***

Человек одетый в серую робу идёт по тоннелю. Его руки скованны наручниками. По бокам от него идут двое крепких мужчин в чёрной прыжковой форме. Человек идёт молча, конвоиры же громко разговаривают и смеются. Дорогу группе освещают только нагрудные фонари. Внезапно человек падает лицом вперёд. Конвоиры пытаются его поднять. Человек начинает хрипеть. Они переворачивают его на спину и бьют по щекам.

Несколько минут они пытаются привести его в чувство, но безрезультатно. Поговорив между собой, они решают сделать привал. Ставят яркую электрическую лампу, свет которой освещает тоннель на несколько десятков метров в обе стороны, достают консервы, открывают. Проходит полчаса, в течение которых они периодически подходят к человеку, чтобы проверить, дышит ли он. Ещё через какое-то время, они раскуривают сигареты и начинают что-то обсуждать. Внезапно раздаётся протяжный хрип – человек снова начинает задыхаться. Конвоиры бросаются к нему. Один склоняется над человеком, держа в одной руке нагрудный фонарь, а другой пытается открыть ему рот, чтобы проверить, не запал ли у него язык. В этот момент человек выхватывает пистолет из его набедренной кобуры и производит два выстрела в живот склонившегося над ним мужчины. Второй конвоир пытается достать свой пистолет. В этот момент две пули пробивают ему берцовую кость. Потеряв равновесие, второй конвоир падает на бок, пистолет выпадает из его рук. В это время первый конвоир начинает душить человека. Человек словно бы не обращает на это никакого внимания, он вытягивает руку с пистолетом из-под навалившегося на него конвоира и не сводит пристальный взгляд со второго конвоира, который пытается дотянуться до автомата, лежащего в метре от него. Раздается ещё один выстрел, который пробивает череп второго конвоира – он заваливается назад. Человек резким движением засовывает руки между собой и первым конвоиром. Он упирает ствол под рёбра конвоира и трижды жмёт на спусковой крючок. Все три пули пробивают сердце. Через мгновение тело конвоира обмякло, голова упала на лицо человека, а руки, сжимающие шею человека, разжались. Человек сбрасывает с себя мертвеца, садится, обхватив колени и смотрит невидящим взглядом перед собой. Он сидит так не меньше часа. Наконец, он поднимает пистолет, засовывает себе в рот и нажимает на спусковой крючок. Раздаётся щелчок, но выстрела за ним не следует.

Он вытаскивает ствол пистолета изо рта и поворачивает голову вбок. Множество маленьких светлых точек покачивается из стороны в сторону в глубине тоннеля, эти точки быстро увеличиваются, приближаясь к человеку. Несколько минут спустя, в освещенный яркой электрической лампой участок, заходит большая группа людей с фонарями. Человек поднимает свой пистолет и направляет на них.

– Стойте, твари ёбаные! Не подходите ко мне!

Люди останавливаются. Они выглядят напуганными и измотанными. Среди них есть раненные. Многие из них поднимают ладони перед собой, показывая, что у них нет оружия. По толпе прокатывается волна испуганных возгласов и просьб не стрелять. Всех их перекрикивает молодая девушка, с рукой на перевязи, сделанной из испачканной кровью рубашки.

– Пожалуйста, не стреляйте! У нас нет оружия! Мы с Гагаринской, на нас напали какие-то монстры! Нам нужна помощь!

Человек бросает взгляд по сторонам, затем вскакивает на ноги, бросает пистолет и поднимает лежащий радом с ним автомат. Он передёргивает затвор.

– А ну пошли отсюда в пизду! – кричит он.

– Пожалуйста, успокойтесь! – кричит в ответ девушка. – Мы просто беженцы, у нас же тут дети!

– Сожрать меня хотите? Сожрите сначала вот это!

Человек начинает расстреливать толпу короткими очередями. Он стреляет, пока не заканчиваются патроны. Тем, кто был в хвосте толпы, удаётся сбежать обратно, вглубь тоннеля. Несколько человек парализованных от страха, но не раненных, лежит среди тел, вжавшись в пол. Человек опускает автомат. В этот момент с земли поднимается на колени та самая девушка, которая говорила с ним несколько мгновений назад. На её животе быстро разрастается красное пятно. Она неуклюже ползёт к человеку и тянет к нему покалеченную руку, которая совсем недавно висела на перевязи.

