– На Пионерскую не пустят, если у вас торгового контракта нет. Да и не попасть туда без лодки, а лодки тут дефицит – стоят дорого. Но можно торговцу какому-нибудь за места заплатить – дешевле выйдет и безопаснее.

– Ну, плот можно и бесплатно, из досок соорудить.

– Это можно, да, коли руки есть. Но без контракта всё равно не пустят вас на Пионерскую. А контракт этот получить – тоже дело недешёвое.

– А если по поверхности до Ботанической дойти?

– Это можно. Вот только на станцию с поверхности хода нет, уж лет двадцать как. Чудище там завелось. Да такое, что справиться с ним никто не смог. Пришлось гермоворота задраить и вестибюль обрушить, чтобы чудище это на поверхность не выбралось. Тоннели тоже обрушили. Так что станцию эту пройти можно только через обходной технический коридор с Пионерской. Но Пионерские эти «того», не совсем с головой дружат. Они от соседства с чудищем совсем разум потеряли. Оно для них божеством стало. Поклоняются ему, жертвы приносят. Нет, люди-то они нормальные – дела вести можно, мы вон даже пост боевой сняли со входа в тоннель, хотя я считаю, что лишнее это было.

– Понятно, что ничего не понятно. Ну, делать нечего, Чан проснётся, будем думать.

– Так, а чего думать-то? Сдалась вам эта Салтыковская. Гиблое место. Во всём метро три станции всего осталось людских, а вам заброшенная понадобилась. К тому же самая опасная. Там раньше сталкеры обитали. Все подступы заминированы. Туда не совался никто даже в хорошие времена.

– Есть у нас дело там важное. Кровь из носу надо туда добраться.

– Ну, понятно. Надо так надо. Только…

– Да заткнитесь вы уже, ёб вашу мать… – не выдержал я.

Сука. Поспать не дадут. Слушаю их пиздёжь уже полчаса.

Я открыл глаза. Эти голубки сидят на матрасе. Знали бы они, как пидорно это выглядит.

Я потянулся и сел прямо. Затекло всё. Спина болит. Ноги болят. Рука, на которой я спал, не шевелится – отлежал к хуям. Спать, сидя в твёрдом кресле – это нихуя не сказка.

На столе стола кружка. Я быстро вытянул левую руку и взял её. К правой начала притекать кровь – её закололо во всех местах сразу. Я понюхал содержимое кружки – грибной чай. Точнее мясной… Ну не поверю я, что такой вкус грибы могут давать.

Всё это время эти два уёбка молча смотрели на меня.

– А товарищ твой на слова-то резкий, как погляжу, – заметил наконец старик.

– Да уж. Пытаюсь перевоспитать, но пока без особых успехов, – ответил капитан.

– Да главное, чтоб человек хороший был. А как разговаривает, это дело десятое. Вон, на старушку мою поглядите – послушаешь, так чёрт воплоти. А в душе добрая. Это она мне вчера свининку-то всучила – чтоб вас накормил.

– Кстати о свининке, – вступил в разговор я, отпив мясного чая, – А ещё не осталась? Жрать охота…

– Сегодня будем хрюшку забивать – у сына день рождения вечером. Мы тут мясо не так часто едим, как хотелось бы, но вы бойцы удачливые, мало того, что вчера вовремя до станции дошли и от беды спаслись, так и аккурат к мясным дням поспели. Ну да ладно, – старик хлопнул в ладоши, – Уже всё утро болтаем. Что хотел, я узнал, да и вам что знал, рассказал. Пора смену выставлять, так что пойду я. А вы можете походить, осмотреться пока на станции нашей. К обеду главное возвращайтесь, как колокол три раза ударит.

Старик встал с матраца, ухватившись за шкаф, и направился к выходу.

– Что думаешь? – спросил капитан, когда старик ушёл.

– О чём? О вас со стариком? Я рад. Вы хорошая пара. Ебачи-бородочи…

– Не тупи. Что думаешь о том, про что мы с ним разговаривали?

– Аааа… – многозначительно протянул я и сделал большой глоток грибного-мясного бульона, – Да я только концовку слышал. Про тоннели затопленные, про фанатиков и чудищ.

– Ну так ты всё самое важное и услышал. На Салтыковскую можно попасть только через Пионерскую, а туда можно попасть, только если есть патроны на проезд и торговый контракт.

– Бля, а хули думать-то? Надо патроны ебучие мутить.

– Ооо, отличный план, Чан! Спасибо! Как я сам-то не додумался, что надо просто патронов намутить? Короче, мля… пей свой бульон – я сам что-нибудь придумаю.

– Хули ты ебло-то кривишь? Нормальный план. Короче, можешь узнать, как договор этот ебучий вымутить? А я с патронами вопрос решу.

Я одним глотком допил бульон, поставил стакан на стол и, пригнувшись, вышел из сарая. За дверью я надел свои ботинки, а потом пинком отправил один из сапог капитана куда-то вдаль – пусть сука поищет.

Первым делом я навёл справки о местной валюте. Для этого было достаточно просто зайти в первую попавшуюся лавку, каких тут оказалось очень много, и спросить, чем тут принято рассчитываться.

Как оказалось, в качестве денежных средств использовались не все патроны, а только те, которые имели чёрную полосу на гильзе. Насколько я знаю, эта маркировка обозначала принадлежность патронов то ли к фосфорным, то ли к кислотным боеприпасам. В любом случае, это действительно очень ценная штука. Кислотные и фосфорные боеприпасы были запрещены по всему миру. Их использовали только наёмники из «Божьей Воли». Если в тебя попала пуля из патрона с чёрной маркировкой – ты труп. Куда бы она ни попала: хоть в ногу, хоть в плечо – ты умрёшь. Нет, если тебе захуячили пулю в руку, то срочная ампутация может тебя спасти, вот только откуда тебе, блять, знать, каким видом боеприпаса, тебя прохуячили? А подыхать ты будешь медленно, вопя, словно тебя посадили на костёр и не дают с него встать. Откуда я это знаю? В душе не ебу. Но уверен, рано или поздно, я вспомню и это.

