– Дренаж можно убирать. Я пока пойду, проведаю папу.

– Хорошо, давай.

– Только вымой сначала руки, пожалуйста.

– Ну, разумеется.

– А знаешь, сходи-ка ты за бинтами, я всё сама сделаю.

– Да я могу и сам…

– Нет, мне не сложно. Я на время не посмотрела – сейчас два часа, папа, наверняка, спит.

– Окей.

Звук удаляющихся шагов, скрип двери. Разговоры. Блядские разговоры… Я слышу их постоянно. Как же они заебали… Тут так темно… Темно?

Я резко открываю глаза.

И так же резко закрываю снова – яркий свет чуть не спалил мой мозг к ебеням.

Я чувствую приятную прохладу на своем лбу.

– Тихо-тихо… – слышу я ласковый женский шёпот.

– Маму свою… затыкать… будешь… мразь… ёбаная, – хрипло отвечаю я нежному голосу.

Губы слиплись, челюсть и язык слушаются очень хуёво. Что со мной? Что это вообще за голос? Ёбаный в рот, где я?! Я снова открываю глаза. В белом слепящем тумане пытаюсь сесть. Боль разрывает всё тело, кто-то с силой прижимает меня к кровати, не давая встать, но этой силы недостаточно, чтобы удержать меня.

– Успокойтесь, ради бога! – прокричал перепуганный женский голос. – Вам нельзя вставать! Сюда, кто-нибудь, сюда! Позовите Джонатана! Чан очнулся!

Джонатан? Чан? Ёбнутый капитан… метро…вирус…волновая пушка…побег…выстрел…асфальт. Я всё помню. Меня подстрелили. Я потерял сознание. Видимо, нас взяли в плен. Хотя, почему тогда зовут капитана? Возможно, это другой Джонатан… Блять, какова вероятность встретить ещё одного мудака с именем Джонатан в нашем городе? Хер с ним, лучше не дёргаться и подождать, что будет дальше. Убить тут всех я всегда успею. Даже в таком состоянии я могу убить тысячи этих уёбков голыми руками… В таком состоянии? А в каком я состоянии? Блять, походу в очень хуёвом…

Я валюсь назад и закрываю глаза. Какое наслаждение опять нихуя не видеть и не двигаться… Нестерпимая боль приятными и ласковыми волнами растекается по всему моему телу.

Слышу топот. Раздаётся глухой удар и скрип – кто-то распахнул дверь. Походу, ударом ноги. Сука, я научу тебя двери руками открывать, гнида.

– Что случилось?! – спрашивает незнакомый басистый голос.

– Чан очнулся! Глаза открыл, вскочил с кровати… перепугал меня до смерти, – ответила девушка испуганным голосом.

– Так он же лежит вроде… И глаза закрыты…

– Он лёг… снова.

– Может, показалось тебе?

– Нет конечно! Как такое показаться может!?

– Не знаю, может заснула ты?

– Я не заснула, просто протирала ему лоб холодной…

– Да завалите вы ебальники… – простонал я. Затем понял, что вышло как-то грубовато, и добавил:

– Пожалуйста…

Получилось как-то слишком мягко, небольшая корректировка:

– Хуесосы ёбаные…

Голова разболелась просто дико. То ли от того, что я открыл глаза и подорвался с кровати, то ли из-за пиздежа этих обсосков.

Снова шаги – в помещение вошёл ещё кто-то.

– Чан очнулся? – спросил знакомый голос.

– Ага, – ответил басистый голос шёпотом. – Сказал, чтобы мы завалили ебальники…

– Ну, значит, точно оклемался. Не обращайте внимания, он не со зла, просто его цыгане воспитывали.

– Ага. Я бы на вашем месте этого уёбка вообще не слушал. Он уже залечил вам байку о том, что он бессмертный капитан межгалактического корабля? – спросил я, не открывая глаз, и радуясь тому факту, что говорю уже почти также свободно, как обычно. – Так вот, это всё пиздежь. Прячьте своих детишек, потому что перед вами педофил-рецидивист, трёх дней прожить не может без новой жертвы. Поглядите на его щёки, если впали – прячьте детей, к хуям собачьим, капитан проголодался. В смысле, не к хуям их прячьте, а в шкафы или… да похуй, короче, куда, главное, чтобы он не нашёл.

В помещении нависла тишина. Бля, может я переборщил чутка. Как бы нас сейчас обоих не захуярили.