– Пожалуйста, не убивайте нас, – слабым голосом говорит она. – Стариков хоть пожалейте…

Человек быстро отходит на несколько шагов от неё и поднимает второй автомат. Подойдя в упор, он стреляет девушке в голову. Девушка втыкается лицом в землю. Человек обходит поле боя и добивает тех, кто выжил, одиночными выстрелами в голову. Одна бабушка набирается смелости, встаёт с земли и убегает, громко и испуганно воя. Человек смотрит ей в след, но ничего не предпринимает. Затем он возвращается к вещам своих конвоиров, какое-то время смотрит на рюкзаки, затем берёт нагрудный фонарик и уходит вглубь тоннеля – туда, откуда пришла группа людей.

Спустя какое-то время он выходит на станцию. Прямо перед ним трое людей истязают мёртвое тело бабушки. Той самой, которая убежала от него в тоннеле. Один кусает её лицо, пытаясь отгрызть нос. Другой сидит на ногах и монотонно бьёт ножом в живот, словно задумавшись о чём-то. Третий, упёршись одной ногой в грудь, пытается оторвать ей руку, скуля от усердия. Они не обращают никакого внимания на человека. Человек проходит мимо и забирается на платформу. На ней нет ни одной палатки – все они и вещи из них – свалены на пути с противоположной стороны платформы. Всё пространство платформы завалено истерзанными телами людей. Человек проходит через платформу, аккуратно переступая через трупы и стараясь не поскользнуться на крови. Наконец он достигает невысокой арки в стене и входит под неё. Тут собралась группа из нескольких десятков человек. Как только они замечают человека, все как один начинают шипеть. Человек отходит чуть назад. Затем разбегается и бежит на толпу. Поскользнувшись, он падает на землю. Встаёт, оттряхивается и снова берёт разбег. Всё это время люди просто смотрят на него и шипят. Он бежит на них, на ходу поднимает автомат, производит одиночный выстрел в толпу, затем плечом врывается в неё, расталкивая всех на своем пути. Он пролетает толпу насквозь, теряет равновесие и кубарем скатывается по лестнице вниз. Человек лежит у лестницы несколько минут. Почти неподвижно. Наконец он встает, быстро проходит через помещение и выпрыгивает в тоннель.

***

Я резко открываю глаза. Надо мной навис потолок, выложенный белой плиткой.

– Наконец-то, – раздаётся знакомый голос.

Я узнаю его из тысячи. Это тот самый злоебучий голос, который рассказывал мне злоебучие истории половину вчерашнего дня.

Я повернул голову. В полуметре от матраца на котором я лежу, на стуле, сидел и пялился на меня сверху вниз какой-то бомж. Точнее нет! Какой ещё бомж? Это был бессмертный капитан межгалактического корабля…

– Какого, блять, хуя?! Ты тут всю ночь сидишь?

– Нет. Час, может быть, два, – спокойным тоном ответил капитан-бомж.

– Заебись. Я надеюсь, ты тут не выебать меня прицеливался. Я не по этой части. Понимаю, что вам там в космосе особенно выбирать не приходится…

– Это был гигантский космический корабль, а не самолёт рейса Москва – Пекин, тупица. Аркам лучше представлять, как небольшой город или…

– Слышь, не начинай – мне похуй, – перебил я его. – Просто не сиди больше надо мной, пока я сплю. Это пиздец какая криповая хуйня…

– Мля, я просто слушал, что ты там шепчешь во сне.

– Я шептал во сне?

– Угу. Что-то вроде: «Капитан, ложись ко мне, тут же холодно».

– Ой все, блять! На хуй пошёл, со своими гейскими шуточками! Тебе что пятнадцать лет? Короче, какой план у нас, капитан Обосранная Борода?

– Не нарывайся. Я не Обосранная Борода. Меня зовут Джонатан…

– Хуёнатан. Поебать мне. План какой?

Бомж закрыл лицо рукой и покачал головой, глубоко вздохнув. Просидев так какое-то время, он ещё раз выдохнул, словно пытаясь себя успокоить, и заговорил снова:

– Мы выйдем на поверхность через второй секретный и отправимся на Адмиралтейскую. Там мы…

– Ёбнулся? – перебил его я, – Я над Экологическими станциями ходить не собираюсь. Может быть ты и бессмертный, но я – нет.