Выйдя из той самой, первой попавшейся, лавки, я прошёл по узкой улочке и при первой возможности свернул к тоннелю. Пройдя по краю станции прямо за сараями, я дошёл до входа в тоннель. Пути у тоннеля были залиты бетоном. По высоте бетонная плита доставала до самой платформы, а её длина, составляла не менее десяти метров. Прямо на потемневшей бетонной площадке были свалены резиновые лодки и множество различных ящиков и мешков – видимо, с товарами. Рядом с ними на раскладных стульях сидели три мужика. Один жирный, двое тощих. Я обошёл их, подошёл к краю и посмотрел с площадки вниз, в тоннель. Тёмная вода закрывала примерно две трети бетонной стенки. Я повернулся к мужикам.

– По чём до Пионерской доплыть? – спросил я у них.

– Пятьдесят за пустого, а если с грузом, тогда считать надо, – ответил жирный уёбок.

Его жопа так свисала с краёв маленького стула, что я почти запереживал, как бы этот стул не провалился в его очко.

– А лодка почём?

– Оооо… это ты круто взял, – ухмыльнулся всё тот же жирдяй, – Лодка одна только есть на продажу, но меньше, чем за штуку не отдам.

Я снова повернулся к воде и задумчиво посмотрел на неё. А хули нам вброд не пройти? Тут воды чуть выше пояса. Мы вот сколько часов по грязи тягучей бродили, а это просто вода.

– Пешком не пройдёшь, – прочитал мои мысли жирдяй, – Там всё дно в ловушках. Палки с гвоздями, проволока колючая, стекло битое и хрен его знает, что ещё. От мутантов защищались когда-то. Правда помогало не сильно. Они словно…

– А где тут денег можно подзаработать? – перебил его я.

– Если быстро надо, то торговцев поспрашивай, чего им не хватает, да на поверхность топай. А если не спешишь, то работы тут много разной. Правда и оплата скромная. Мне вот нужен кто-нибудь товары таскать из лавок, а то у меня спина больная совсем…

– Ща у тебя и ебало будет разбитое, – заметил я.

– Чёёё?! – возмутился жирный пидр и стал грузно вставать со стула, вытянув руки перед собой, создавая противовес своей толстой жопе.

Не дожидаясь ночи (раньше, чем к ночи, этот кусок говна встать бы не сумел), я сделал шаг вперёд и переебал ему подошвой сапога в голову.

Двое его товарищей выпучили глаза на своего получившего в ебло друга, но опрометчиво вскакивать на ноги не спешили.

– Кто-то ещё хочет, чтобы я ему что-то потаскал? – спросил я грозным голосом.

– Нет-нет! Замотал башкой один из них, потупив взгляд и съёжившись, словно в ожидании удара. Второй уёбок крепко зажмурился – хуй знает зачем, видимо, читает заклинание на невидимость.

Жирный начинает, кряхтя, подниматься с пола. Быстро очухался, гнида…

– Встанешь, утоплю нахуй, – предупредил его я.

Он застыл на четвереньках.

– Ну ты чего? – жалобно и испугано спросил он, стоя ко мне жопой и опустив голову, – Чего я тебе сделал?

– Выёбывался много, – пояснил я, – Пожалуешься кому-нибудь – я вернусь и башку тебе отрежу, понял? А если меня повяжут, то кто-нибудь из моих друзей за тобой придёт. Ты понял меня, спрашиваю, мразь!?

– Я всё понял… – всё тем же тоном протянул жирный.

– Вы тоже всё поняли? – обратился я к его друзьям.

Его товарищи закивали головами.

– Вот и ладушки.

Я обошёл этих мудаков и отправился в том направлении, откуда пришёл.

Я не просто так накинулся на этих уёбков. Теперь я знаю, что на этой станции гражданские – по большей части терпилы. А скоро узнаю ещё кое-что. Если через пять минут меня не начнут активно искать вооруженные бойцы, значит тут бандитизм – это большая редкость – нет устоявшихся правил на подобные случаи, не ясно куда жаловаться и непонятно помогут ли, так что проще забыть агрессора, как страшный сон, и жить дальше, чем запускать механизм поиска справедливости с сомнительным исходом. Короче, если этот жирдяй знает, что все военные окружат его кольцом и будут караулить, пока я и мои мифические опасные друзья не окажутся мертвецами, то сразу побежит жаловаться, и меня начнут искать, а если искать меня не начнут, значит патронов на лодку я соберу без проблем. Да что там на лодку, я на пароход в такой благоприятной обстановке собрать смогу. Главное – быть осторожным и не наглеть. Этих уёбков я, конечно, по-беспределу прессанул, но я у них ничего не забирал – это похоже на обычный бытовой конфликт с дракой, а спрос за такую хуйню, в любом обществе невелик. Да и кто вообще поверит, что я один напал на этих троих? К тому же я сделаю грустную рожу, и заикающимся голосом, со слезами на глазах расскажу, что они угрожали меня изнасиловать и утопить – посмотрим, на чью сторону встанут вояки. Но в любом случае, дальше я буду действовать деликатнее. Короче, пора местным узнать, как зарабатывает дядя Чан.