– Это шутка была, – попытался исправить я, возможно ставшее хуёвым положение.

– Мля, отличные у тебя шутки, Чан. Я этих людей полчаса уговаривал нас с тобой пустить к ним в лагерь, убеждая, что мы не какие-нибудь безумные маньяки.

– Ну, тогда спешу всех успокоить. За те несколько дней, что мы знакомы, капитан убил не больше десятка человек. Максимум двенадцать. Так что, по нынешним меркам, он святой.

– Чан…ты не помогаешь… просто заткнись, хорошо?

– Я не Чан, бля. Я ёбарь твоей…

– Да, вы были правы, – перебил меня робкий женский голос, – ваш друг действительно… любит пошутить.

Я осторожно приоткрыл глаза. Хотя, я же китаец, у меня и так глаза всё время «осторожно приоткрыты». Сука… нахуя я это вспомнил. Я ёбаный китаец. Короче, на этот раз я приоткрыл глаза куда осторожнее, чем обычно. Через несколько секунд в мутных силуэтах вокруг стали угадываться люди, некоторые из которых были мне знакомы. Точнее, только один из них. Капитан. Этот ублюдок выглядит всё также, только борода снова кустистая как у бомжа. Кроме него тут было ещё три человека: жирдяй лет тридцати, в грязных джинсах и тёмно-синей рубашке, ещё один жирдяй в домашнем халате и миловидная девушка с тёмными волосами, одетая в клетчатое платье.

– Эй, миловидная девушка в клетчатом платье, – обратился я к девушке. – Ну-ка возьми своих жирных подруг и съеби отсюда – в нарды поиграйте. Нам с капитаном нужно поговорить.

Удивительно, но они действительно съебались. Без вопросов и очень быстро. Отличные ребята – не зря они мне сразу понравились.

Я открыл газа пошире (на максимальную ширину своих китайских глаз) и осмотрелся. Комната с кирпичными стенами, в углу стоит бочка, в ней горит огонь. Над огнём стоит вытяжка. В помещении только одно окно – за ним темно.

– Ну вот на черта ты всем грубишь? – с укоризной в голосе спросил капитан, – Эти люди тебя почти месяц выхаживали, а ты ведёшь себя, как чмо последнее.

– Месяц? Какой ещё на хуй месяц?

– Да, мы тут уже месяц. Тебя насквозь прострелили. Я думал, сдохнешь. Тащил тебя несколько часов на себе – повезло, что наткнулся на этих ребят. Они тебе жизнь спасли.

– Кто меня прострелил?

– Без понятия. Но стреляли издалека, видимо из винтовки с оптикой.

– И ты меня вытащил из-под огня, а потом тащил на себе хер знает сколько времени, до этого места?

– Ну, не все вокруг такие мудаки, как ты. К тому же «из-под огня», это громко сказано. На самом деле, выстрел был один. У стрелка то ли один патрон всего был, то ли ствол заклинило.

– Можешь не объяснять, потому что мне, на самом деле, похуй. Где моя волновая пушка?

– Моя пушка, – поправил меня капитан. – Она у меня. Возможно, я принесу её тебе и разрешу поставить у кровати. Сразу после твоей благодарности.

– Благодарности? Какой на хуй благодарности? За что?

– За то, что я спас твою жопу.

– Типа ты меня трахнуть хотел, воспользовавшись моим положением, но передумал? Окей. Спасибо, что не выебал меня, пока я был в отключке. Или выебал?

– Я тебя от смерти спас, собака ты неблагодарная…

– Ой, блять, я бы там минут пять полежал, оклемался бы, да дальше пошёл. Так что не переоценивай своих заслуг, хуета бородатая.

– Ты пролежал в отключке почти месяц, и перенёс две кустарные операции…

– Ну пролежал бы значит месяц там и операцию себе сам сделал бы, благо руки у меня золотые. Короче, пошёл на хуй. Что это за место и какой у нас план?

Капитан вздохнул и покачал головой.

– Мы в небольшом поселении, тут живёт двадцать человек. Выращивают картошку, держат скот. В метро не спускаются. Отыгрывают сценарий, в котором они мирные жители, окружённые безумными бандами бандитов-людоедов по всем направлениям. Я смог ввести нас в их сценарий в качестве путников из далёких мест. Мы с тобой потеряли семьи и ищем новый дом, на нас напали людоеды.

– Охуенно, – резюмировал я. – Так когда сваливаем?

– Как только ты в себя придёшь.

– Я уже.