– Я бессмертный ни в том смысле, в котором ты подумал… Я не могу умереть от старости или от болезни, но… – он прервался, увидев, что я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не уебать ему в ебло с ноги.

– Ничего там не может случиться, – резко перешёл к сути он. – Заразиться ты уже не можешь, а мутантов, как ты понял, не существует. Ровно как чёрных ветров и прочей муры. В общем, дойдём без приключений. Максимум – встретим пару бандитов.

– Ну его на хер. Давай по тоннелям, – не сдавался я. – Мне ещё надо свой ствол забрать на Советской. Да и к тому же, есть у меня сомнения насчёт твоей вменяемости. Ты уж прости, но что-то ты больше на умалишённого бомжа похож, чем на бессмертного капитана звездолёта. Очень будет обидно, когда на нас всё-таки нападут ёбаные монстры, а ты скажешь что-то типа: «Ой, я что-то напутал, видимо, я просто поехавший чердаком подземный алкаш, всё-таки».

– Да успокойся, мля. Ты же сам знаешь, что в тоннелях творится. Оригинальный РПГ повсюду – люди с ума сходят. Небезопасно там. К тому же, входы на красную линию заблокированы.

– Разблокируем как-нибудь. Если у тебя волновые пушки есть, значит и модулятор найдётся. Я смастерю ебучий волновой резак и сделаем проход.

– Мамке своей блинчики мостырить будешь, шкет. Ишь ты – резак он соорудить собрался… Ты к моим волновым пушкам не притронешься. А к модулятору тем более – он один остался.

– Охуел? Ты же сказал, что можно будет пострелять! – возмутился я.

– Не было такого. Я сказал, что не дам стрелять, потому что ты меня не слушаешь ни черта.

– Чё? Да я всю твою хуйню слушал. Ты прилетел на космолёте, потом много всякого произошло и вот ты тут…

– Ну, суть ты уловил – может быть, и дам разок шмальнуть. – Сказал он, пожав плечами. Затем, добавил: – Это была шутка – сапогом ты под жопу получишь, а не пострелять. Короче, план я тебе рассказал: идём поверху. Вставай, завтракаем и выдвигаемся, – он встал со стула и пошёл к выходу из комнаты – той самой, где он запер меня, когда я был мутантом.

– Эй! Никаких, блять, поверху, слышишь, мудило?! По тоннелям! Ну или дашь пострелять из пушки! – прокричал ему в след я.

Он, не оборачиваясь, показал мне средний палец, подняв его высоко над головой и вышел, хлопнув за собой дверью. Пидор, ебаный…

Мы идём по узкому тоннелю. Капитан бомж переоделся, помылся и подстриг свою ебучую бороду, так что теперь в нём было сорок процентов капитана и всего шестьдесят процентов бомжа, хотя ещё час назад это соотношение было ноль к ста. Молодец, теперь хоть не так стыдно будет, если встретим кого-то из людей. Он одет в странный чёрный комбез, на плечах висит небольшой чёрный рюкзак, на бедре пистолет, а за спиной белоснежная волновая пушка. Бля, если бы мне не нужен был ебучий антидот, этот космонавт уже сучил бы ногами, лежа на земле, с дыркой в шее, а я бы кружился в брачном танце с охуенной волновой пушкой.

– Что за комбез у тебя такой козырный? – поинтересовался я.

– В МОИК выдали. Летом не жарко, зимой не холодно. Не промокает. Вообще их два выдают, один на другой надевается, второй пулестойкий и от огня защищает. Но у меня его спёрли.

– Охуенная, наверное, вещь. Повезло кому-то…

– На деле, хрень полная. Держит только мелкий калибр и то через раз. А огнеупорности хватит, только чтобы через костёр перепрыгнуть. В основном он от осколков и ножевых атак хорош был. В МОИК только тяжёлая энергетическая броня отличная, а лёгкая защита ни в какое сравнение не идёт с экипировкой Божьей Воли.

– Сравнил жопу с пальцем. МОИК это же херня какая-то космическая. Межнациональная организация космических исследований или как там её?