Я вышел на узкую улочку и направился на противоположную сторону станции. Как я понял, там было что-то вроде рынка. И действительно, на небольшом пяточке собралось несколько десятков прилавков, вокруг сновали люди, звенели патроны. В одном конце стояли длинные деревянные столы со скамейками, чуть поодаль разместилась барная стойка, явно спёртая из какого-то бара с поверхности. Скамейки заняты почти все. В основном за ними бухают. Бухло подтаскивают в грязных гнутых пластиковых бутылках и разливают по разномастным кружкам.

Для начала я осмотрел прилавки, чтобы ознакомиться с ценами и ассортиментом. С оружием тут было совсем глухо – в продаже только ножи. Видимо, огнестрельное было разрешено только солдатне. Самый убогий нож стоит три патрона. Килограмм свиньи стоит столько же. Солдатская разгрузка стоит пять патронов. Два литра самогона стоят шесть патронов. Пачка макарон стоит один патрон. Тушняк стоит два патрона.

В общем, если судить по ценам на хавчик и прочее говно, то переплыть через тоннель за сто патронов, это действительно дорого.

Осмотрев прилавки, я прошёл к столам и сел с края на единственное свободное место. Почти сразу ко мне подбежал тощий старикан и спросил, что я буду заказывать. Я сказал, что ничего. Он сказал, что столы только для клиентов. Я сказал, что сейчас сломаю ему ебало. Он извинился и вернулся за стойку.

– Круто ты с ним, – ответил мне мужик, сидящий рядом со мной.

– Да пошёл он нахер. То дерьмо, что он тут разливает, только свиньи пить и станут, – я глянул на кружку в его руке, – Нахуя ты эту ссанину глыстаешь?

– А у тебя, что, есть что получше? – с нескрываемым любопытством спросил он.

Так-так. Тут у нас потенциальный клиент. Я мысленно потёр руки, как муха. Попробуем развести. Авось на первой же попытке заработаю.

– Конечно есть! Я вообще неместный. С Москвы. Налаживаем торговые отношения с соседними городами.

– Да ну? Реально с Москвы?! – удивился он, – Это ж что получается, там тоже выжившие есть?

– Ясен хуй. Там все выжили. Москва – вторая столица. У нас защита от любых атак. От ракет и всего прочего. Потрясло, конечно, будь здоров, но живы все остались. Я вот до войны…

За следующий час, я влил ему всю пиздёжь про Москву и себя, какую только смог придумать. Основная легенда примерно такая нарисовалась:

Мы с капитаном возглавляем торговый караван из Москвы. Этот город мы собирались проехать мимо, но судьба внесла свои корректировки в наш план. Сначала совершенно неожиданно налетевшая чёрная буря убила половину команды и уничтожила связь, затем грузовики завязли в грязи неподалеку от этой станции, а потом на нас напали мутанты. Из всей команды в итоге осталось всего двое, когда на помощь наконец пришли местные вояки. И вот теперь нам нужно наладить связь с Москвой и запросить новую команду, а для этого нужны запчасти, которые есть только у их соседей с Пионерской. Но их нам не купить, потому что у нас нет местной валюты и мы не можем даже доплыть туда. Вот и ищем, кому часть товара продать, чтобы заработать патронов.

– Так, а какие запчасти вам нужны? – спросил Олег (именно так звали этого потенциального лоха).

– Да хрен его знает. Только капитан в курсе. Он уже местное руководство опросил, те сказали, что это всё только на Пионерской есть. Я вообще только товарами распоряжаюсь, а вот капитан как раз главный по технической части и по безопасности.

– А товаров у вас много? – глаза Олега загорелись.

– Шесть грузовиков. Много – не то слово. Оружие, еда, алкоголь, наркота…

– Даже наркота есть?! – глаза Олега расширились от удивления, смешанного с восхищением.

– Ты не кричи тут, – остудил его я. – Из наркотиков только «Лёд» и «Лисья смерть». Но немного. Там доз по пятьсот и того и другого, насколько я помню, но надо с накладными свериться.

– Никогда таких названий не слышал, – нахмурился он, – Что за «Лёд» такой?

Если бы я знал. Только что эту хуйню придумал, чтобы звучало покруче…

– Впервые вижу человека, который про них не слышал. Это самое крутое дерьмо из всего, что вообще существует, потому что безопасное. «Лёд» вызывает состояние лёгкой эйфории. От одной дозы дней десять тащит. А вот «Лисья смерть» очень мощная херь, хоть и тоже безвредная. Охуенные галлюцинации, максимальный веселящий эффект, негативных эффектов не бывает, при этом в овощ не превращаешься, на измену не садишься – для большой компании это просто сказка. При этом нет привыкания и вреда ноль, так что можно и детям давать, если ёбнутый, конечно.

– Ха! – бодро хохотнул Олег. И хлопнул меня по плечу, – Нормальная тема! А продать на пробу можешь немного, а?

– Неее, я в розницу не торгую, уж прости. У нас всё упаковано в фабричную упаковку для оптовой продажи. Дербанить не стану ради мелкой выгоды.

– А если оптом возьму?

– Оптом? – я почесал бороду, приняв задумчивый вид, – Это другой разговор. А у вас вообще, как тут к наркотикам относятся? Вояки не ёбнут меня, за то, что я ядом торгую?

– Ядом? Ты ж сказал безвредное всё.

– Да это феня. Я всю наркоту так называю. Так что по запрету на наркоту: есть такой?

– Есть, но если по-тихому, то торговать можно. У нас наркотиков уже много лет не было, так что никто за этим не следит.

– Не, – покачал головой я, – тогда ну его нахер. Мне проблемы с солдатнёй меньше всего нужны.

