Я сидел у костра и пил горячий чай. Настоящий, охуенный чай. Я на станции. Совсем маленькой и охуенно чистой, словно тут убираются три раза в день. Стены выложены белым кафелем, пол и потолок тоже. Больше тут описывать особо и нечего. Один тоннель слева от меня, и одна дверь в противоположной стене. Напротив меня сидит бомж. Теперь я вижу, что он далеко не старик. Вряд ли он намного старше меня. Просто нихуя за собой не следит. Ему бы хоть бороду причесать, что ли… наверняка, там найдётся пара-тройка дохлых крыс.

– Тебя что, подруга бросила? – спросил я, не в силах больше сдерживать своё любопытство.

– С чего ты взял? – удивился он. – И к чему этот вопрос?

– Ну, ты весь такой печальный, драматичный даже. За собой не следишь, носишь обноски, не моешься, бородой вон, походу, жопу подтираешь. Смотрю на тебя и понимаю, что ты буквально всем своим видом кричишь: вернись ко мне, дорогая, ты же видишь, как я страдаю без тебя…

И тут этого пидора разорвало…

Кишки вперемешку с дерьмом брызнули во все стороны…

Да шучу я – со смеху его разорвало. Аж пополам вон скрючило. Причём так, сука, заразительно смеётся, что меня уже самого распирает.

Прошло несколько минут, хотя мне они показались вечностью. Наконец, он начал успокаиваться. Всё ебло в слезах, сидит, покрякивает, пытаясь взять себя в руки.

– Ты поплачь, поплачь – не держи в себе. Она тебя не сто̀ит, брат, найдём тебе другую, – поддержал я.

Походу зря – опять разорвало. А ведь это даже не смешно было – видимо, давно он тут в одиночестве сидит.

Прошло несколько минут. Наконец мужик успокоился, сел на жопу, вытер глаза и в предвкушении уставился на меня блестящими глазами: явно ждал новую шуточку. А вот хуй – заебало смотреть на его приступы истерического хохота, буду молчать с каменным еблом, пока не возьмёт себя в руки окончательно. Хотя, лучше пойду пока поссу.

Я поставил стакан на пол и встал.

Внезапно мужик резко вскочил на ноги и наставил на меня ствол.

– Ты что, мать твою, насмехаться надо мной решил? – поинтересовался он злобным голосом.

– Мать твою? – удивился я. – Какое нахуй «мать твою»? Кто, блять, вообще говорит «мать твою»?

– И чего не так с этим выражением? – удивился бородатый пидор, продолжая держать меня на мушке. – Все так говорят, мля.

И тут меня разорвало не хуже, чем его, минуту назад.

– Мля… – наконец выдавил я, задыхаясь от смеха. – Ты серьёзно? «Мать твою», «мля»? Ты по книжкам что ли ругаться учился?

– Ты, наверное, не заметил, но я на тебя ствол направил. И если ты хочешь продолжать меня унижать, то скажи мне для начала, какое яйцо тебе отстрелить.

– Отстрели мне нахуй уши! – попросил я. – И что у тебя за акцент пизданутый? Ты из Англии, что ли?

– Из Хуяндрии, мля, – огрызнулся он.

– Нихуя себе, да ты только что выдал, производное от слова «хуй»! Не боишься редактора рассердить? В печать-то в любом случае попадёт ни как «Хуяндрия», а как «Хренлядрия» или «Хренладрия»…

– Короче, достал! – выпалил бородач, затем бросил свой пистолет в сторону, перепрыгнул через костёр и дал мне с кулака в ебло. Точнее хотел дать. Смельчак, переоценил свои силы и недооценил мои. Я делаю шаг с наклоном в сторону и контратакую правым крюком в челюсть.

Вот, блять – этот пидор предвидел мой манёвр и поднял левую руку. Тут из моих легких вышел весь воздух. Я отлетаю назад и падаю на жопу – бородач переебал мне с ноги в корпус. Ловкий ублюдок…

Я вскакиваю. Точнее пытаюсь. В этот момент получаю ботинком в рожу. Снова на жопе. Ну всё, бля. Перекатываюсь вбок, как можно дальше, и вскакиваю на ноги. Этот пидр уже тут – решил исполнить вертушку. Смело. Блокирую его удар в двадцати сантиметрах от своего носа. Мне удаётся задержать его ботинок в своих руках. Вот ты и попался, уёбок. Теперь потанцуем. Бью его по единственной стоящей на земле ноге. Темнота. Последнее, что я видел, это ещё один ботинок. Видимо, он подпрыгнул и дал мне второй ногой в ебло раньше, чем я успел её (ногу) подсечь. Ну или у него три ноги, но это вряд ли.

Я открыл глаза. В голове гудело. Лежу у костра на заботливо подстеленной кем-то мешковине. Бомж-ниндзя сидит напротив меня и пьёт чай. Из моей кружки. Доминирует, сука – показывает мне моё место, метит территорию… Вот пидор.