– Нет, пока за тобой ещё нужно присматривать.

– За мамкой своей присмотри – я в порядке.

Я ловко вскочил с кровати и сделал пару ударов ногами по воздуху, чтобы подтвердить свои слова.

Точнее, так я хотел сделать. Но нестерпимая боль не позволила даже сесть на кровати.

– Да, я вижу, – прокомментировал капитан мой трюк, – Есть хочешь?

– Я хочу съебаться отсюда. Мне нужен этот блядский антидот. Мы потеряли месяц, вдруг я завтра сдохну? Есть такая вероятность?

– Есть, – кивнул капитан. – Я могу тебя застрелить.

– Угу. А потом ты проснёшься.

– В смысле?

– В смысле, если ты вдруг когда-то убьёшь меня раньше, чем я тебя, значит ты спишь.

– В нынешнем состоянии тебя убьёт и белка.

– Хуелка. Где моя пушка?

– Это не твоя пушка. И ты уже спрашивал.

– Моя.

– Нет.

– Пидора ответ.

– Это не твоя пушка.

– А чья ещё? Её волны разрывали врагов в пыль под моим управлением, пока ты ныкался за тачками? Так что она моя по праву…

– Волны? Я встречаю уже не первого идиота, который считает, что пушка называется волновой из-за принципа её действия.

– Чё бля? А почему она так называется? Потому что заставляет врагов волноваться?

– Так её называют только на русском. Её изобретатель Витольд Волновски. Поляк. Поэтому русские и китайцы, говоря на русском, называют ее «волновой». Сначала её называли Пушка Волновски, насколько я знаю. Но оба названия народные. Настоящее название пушки: «Моисей-600». Это не самая лучшая модель. «Моисей-800», к примеру, имеет функцию исключения целей. Иными словами, можно настроить её так, чтобы она не могла уничтожить определённые цели. Это очень удобно и позволяет исключить случайные жертвы среди своих. Хотя есть и минусы, Моисей-800 тяжелее и быстрее греется. Он предназначен в основном для использования с силовым скелетом. Пушки, которые стоят у меня в тоннелях, как раз восьмисотые, ещё есть модель 1000, но…

– Кстати, вот какой вопрос, пока не забыл, – перебил я капитана, пока он не решил перечислить мне все существующие на Земле виды вооружения, – А какого хуя, это говно превращает в песок не только людей, но и их одежду, когда настроено на уничтожение органики?

– Это хороший вопрос, который я сам когда-то задал своему другу Хиксу, – капитан обошёл кровать, на которой я лежу и сел на стул рядом. С довольным видом он скрестил руки на груди.

Сука, история обещает быть долгой…

– В общем, по сути пушка настраивается не на органику или неорганику, а на реакцию при обнаружении поисковым лучом органики или неорганики. Предположим, ты настроил пушку на органику. Ты наводишь пушку на органическую цель, сканер получает информацию об объекте, на который ты нацелился и, если он органический, происходит атака. Причём, поисковый луч способен обнаружить органическую цель и через некоторые неорганические преграды, в этом случае при атаке, с высокой долей вероятности, будет уничтожено и неорганическое препятствие на её пути, если конечно мощности атаки хватит для уничтожения этой преграды, потому как при настройке на органику, сила атаки значительно снижается, чтобы уменьшить урон окружающей органический объект неорганики при попадании или промахе. Также может понижаться не только сила атаки, но и площадь воздействия, чтобы, к примеру, не уничтожить людей, стоящих рядом с объектом. Для всех этих настроек и нужен модулятор – с его помощью пушку можно настроить под различные задачи. Но настройка пушки – это очень сложный процесс – ему учатся годами. Да и стрельба из этих пушек требует сноровки. К примеру, из этих пушек нельзя стрелять на опережение, да и не нужно, потому как задержки между выстрелом и попаданием нет. Или вот к примеру – у тебя огнестрельное оружие, ты наводишь его на цель или в место, где цель должна оказаться и нажимаешь на спуск. Это привычная схема для ковбоя. Но в случае с пушкой, ты должен зажимать спуск и лишь потом наводить пушку на цель – она сама выстрелит, когда надо. Хотя ты, как я видел, стреляешь не так – и это ошибка. Но вернёмся к вопросу настройки. Есть пушки с несколькими пресетами и быстрым переключением между ними, ты можешь просто выбрать нужный режим и подождать, пока пушка настроится. Но если модели с интегрированным модулятором и несколькими стандартными конфигурациями настроек можно встретить довольно часто, то пушки с мгновенной настройкой это очень дорогие и редкие игрушки – я такие видел лишь на борту «Аркама». Но самая крутая модель, это конечно же…