– Международная Организация Исследований Космоса. Вот только эта аббревиатура со времен начала строительства Аркама не расшифровывается. Название осталось, но от такого значения они отказались. Профиль слишком разросся. И вооружение у них ничуть не хуже, чем у Божьей Воли. Просто они специализируются в первую очередь на энергетическом оружие и броне. Божья Воля, думаешь, своих «Ангелов» сама разработала? Закупают у МОИК, ясен-красен.

– Закупают? Ты хочешь сказать, что МОИК и Божья Воля существуют до сих пор?

– Разумеется. Божья Воля сейчас фактически управляет Имперскими территориями, а МОИК – Американскими. Точнее, так было много лет назад. Возможно, сейчас ситуация изменилась. Уже тогда они были близки к войне друг с другом. А все потому, что ушли их хозяева. Видишь ли, этими организациями долгое время управляла ещё одна, куда менее известная, но гораздо более могущественная. Это они создали вирус РПГ, они возводят белые стены, и, по сути, всем величайшим открытиям последних столетий, мир обязан именно им, а не МОИК.

– Это что ещё за организация такая?

– Они называют себя Лучшие. Их глава и есть мой родственник, которого я собираюсь убить. Все ужасы, которые пришлось пережить миру, всё это – часть его плана.

– Какого, блять, плана? Разъебать весь мир?

– На самом деле более точно, чем ты сейчас, я бы описать этот план не смог.

– Это типа секта каких-то ёбнутых кровожадных отморозков?

– К сожалению, нет. Я много знаю о Лучших. Поверь, они действительно лучшие. Даже у такого отморозка как ты, не возникло бы желания причинить им вред. Это общество заботливо выращено в «парниковых» условиях. В них нет злобы, зависти, жадности, корысти. По сути, это святые люди. Но вот их руководитель – совершенно другое дело. Этот психопат считает своим долгом защитить их от любых опасностей. Любыми способами. И самой главной опасностью он считает население Земли.

– Так съебался бы отсюда на космолёте вместе со своими ебучими Лучшими. Не хочешь быть покусанным бродячими собаками – не подходи к ним.

– Он так и сделал. Но он считает, что пока живы люди, остаётся и опасность для лучших. И он прав. Если люди начнут перебираться на Сперо, Лучшие не будут в безопасности. Такие люди как Лучшие по определению слабы. Ты один можешь уничтожить всех их, вооружившись одной лишь вилкой. Они даже мешать тебе не станут. Утрирую конечно, но это близко к реальности.

– Погоди-ка. То есть ты согласен с тем, что нас тут надо всех захуярить, чтобы шайка каких-то блаженных долбоёбов жила спокойно?

– Я так считал. Раньше. Но не теперь. Хоть я и родился в космосе и жил там очень долго, но ещё дольше я пожил в вашем мире. Так нельзя. Уничтожить всех это единственный способ защитить лучших. Я не вижу других решений. Но это решение – тоже не решение. Так нельзя. И я прекращу это. Я убью его. Чего бы это мне не стоило. Если я этого не сделаю, рано или поздно он вернётся сюда, и уничтожит всё, что осталось от этого мира. Если уже не вернулся.

– Каким хуем ты до него добраться хочешь? Вернёшься на свой корабль и будешь сто лет хуй дрочить, пока не доберёшься до этого ёбнутого? Что-то мне подсказывает, что к тому моменту всем Землянам уже пизда настанет.

– Нет. За белыми стенами есть корабль. Корабли Лучших оснащены камерами анабиоза и передвигаются они на скоростях многократно превышающих скорость света. Всего несколько лет, и я буду на Сперо.

– А если он к тому времени улетит сюда, и вы разминётесь?

– Тогда у меня будет козырь для переговоров. Я захвачу в плен его Лучших.

– Понятно… Слушай, а долго идти ещё?

– Почти у подъёма уже.

– Ясно. Заебись, а то заебался уже в темноте блуждать. Но болтаем нормально, да? Ты крутой мужик, оказывается. Кстати, а дашь пострелять из пушки волновой?

– Ах ты ж ублюдок хитрожопый.... Я-то думаю, с чего ты такой разговорчивый стал?

– Ты о чём? – изобразил я удивление.

– Пошёл в жопу! Расспрашивает тут меня, интерес изображает. Крыса ты хитрожопая, вот ты кто! Лови свою пушку.

Капитан снял со спины пушку и бросил мне.

Я, не веря своему счастью, схватил её обеими руками и бережно прижал к себе, словно котёнка.