– Да мы можем по-тихому всё провернуть… – начал уговаривать меня лох.

– Бля, ну как ты по-тихому тут провернёшь что-нибудь? Тут ни одного угла нет, где уединиться можно.

– Я найду, без проблем. – уверил меня он. – Я тут не последний человек, у меня батя свинофермой управляет. Короче, и место найти могу, и патроны есть.

Опа! Какая удача. Тут у нас «не последний человек» в капкан наступил. Если не пиздит. Не уж-то мне реально повезёт так быстро, и я на первом же лохе нужную сумму подниму?

– Да ты возьми лучше что-нибудь другое… – продолжил отговаривать я. – Вот хавчик есть, бухло нормальное, фабричное, а не ваша сивуха.

– Если наркотики продашь, то я и алкоголь возьму и еду.

– Не, мне что-то одно надо продать, только чтобы на запчасти хватило, да себе сверху чутка подзаработать на тёлок местных и отдых нормальный.

– Ну тогда давай наркотики возьму.

– Нет, давай всё-таки что-то другое. Как-то ссыкотно мне…

– Да мне больше ничего не нужно, – упёрся Олежка.

– Так ты только что говорил, что всё нужно – и бухло и хавчик…

– Да это прицепом, если наркоту отдашь. Думал, ты так сговоришься охотнее. Но без наркоты мне остальное не нужно – своего хватает.

Я задумался на какое-то время.

– Ну, короче, смотри. Мы скоро до грузовиков с солдатами пойдём – капитану нужно запчасти сломанные забрать. Я могу взять с собой один кейс со «Льдом» или с «Лисьей смертью», на выбор. Стоить будет штуку, плюс мне двести патронов на развлечения.

– Штука двести?! – выпучил глаза Олег, – Откуда такие цены вообще?

– Да ты охуел, там пятьдесят доз в кейсе! Если ты торговаться ещё удумал, то можешь сразу нахуй идти!

Теперь задумался он. И задумался крепко.

– Реально стоящая вещь этот «Лёд»?

– Да я тебе попробовать на месте дам. Там приход через секунду начинается – охуеешь. Лучше ты точно ничего не пробовал.

– А принести во сколько сможешь?

– Часа через полтора-два уже тут буду.

– Ну давай тогда через пару часов за свинофермами и грибницами. Там тихо – никто мешать не будет.

– Точно тихо? Если там вояки будут – сделка отменяется. Я уже сказал – мне проблемы с солдатнёй не нужны.

– Точно. Там никого не бывает, это склад. Ключ только у меня и отца есть. Но там открыто будет. На свиноферму тебя пропустят. Скажешь, что к Олегу пришёл, по поводу работы. Я предупрежу, чтобы тебя пропустили.

– Ну, окей. Тогда не будем время терять. Кстати, о времени: у меня часов-то нет.

– Да возьми мои, – широко улыбнулся Олег, – через два часа отдашь.

Угу. Отдам. Залупу тебе на воротник…

Следующие полтора часа я провел дома у командира. Капитана тут не было. Пару раз заходила старуха. Оба раза она недовольно смотрела на меня и уходила. Я ей явно не нравлюсь.

Наконец, за полчаса до встречи, я вышел из сарая и отправился на рынок. Быстро отыскав нужный прилавок, я растолкал местных и протиснулся в первый ряд. Продавец был увлечён чтением какой-то книги.

– Слышь, любезный. За часы такие сколько дашь? – я протянул ему электронные часы Олега.

Он оторвался от книги, взял из моей руки часы, прищурившись осмотрел со всех сторон, затем отдал мне обратно.

– Пять патронов.

– Ты во мне лоха увидел? Им цена минимум двадцать!

– Пять патронов, – с невозмутимым видом повторил он и снова опустил глаза в книгу.

Я оглядел прилавок. Мой взгляд упал на охуенный солдатский нож. На нем была наклеена бумажка с цифрой «7».

– На нож махнёшь? – я указал пальцем на приглянувшееся мне лезвие.

Торгаш снова оторвался от книги. Задумчиво посмотрел на нож, потом на часы у меня в руке.

– Давай сюда.

Я снова передал ему часы. Он убрал их куда-то под прилавок, затем взял нож, содрал наклейку с ценой и передал мне. Заебись.

Через несколько минут я уже шёл по тоннелю в сторону депо – местные подсказали, что именно там находится свиноферма, а заодно и грибная ферма – а мне как раз пиздец как охота посмотреть на местные грибы. Тоннель был освещён полудохлыми фонарями, расставленными на удалении метров в двести друг от друга. Так что шёл я практически всегда в полной темноте, ориентируясь лишь на тусклый свет впереди.

Наконец дорогу мне преградила грубо сколоченная деревянная стена, высотой достигавшая свода тоннеля. В левой её части была деревянная дверь с круглой стеклянной ручкой, наполовину почерневшей от бесконечных прикосновений немытых рук. Я потянул ручку на себя и дверь со страшным скрипом открылась.

В нос ударил жуткий смрад, перемешанный с горячим воздухом. Затхлый запах травы, гнилого мяса и дерьма… Фу, блять.

Поднявшись на высокий порог (высота пола до двери и после, сильно отличалась), я вошёл в помещение.

Пол застелен досками, деревянная стена за спиной, ещё одна стена, преграждающая мне дорогу далеко впереди, дверь и левая стена тоннеля обиты толстым слоем ваты, поверх покрытой прозрачным полиэтиленом. Справа от меня была ещё одна самодельная стена, грубо сколоченная из досок. Эта перегородка делила тоннель на две половины, в ней было четыре двери, расположенные через каждые двадцать-тридцать метров.