– Ну что, очнулся, МЛЯ?

«Мля» он сказал нарочито чётко и громко.

Твою мать, ты ошалел так меня бить? – передразнил я его дебильную манеру говорить.

– Сейчас я действительно ошалею и прострелю тебе голову, – парировал он без тени улыбки.

– Повыёбывайся мне тут. Ещё пизды получишь, шлюха бородатая. – пробурчал я.

Бичара покачал головой, затем, немного помолчав, заговорил:

– Что касается моей манеры говорить и моего акцента…

– Да мне уже похуй, – перебил его я.

– Пасть закрой, – оборвал он.

Ладно, хуй с ним – пусть рассказывает.

– В общем, всё, что я тебе расскажу, покажется тебе полной чушью. Но. Я всё равно расскажу тебе это, потому что… потому что тут больше некому это рассказать, а мне хочется с кем-нибудь поговорить. Только я предупреждаю сразу – перебьёшь меня ещё раз, и я прострелю тебе ногу.

Он многозначительно посмотрел на меня, как бы требуя подтвердить то, что я его понял. Я многозначительно показал ему средний палец. Такой ответ его явно удовлетворил, и он начал рассказывать свою, на хуй никому не нужную, историю.

– Ты заметил мой акцент. Странно, я думал, что у меня его нет. Там, где я рос, имперцев было много, так что русский и китайский язык для меня родные, наравне с английским, – он на секунду прервался, заметив, что я смотрю на него скривившись, как бы спрашивая: «Что ты, блять, вообще несёшь?». Он глубоко вздохнул и продолжил:

– Короче, ты слышал про проект «Второй Дом»?

– Слышал-слышал. А кто не слышал? Легенды из далёкого детства. Шайка долбоёбов улетела в космос на большой ракете, чтобы поселиться на другой планете и ебать там марсианских гиппопотамов.

– Почти так. Только не на ракете, а на первом межзвездном космическом корабле класса «Колонизатор». Его назвали «Аркам».

– А, точно! Смертники Аркама – так называли мудаков, которые согласились на столетний перелёт, не учтя, что жить им осталось в среднем лет пятьдесят.

– Мудак твой папа, потому что не оставил тебя в презервативе, – ответил бородач, явно недовольный моим поведением. – Экипаж корабля прекрасно знал, что не долетит до Сперо-4. Они решили отдать свои жизни за то, чтобы их дети, а скорее внуки, смогли жить счастливо в новом мире вдали от всего дерьма, которое тут творилось.

Ты представляешь себе Аркам как ракету, где экипаж сто лет сидит, пристегнутыми к креслам, и читает газеты, словно в самолёте. Это нормально, потому что ты умственно отсталый мудак…

– Воу, воу! – притормозил его я. – Полегче, а то мой ботинок окажется в твоей жопе…

– Заткнись. В общем, твои представления об Аркаме неверны. Это корабль длинной три тысячи метров. Там было всё, что нужно для полноценной жизни. Но это я тебе расскажу в другой раз, потому что к делу это не относится. А сейчас ответь, ты знаешь, кто организовал проект «Второй Дом»?

– МОИК, ясен хуй.

– Верно. Так вот, в виду определённых обстоятельств, о которых я пока не хочу распространяться в основном потому, что у меня нет желания рассказывать это такому мудаку, как ты…

Он замолчал. И какое-то время смотрел в одну точку.

– Эй, придурок! – я пощёлкал пальцами в воздухе, пытаясь вернуть его в реальный мир – ты там ёбу дал, что ли?

– Ах, да, – очнулся он, быстро заморгав, – Так, о чём это я? Точно, мудаки…Тебе не надо знать почему, но Аркам вернулся на Землю через восемьдесят лет после начала путешествия, хотя, этого времени хватило бы, только чтобы добраться до Сперо-4, но никак не на обратную дорогу.

– Очень интригующе… – с сарказмом заметил я. – Ты мне что, книгу свою тут продать пытаешься? Давай, блять, к сути!

– Что я говорил по поводу перебивания? Хватит портить мою историю. Уже и так нет настроения рассказывать тебе ничего… Короче, если хочешь коротко: я капитан Аркама.

– Угу…– покачал головой я. – Рад познакомится. А я Император. Последний из рода. Умею летать и сру бабочками.

– Заткнись и слушай дальше. А сомнения выскажешь, когда я закончу. Так вот. Из экипажа в несколько сотен человек вернулось всего девятнадцать. Так как ты меня перебиваешь, я не расскажу тебе, куда делись остальные. У нас несколько десятков лет не было связи с Землёй. Мы не знали, что нас тут ждёт. Я родился на космическом корабле и прожил всю жизнь в космосе, как и остальные восемнадцать членов экипажа. Тут ты мог бы спросить меня о том, как мы вообще могли высадиться на Землю, прожив всю жизнь в космосе, и не умереть в первую же секунду, но, к сожалению, ты слишком тупой, чтобы задать этот вопрос, а я слишком умный, чтобы пытаться тебе это объяснить.

