиваясь к мальчику, – Не смей идти за мной! Пошёл вон!

Человек продолжил путь. Мальчик снова идёт следом. Спустя минуту человек резко разворачивается.

– Твою ж мать… Ладно, я тебя предупреждал…

Он быстро доходит до мальчика и бьёт ногой в голову.