С освещением тут всё было отлично: электрические лампы ярко освещали всё пространство блока.

Так, что он там сказал… За свинофермами. Походу, это они и есть. Хотя, хрюканья я не слышу. Хуй с ним. Просто пройду этот блок насквозь. Попаду в ещё один – тоже пройду. И так пока эти ёбаные блоки не закончатся.

Я пошёл вперёд. Когда до стены, отделяющей меня от следующего блока, оставалось всего метров десять, дверь в ней внезапно распахнулась и из неё вышла женщина лет сорока, со светлыми сальными волосами и щербатым ебалом. На ней одет когда-то белый, а теперь жёлтый, весь измазанный грязью и кровью, халат. В руке у неё какой-то штык. Увидев меня, она вздрогнула, резко остановившись, затем положила ладонь на грудь, и закатив глаза, глубоко выдохнула.

– Господи боже, как вы меня напугали-то, – прошептала она.

– Хули ты шепчешь? – поинтересовался я.

– Шшшш. Хрюшки спят. И пусть спят дальше – мне надо заколоть трёх, а они очень нервничают, когда это видят.

– Понятно. Значит это свиноферма?

– Именно. А вы, наверное, наш новый сотрудник, да? Олег предупреждал, что вы придёте.

– Ага. Он там? – я показал пальцем на дверной проём у неё за спиной.

– Нет-нет. Он ещё не успел прийти. Давайте, раз уж вы тут, я вам пока покажу, как мы хрюшек забиваем.

– Бля, чёт не очень охота, – честно признался я. – Я его лучше там подожду.

Я снова показал на дверной проём у неё за спиной.

– Извините, но нет. Можете тогда тут постоять. У нас грибницы там, а я одна пока в смене – Федя с охраной не вернулся ещё. Уж простите, что не доверяю, но подождите тогда уж тут, хорошо?

– Боишься, что грибочки спизжу, а на тебя повесят, да?

– Нет, я не думаю, что вы украдёте…– смутилась она, – Просто я и так в долгах вся, нет у меня возможности из своих возмещать, случись…

– Да ладно, хорош оправдываться – понял я. Иди режь своих свиней ебучих. Тут подожду.

Я отступил в сторону и опёршись спиной о мягкую стену тоннеля, скрестил руки на груди.

Свиноубийца, смущённо улыбнувшись, быстро прошла к ближайшей двери, открыла её и вошла внутрь.

– Уууиии, уиии, – услышал я её голос.

Сука. Свиней парадирует. Ёбнутая.

– Уиии! Уииии! ААААААА! – услышал я дикий вопль.

Сука, что эта припизднутая творит вообще? Я оттолкнулся руками от стены и вошёл в открытую дверь.

– Ёбаный… Нахуй… В рот… – только и смог сказать я.

Сказать, что я охуел от увиденного, это ничего не сказать. Охуел от увиденного, это когда ты увидел, как кот ебёт оленя. Но нынешние мои эмоции хуй опишешь достоверно.

На полу, среди гнилой травы и опилок, на коленях стоит свиноубийца. Прямо перед ней на боку лежит, суча ногами и громко вопя (изображая раненую свинью), совершенно голая женщина. Её грудь залита кровью, трава под ней – тоже.

– Господи боже, как же это я промахнулась… Прости меня, моя хорошая… прости ради бога… шепчет свиноубийца. Сейчас… Сейчас всё кончится.

В этот момент я услышал ещё одно «Уиии». Повернув голову, я увидел ещё человек десять. Совершенно голых. Они спали вповалку прямо друг на друге. Но услышав крики «свиньи», начали просыпаться.

– Сейчас, моя хорошая. Не дёргайся, сейчас всё кончится…

Свиноубийца коротко замахнувшись, воткнула штык, который был у неё в руке, в грудь женщины. Крик оборвался, и тело голой женщины обмякло.

Остальные «свиньи» дружно захрюкали (кажется, испуганно, хотя хуй его знает) и начали разбегаться из угла по всему помещению, передвигаясь на четвереньках.

Я покачал головой и вышел из помещения.

Ёбаный пиздец…

Я вернулся на своё место у стены, снова облокотился на неё. В этот момент из двери на четвереньках выбежала голая старушка, и радостно взвизгнув, бросилась ко мне.

– А ну отъебись от меня нахуй, пизда ты ебанутая! – прикрикнул я, занимая позу, из которой будет удобно переебать ей с ноги в ебло.

Слава, блять, богу, в этот момент из помещения выбежала свиноубийца.

– Эй, Ромашка! Ты куда это собралась, а? А ну-ка давай обратно!

Прихватив старушку двумя руками за голову, она утянула её обратно в свинарник.

Я снова расслабился.

Расслабился… Хуй тут расслабишься. Так и знал, что с этим местом не всё так просто. Капитан охуеет, когда расскажу, что он человечину вчера жрал…

Через десять минут свиноубийца вышла из свинарника. Крови на её халате явно прибавилось.

– Ну что, Олег так и не пришёл?

Я молча покачал головой.

– Хотите грибницы посмотреть?

– А хули бы и нет? – помолчав мгновение, сказал я, – После блядского свинарника мне интересно, сможешь ли ты удивить меня чем-то ещё больше.

И она смогла.

Пройдя ещё два блока свинарников, мы попали в грибницу. Запах мертвечины, усиливавшийся с каждым блоком, стал просто невыносимым. Под ярким светом ламп, прямо на полу, лежали люди, засыпанные землёй. Многие из них были мертвы. Кто-то наверняка был просто без сознания, кого-то трясло в лихорадке. Некоторые выглядели более или менее здоровыми.