– Господи боже, да заткнись ты уже на хуй… – не выдержал я, закрывая глаза…

Время тянулось медленно. Первую неделю я не мог даже вставать с кровати. Приходилось гадить в утку, есть лежа, а единственным развлечением были разговоры с ебанутым капитаном, больше ко мне никто не заходил – у меня явно сложилась дурная репутация среди местных. Хотя нет, заходила ещё Вера – миловидная девушка, которая занималась моим лечением. Как оказалось, это именно она дважды оперировала меня. Надо не забыть подарить ей цветы, когда выздоровею. Шучу конечно. Возможность лечить меня сама по себе подарок. Если ей этого мало – получит в ебло с ноги.

В общем, впервые встал с кровати я только на второй неделе. Точнее сам встать я не смог – мне помог капитан. Наверняка, он обрадовался возможности пообнимать меня – старый пидор. Я смог сделать всего несколько шагов, прежде чем решил, что для первой прогулки этого будет достаточно – из моих глаз потекли слёзы, и это были нихуя не слезы счастья, просто было пиздец как больно.

Ещё через несколько дней я впервые вышел из своей «палаты». Наконец-то блять…

Это поселение оказалось именно таким, каким я себе его представлял по звукам, которые мог слышать всё это время: ёбаная деревня. Небольшая территория, отгороженная от мира высокой стеной, местами сложенной из автомобилей, местами сколоченной из досок в несколько слоёв. По периметру имелись мостики, с которых можно было следить за обстановкой снаружи. Единственный вход в поселение был через двухэтажное здание, которое исполняло роль части стены. Люди жили в этом здании, под открытым же небом пасся скот (четыре коровы, несколько десятков свиней и множество куриц), и раскинулись десятки грядок со всякой хернёй, вроде огурцов. Также тут были горки, небольшая карусель, лестницы и турники – они явно были тут ещё до того, как эти дебилы решили организовать тут поселение, так что можно сделать вывод, что раньше на этом месте была детская площадка. Меня, кстати, разместили в небольшой кирпичной постройке – хер знает, что там было раньше, может охранный пункт какой-то или дворницкая.

Днём местные собирались в основном на свежем воздухе: работали на грядках, занимались скотом, готовили еду на кострах или просто сбивались в кучи и пиздели о всякой хуйне. Нужно отдать им должное, про безопасность они не забывали и на всех направлениях выставляли часовых.

За пару дней я познакомился почти со всеми местными. Конченные уёбки. Одному я даже дал затрещину за то, что он не захотел отдавать мне свою пушку. Они не были бойцами. Типичные «огородники» – думают только о всякой херне, вроде «накрыли ли на ночь огурцы плёнкой». Короче, я с ними общался мало, в основном сидел у костра и ел. И слушал истории капитана. Хотя, от последнего я бы с удовольствием отказался.

И вот я снова сижу у костра. Жую курятину с овощами. Капитан сидит напротив, раздобыл где-то сигареты – курит, довольный, как гагаринская шлюха в день зарплаты.

– Сказал бы, что это убьёт тебя, но думаю тебе похуй, ты ж бессмертный, – сказал я, с набитым ртом.

Капитан пристально посмотрел на меня. Ебло стало серьёзным. Секунд десять спустя он наконец спросил:

– Вот я всё думаю, а почему ты пришёл на секретную станцию, когда заразился РПГ-1?

– Это ты к чему вообще, бля? Я про сигареты твои ебучие сказал.

– Так почему? – спросил он всё с таким же суровым еблом.

– Не ебу. Я пиздюка когда-то встретил, он сказал, что ты секретный проход знаешь за стены, но про РПГ он ничего не говорил.

– Ты это точно помнишь? Или это изменённые воспоминания?

– Хуй его знает, – честно признался я.

– Я не просто так спросил, – сказал капитан и сделал задумчивую глубокую затяжку. – Есть у меня предположение, что ты Серёгу встретил. Только он знал, что у меня инъекторы есть. И только он знал, как симптомы РПГ-1 выявить.

– Это как же?

– По зеленоватому оттенку глазных белков. У РПГ-2 такого симптома нет.

– Так вот как ты понял, что я заражён?

– Не только. Ты вёл себя как больной. Я такое уже видел, на экологических станциях.