– Ну вот они, наши грибочки. Слышите, как поют? Недавно напоила – они любят водичку.

Свиноубийца встала на колено рядом с одним, явно находящимся при смерти, человеком. Его колотил озноб, белое лицо было мокрым от пота, глаза невидящим взглядом уставились прямо перед собой. Свиноубийца подняла из рыхлой чёрной земли его трясущуюся руку, на которой не хватало половины пальцев. Затем свободной рукой достала из кармана ножницы по металлу и коротким щелчком отрубила очередной палец несчастному. Он только лишь коротко дёрнулся.

– Главное потом прижигать, иначе сок выходит. Эти грибочки по сто раз можно заваривать, они вкус почти не потеряют… Вот, посмотрите, – она показала мне отрубленный палец. – Какой большой, да?

– Ну так это же большой палец, ебанутая ты о…

В этот момент за моей спиной раздался знакомый голос.

– А вот и наш новый сотрудник!

Я обернулся. Олег. Довольно улыбается. В руках сумка. Явно тяжёлая.

В пизду, короче, эти грибы. Пора делом заняться.

В молчании мы прошли следующие десять блоков. Свинарники чередовались с грибницами.

– У нас ещё и на поверхности фермы есть. Только по ночам приходится сгонять всю живность в ангары, а то мутанты пережрут. А вот грядки в ангар не спрячешь, так что иной раз…

– Похуй мне. Патроны в сумке?

– Эээ… Ты чего такой сердитый?

Я остановился.

– С грибов твоих охуел. Короче, давай тут поменяемся, да я пошёл – дел много.

Олег тоже остановился, нахмурился и несколько секунд непонимающе смотрел на меня.

– Да чего ты?..

В этот момент лезвие ножа, который я выхватил из кармана, воткнулось ему в шею.

Выпучив глаза, он хотел закричать, но из широко открытого рта раздались лишь булькающие звуки, сопровождающиеся мелкими брызгами крови. Кровь начала литься с нижней губы на подбородок. Я вырвал нож из шеи Олега, и он упал назад, с глухим стуком ударившись о деревянный пол. Я убрал нож в карман и, взяв тяжёлую сумку, развернулся и быстро пошёл в том направлении, откуда пришёл. Свиноубийцу я встретил всё в той же грибнице. Она, стоя на коленях, «собирала грибы» – отрезала куски мяса с ноги очередной жертвы. Я бросил сумку на землю, рывком за волосы поставил свиноубийцу на ноги, подтащил к стене и, под аккомпанемент воплей, стал с двух рук хуячить в ебало. Она пыталась закрываться руками, но это её не спасло – она потеряла сознание после нескольких десятков ударов. Когда эта мразь оказалась на полу, я оттащил её от стены, сел на гниду сверху и, достав нож, перерезал глотку.

Сука, рукава измазал…

Вытерев руки о её халат, я закатал рукава, спрятав следы крови от возможных посторонних взглядов, снова убрал нож, поднял сумку с патронами и продолжил свой путь.

Я уже видел свет станции далеко впереди и обрадовался, что так никого и не встретил на своём пути, а значит, подозреваемых у них не будет… И что вы думаете? Прямо на меня из темноты вышли четыре вооруженных уёбка. Сука, это, наверное, тот самый Федя с охраной. Хуёво. Завалить их в одиночку одним только ножом я не смогу. В довершение всего, проходя мимо меня, один из них посветил мне фонарём в лицо – наверняка срисовал, пидор. Короче, надо срочно покупать лодку и съёбывать с этой пизданутой станции, пока они не обнаружили Олега и не подняли тревогу…

Через несколько минут я вошёл в сарай приютившего нас старика. Капитан сидел в кресле и пил грибной чай. На столе стояла ещё одна кружка и две тарелки – одна с супом, другая пустая.

– Ты где был? – спросил капитан, повернувшись ко мне, – Колокол что ли не слышал? Остыло уже всё.

– Да похуй мне. Ты про контракт торговый узнал?

– Разумеется. И про лодки тоже. В контракт нас впишут за пятьсот патронов, а проезд будет стоить ещё сто. Я хотел гранаты продать, а с вырученных патронов контракт купить и места на лодке, но тут, оказывается, оружие запрещено к обороту. В общем, надо где-то хотя бы шестьсот патронов раздобыть…

– Тут в два раза больше, – я бросил тяжёлую сумку на пол.

Капитан удивлённо посмотрел на сумку, а потом на меня.

– А ты не такой уж бесполезный. Я уже почти не жалею, что взял тебя с собой…

– Только сваливать надо срочно.

Капитан нахмурился.

– С тобой всегда надо ждать подвоха. Что ты отчебучил на этот раз?

– Захуярил сына главного по свиньям и шкуру одну, ебанутую. Меня видели, так что у нас очень мало времени. Погнали. Только это – чай допей обязательно, хрен знает, когда ещё удастся горяченького похлебать…

– Ладно, давай сваливать, – капитан залпом допил свой чай, поставил кружку и встал с кресла. – Жаль оружие тут не раздобыть.

– Это да, – я присел у сумки и открыл её, – Хотя…

– Что «хотя»? Ты и оружие раздобыл? – капитан тоже заглянул в сумку.

– Походу я только его и раздобыл…

Я достал из сумки какой-то странный пластиковый пистолет, положил его на колени и начал доставать из сумки кирпичи, обмотанные тряпками.

– Вот же ж пидор, – протянул я, – Не зря я тебя, гандона, захуярил…

– Короче, валюты местной у нас нет, да?

– Так точно, капитан.

На какое-то время в сарае повисло молчание.