– Так там на экологических станциях совсем хуёво всё?

– Тогда было да, но сейчас там скорее всего живых уже нет. Ты сам видел, что люди творят под смесью РПГ-1 и РПГ-2. Уже давно друг друга поубивали. Так что мы просто спустимся, заберём антидот и уйдём. А потом ты поможешь мне попасть за стены.

– Так что ты задумал? – спросил я, выплюнув кость под ноги. – Ты действительно хочешь улететь на другую планету, чтобы завалить этого уёбка… как его там?

– Худший. Его называют Худший. Или, Худший среди Лучших. Да, я убью его. Но не только его. У него есть два помощника – Насильник и Четыре гвоздя.

– Нихуя себе команда. Маньяк и индеец что ли?

– Не совсем. Все трое – одни из первых бессмертных, насколько я знаю. Они родились в те времена, когда энергетическое оружие ещё не вытеснило с рынка огнестрельное. Точнее, тогда ещё не было энергетического оружия. Фактически, благодаря им оно и появилось.

– Огнестрельное оружие и сейчас популярно. Посмотри вокруг, еблан.

– Да, я знаю, что его и сейчас полно. Но когда-то давно энергетическое оружие полностью вытеснило с рынка огнестрельное. Потом огнестрельное оружие вернулось на рынок, но бо̀льшая часть современных экземпляров, это реинкарнация оружия того времени. Макаров, мой Кольт 1911. Кстати, девятнадцать-одиннадцать, это год создания оригинальной модели. Огнестрельное оружие вернулось в моду во времена кризиса…

– Бля, я не настолько отстал от жизни. Это была шутка – я знаю всё про пушки. Рассказывай про этих уёбков, индуса и педофила, дальше.

– А что рассказывать? Четыре гвоздя – один из самых знаменитых серийных убийц того времени. Оставлял на месте преступления четыре гвоздя, но никто не понимал зачем, в итоге в народе ему дали погремуху «Четыре гвоздя». Он оставил её себе вместо имени.

Насильник Макс – один из крупнейших криминальных деятелей того же времени. Наркотики, оружие, торговля людьми, массовые убийства. Предпочитал, чтобы его называли Насильником, хотя прозвищ у него была масса: Цыган, Хозяин, Чудотворец…

– Чудотворец?

– Да. В те времена в преступной среде, особенно в тюрьмах, была такая традиция «опускать» заключенных. Если тебя изнасилуют или просто постучат членом по лицу, то ты станешь «петухом» – неприкасаемым, то есть в преступном мире с тобой никто дел иметь не будет, если это дело не отыметь тебя в задницу. Так вот, Насильник принимал в свою организацию опущенных. Сначала из-за этого он сам стал неприкасаемым, но несколько сотен убитых авторитетных преступников заставили преступный мир уважать его. Опущенные тянулись к нему со всех уголков Империи, чтобы вступить в его армию и избавиться от позорного статуса. К нему ехали тысячами, словно христианские паломники в Иерусалим. Одно рукопожатие могло вывести тебя из петушиной обоймы, отсюда и прозвище – «Чудотворец».

– Нихуя себе, короче команда. А сам Худший, я так подозреваю, ел детей и трахал коз?

– Нет, насколько я знаю. О нём почти ничего не известно, даже мне, хоть я и его родственник. Но мой отец и дед верили в него, считали последней надеждой человечества, я и сам так считал.

– Ты ёбнутый? Ты верил в то, что человек, решивший убить всех людей, и в команде которого есть уголовник с навесом «Насильник» и маньяк-убийца – единственная надежда человечества?

– Да. Они прекрасно осознавали тот факт, кто они. Поэтому никогда не причисляли себя к Лучшим. Их единственная функция – защищать Лучших, потому что сами Лучшие не могут о себе позаботиться. Эти трое хотят уничтожить этот мир, чтобы Лучшие жили в новом. В мире, в котором у них есть будущее.

– Ну убьёшь ты этих трёх ёбнутых, и что это тебе даст?

– Я спасу оставшееся население Земли.

– А потом?

– Потом мир сам решит, что ему делать. Главное, что больше не останется людей, имеющих возможность и желание уничтожить всё человечество.

– Посмотри вокруг. Нам и так пиздец. Мы тут все живём в аду. Уверен, что оставить людям жизнь, это не бо̀льшее наказание, чем смерть?

– Не уверен. Но я уверен в том, что у одного человека нет права решать судьбу жителей целой планеты.