– Дела наши я вижу так, – заговорил капитан, – У нас нет патронов, есть один одноразовый коломёт, и в любой момент нас обвинят в убийстве двух местных, всё верно?

– Угу, типа того, – задумчиво ответил я, – Что за коломёт такой?

– Эта штука, – капитан ткнул пальцем в пластиковую пушку, – пистолет на пятьдесят выстрелов. Перезарядить нельзя. Совершенно беззвучная, убивает мгновенно. Очень опасная, но только если ты не в толстой одежде, потому что стреляет иглами. Иглы действуют примерно также как парализатор, с одним лишь отличием – они убивают, потому как мощность импульса в десятки раз выше. Но нужно, чтобы игла оказалась глубоко в теле жертвы, иначе не сработает или просто отключит на время. В общем, штука неплохая, но только если…

– Уверен, что у нас есть время на твои истории? – прервал я капитана. – Может, я пока пойду ещё чайку заварю?

– Действительно, это всё хрен с ним – потом расскажу подробнее, а сейчас бери этот коломёт и валим отсюда. На поверхности нам делать нечего, так что попытаем счастье на Пионерской. Хотя, знаешь что, дай-ка мне коломёт этот вонючий, пока ты ещё кого-то не убил за сумку с кирпичами или за пустую бутылку.

– Хуй тебе, – сказал я, поднимаясь с пола. – Мой трофей.

Через пять минут мы быстрым шагом подходили к бетонной платформе у затопленного тоннеля. Там по-прежнему сидели всё те же уёбки.

– Так, говорить буду я, – прошептал капитан на ходу, – Припугнём их, если начнут агрессию проявлять – бери на себя самого левого. Просто выруби, понял? Засади апперкотом в челюсть. Или крюком… Главное коротко, резко и неожиданно.

– Ага, засажу. – коротко ответил я.

Когда мы оказались в пяти метрах от банды лодочников, капитан громко обратился к ним:

– Ребят, у нас нет времени с вами спорить, нам срочно нужна лодка! Мы не успели…

Капитан прервался, с удивлением наблюдая, как все трое повалились со стульев.

Он остановился, смотря на тела, затем обернулся на меня и его недоумевающий взгляд прояснился. Ещё через секунду его ебало стало недовольным.

– Мля, Чан....

Я с уважением посмотрел на коломёт в своей руке.

– Ну нихуя себе коломёт…

– Дай сюда, мля! – капитан рывком отнял у меня пушку и, покачав головой, пошёл на бетонную платформу.

– Нет, ну ты видел? Эта херня их убила без единого звука.

– Ты наглухо отмороженный мудак, – констатировал капитан, – Помоги мне лодку спустить.

Вскоре мы плыли по совершенно тёмному тоннелю. Дорогу нам освещал лишь тусклый фонарь, установленный на носу резиновой лодки. Обыскав карманы трупов, мы нашли два торговых контракта. В каждом из них было по два имени. На всякий случай, чтобы выглядеть как торговцы, мы прихватили с собой в лодку пару ящиков, хер знает с чем.

– Видел бы ты свою рожу… – не мог успокоиться я. – Ты что, решил, что они от синхронного сердечного приступа умерли, услышав твой могучий капитанский голос?

– Заткнись и греби.

Грести пришлось долго. Не меньше часа. Наконец впереди показался свет.

– Так, приготовься, – сказал капитан. – Ты всё запомнил? Мы новые торговцы. Плывём первый раз. Старайся молчать.

Через несколько минут мы выбрались на ещё одну бетонную платформу. Тут тоже были сложены лодки и различные ящики. Вот только встречали нас люди с оружием и выглядели они серьёзно.

– Кто такие? – сурово спросил самый здоровый из них.

– Торговцы, – ответил капитан. – Новенькие. Первый раз к вам.

– Контракт покажи.

Капитан достал из кармана свёрнутую пополам бумагу и протянул её здоровяку. Тот долго вчитывался в неё, периодически поднимая глаза на нас.

– Кто из вас Потапов? – спросил он, опустив бумагу.

– Я, – уверенно ответил капитан.

– Понятно, – сказал здоровяк, после чего сделал шаг назад и нацелил на капитана, хуй пойми откуда взявшийся парализатор – почти такой же, какой когда-то задарил мне капитан. Четверо друзей здоровяка синхронно подняли автоматы.

– Эй-эй, спокойно! – капитан выставил руки перед собой, – Я, наверное,..

В этот момент он мешком повалился на землю. Здоровяк навёл парализатор на меня. Ну все, блять, спокойной ночи…

***

Девушка стоит в вестибюле метро и разговаривает с двумя молодыми людьми примерно её же возраста. Неподалеку от них стоят три пожилых мужчины и одна пожилая женщина – они тоже общаются.

По эскалатору поднимается Чан. Он подходит к девушке и целует её в щёку.

– Эти двое к тебе не приставали? – спрашивает он.

– Фуу… – скривился один из молодых людей, на которых он кивнул.

– Эти двое мои братья, насколько ты помнишь… – девушка дала Чану шутливую пощёчину.

– Ну ладно, пусть живут, но я буду приглядывать за ними, – Чан с наигранной суровостью посмотрел на её братьев, – Подозрительные какие-то ребята.

Через несколько минут группа вышла из вестибюля на улицу. Чан с девушкой шли впереди.

– Забрал свой любимый пистолет? – спросила она.

– Это не пистолет, а обрез, – ответил он.

– Почему он тебе так дорог?

– Его дал мне один хороший человек, – после непродолжительного молчания ответил Чан.

– Он умер, да?

– Сомневаюсь. Таких как он, убить сложно. Я видел его в деле. Он в одиночку вычистил бы всё метро, дай только повод…

Какое-то время они снова шли молча. Девушка взяла Чана за руку.

– Таким ты мне нравишься больше.

– Ты это о чём?

– Да ладно тебе, не скромничай.

– Я и не скромничаю. Я не понял, каким я тебе больше нравлюсь. Молчащим?

– Другим. Помнишь, каким ты был пару лет назад? Бандит бандитом. «Отморозок Чан». А теперь? Ну какой ты отморозок?

– А теперь я бандит в отставке. Но я по-прежнему отморозок. Вот смотри.

Чан осмотрелся вокруг, затем отбежал в сторону, поднял с асфальта бутылку и бросил о стену. Бутылка разлетелась вдребезги.

– Видела? – с самодовольной ухмылкой спросил Чан. – И кто тут не отморозок? Хочешь на ногу наступлю?

– Хочу, только ты не сможешь. – улыбнулась девушка, толкнула его плечом, а затем снова взяла за руку. – Нет. Ты теперь не «Отморозок Чан». И не «Сталкер». Ты «Семьянин Чан». Или «Заботливый муж и отец Чан».

Чан высвободил руку и положил на сильно выпирающий живот девушки.

– Папочка Чан, – улыбнулся он.

– Ну вот! – засмеялась девушка. – Ну посмотри на себя! Ты же просто милашка!

– Я усыпляю твою бдительность. Как бы я ещё убедил тебя отправиться в моё уединённое логово.

– Ну, ты хорошо поработал, папочка Чан. Моя бдительность не просто спит – она умерла. Я пойду с тобой, куда угодно.

***

Чан лежит на кровати. Рядом с ним спят два абсолютно одинаковых младенца. У кровати сидит маленький мальчик. Он играет в игрушечных роботов, шёпотом изображая звуки скрежещущего от ударов металла.

В комнату входит девушка.

– Ну что, Папочка Чан, тебя подменить? – тихо спрашивает она.

– Не нужно. У меня на сегодня никаких дел нет. Отдыхай.

Девушка тормошит волосы на голове играющего в роботов мальчика и садится на край кровати. Какое-то время она с улыбкой смотрит на мальчика, затем на спящих близняшек.

– Кто бы мог подумать. Мы с тобой родители трёх замечательных мальчишек.

– Да уж. Никогда не представлял себя отцом. А теперь не могу представить себя без них.

Девушка ложится головой на колени Чана.

– Не скучаешь по старой жизни?

– Нет. Хотя, скучаю по мату. Так было приятно на нём разговаривать.

– Ну, я никогда не запрещала тебе ругаться. Ты сам решил, что новый ты – не ругаешься матом и не убиваешь людей…

– Эй-эй. Полегче, – Чан покосился на мальчика, – Рановато ему слышать такие вещи…

– Глупый, он ещё совсем малыш. Он не понимает, что значит слово на «у».

– Надеюсь, так и останется…

***

Чан ходит у двери взад-вперёд, не находя себе места. Наконец из комнаты выходит девушка.

– С ними всё хорошо. Они спят.

– Что это было?

– Это белая астма.

– Сразу у обоих? Как такое может быть?

– Я не знаю. Приступ начался у них одновременно.

– Как они ей заразились? Мы тут живём вдали ото всех…

– Ей не заражаются. Это врождённое. Я тоже ей болела, когда была маленькой.

– Значит она не опасна?

– Сейчас нет. Но приступы будут усугубляться. Белая астма началась у меня примерно в таком же возрасте. В восемь лет я уже с трудом переносила приступы.

– И как тебя вылечили?

– Есть средство. Мама пытается вспомнить название.

– Вспомнить? Как вообще можно забыть название лекарства, которое спасло жизнь твоей дочке?

– Это было очень давно…

– Ладно, прости, что шумлю, – Чан обнял девушку. – Не переживай, всё будет хорошо. Я достану это лекарство. С мальчиками всё будет в порядке.

***

– Твою мать, Чан! Их там сотни!

– Я видел! Быстрее. Надо найти выход!

– Но наши рюкзаки!

– Да хрен с ними!

– Там ампулы!

– Нет, они у меня!

Чан, Юра и Макс бегут по коридору, поднимая в воздух клубы пыли. Под их ногами трещит битое стекло. Они достигают конца коридора и вбегают в просторное помещение.

– В окно, быстро! – командует Чан.

Юра берёт проржавевший стул и кидает в оконный проём. Стекло с грохотом разлетается. Он быстро достаёт крупные осколки из нижней части рамы и выскакивает наружу. Следом из окна выпрыгивают Чан и Макс. Они оказываются в просторном, заросшим высокой травой, дворе, окружённом высоким металлическим забором.

– Почему они нас не преследуют? – спрашивает Юра.

– Нахрена им это? Наши вещи у них. Мы им скорее всего не нужны. А если нужны, то они наверняка прямо сейчас окружают здание, так что нужно успеть прорваться и затеряться в городе.

Они бегут через высокую траву. Макс бежит первым, достигнув забора, он прыгает на него и цепляется руками за верхний край. Фрагмент забора отрывается от стальных балок, к которым крепился, и заваливается вперёд, увлекая за собой Макса. Макс пропадает из виду. Раздаётся его протяжный крик.

Чан и Юра останавливаются. Перед ними открывается крутой пологий спуск в воронкообразную яму. Земляные стены воронки заканчиваются большой расщелиной на дне. Фрагмент забора упёрся в корягу на середине пути к расщелине, но Макса нигде не видно.

– Макс?! – кричит Чан.

Ответа не следует.

– Чёрт…

– Что нам делать, Чан? – спрашивает Юра испуганным голосом.

– Вытащим его.