– Ой бля, я лучше спросил бы, знает ли твой лечащий психиатр, что ты убежал из палаты для особо ебанутых. Отважный капитан звездолёта…

Он продолжил свой сеанс психотерапии, полностью проигнорировав мои слова.

– С детства мне рассказывали о перенаселении, о том, что люди живут словно огурцы в банке. Но что же нас встретило тут? Точнее не тут, у вас, а в Штатах – на родине моих бабушки и дедушки. Хотя у деда имперские корни…

– Да мне похуй на твою блядскую родословную! – закатил глаза я, – ты можешь не отвлекаться на всякую хуйню и просто быстрее закончить свою ебучую историю, после чего я лягу спать.

– Спать? Ты проснулся час назад.

– Ты бы послушал ту хуйню, которую несёшь – сам бы спать захотел. Я эмоционально опустошён…

– Я тебе вообще-то жизнь спас. Прояви, мля, хоть немного уважения. Ты рассыпешься что ли, если пять минут послушаешь?

– Да вот чую, это нихуя не пять минут займёт…

– Если ты будешь постоянно перебивать, то да. Короче. Мы высадились в пустыне. В первые же часы на нас напали: меня укусила девочка зомби или что-то вроде того, её мамаша пыталась меня застрелить, потом мы отбивались от целой толпы людоедов в заброшенном городе, затем попали в плен, потом снова отбивались от полчищ бандитов. В общем, натерпелись всякого – прошли крещение огнём. Спросишь, как мы могли дать кому-то бой? Удивишься, но я солдат, подготовленный к боевым действиям лучше любого землянина…

– Да-да, могучий суперсолдат. Вот только я тебе только что чуть пизды не…

– Пасть закрой. В общем, пройдя через настоящий ад, мы попали в МОИК. Там я узнал о К-вирусе, который выкосил бо̀льшую часть населения, узнал, что мир превратился в ад. В МОИК я попал не просто так, разумеется. Дело в том…

– Слушай, я не хочу показаться невоспитанным, но вот эта хуйня, которую ты рассказываешь, какое вообще ко мне отношение имеет? Может ты сразу расскажешь, как оказался в этом подвале с обосранной бородой в конце своих героических путешествий и эпических битв с драконами и армией Сатаны?

Он закатил глаза:

– Как же ты достал. Короче, мля. Меня отправили на задание в Москву. Не спрашивай кто и на какое – ты сам попросил перейти к той части, которая касается тебя. Так вот, К-вирус, который выкосил бо̀льшую часть населения, выведен из того опасного дерьма, которое использовали на Москве, и тут, у вас. Это был нейровирус. В МОИК его в шутку прозвали РПГ, что означает – ролевая игра. И это название отлично описывает его действие. Этот экспериментальный вирус должен был стать идеальным оружием. Он не загрязняет атмосферу, не убивает людей, ему не нужна разрушительная мощь, и он легко деактивируется. С его помощью можно захватить весь мир без единой капли крови. В теории. Он должен был изменять мировоззрения людей, заставлять их мыслить иначе, под другим углом. То есть, к примеру, если ты не любишь футбол или коммунистов, этот вирус изменит твои взгляды. Думаю, ты понимаешь, насколько это могущественное оружие. И всё бы хорошо, но применение вируса на практике, на Москве, дало совершенно отличный от опытов эффект. У людей, у всех, поехала крыша. Сначала они решили, что началась война. Причём эта идея распространилась среди всего населения буквально за несколько часов. Люди передавали своё безумие друг другу: если одному привиделся ядерный гриб – остальным он может привидеться тоже. Коллективные галлюцинации. В общем, все ломанулись в метро, спасаясь от воображаемых ядерных ударов. Они не только видели эти взрывы, некоторые даже умерли от их последствий. От последствий, которых не было, потому что не было никаких взрывов. Люди стали жить в метро, создали целые государства под землёй, выращивали скот под землёй, жрали воображаемые грибы. Им даже в голову не приходило, что в случае реальной ядерной катастрофы, они не смогли бы прожить в метро так долго. Потом они начали видеть мутантов. Эти мутанты были повсюду. Вот только мутантами этими были люди. Они ощущали себя мутантами, вели себя как мутанты, видели себя мутантами, хотя на самом деле, для незаражённого человека выглядели просто как сошедшие с ума люди. Но вот другие заражённые видели в них мутантов… Именно поэтому этот вирус прозвали РПГ. Каждый психопат играет свою роль, и все психопаты знают, кто какую роль играет. Только представь: человек жрёт другого человека, будучи уверенным в том, что он монстр, раздирающий свою жертву, и все вокруг видят, как монстр разрывает жертву. Но были и ещё более безумные вещи. Например, была там, в Москве, одна девчонка. Хотя, она и все окружающие были уверены, что это мужик, а не девочка. Артём. Так её называли. Так вот, это был самый больной отморозок из всех них. Он придумал целую расу сверхсуществ – следующую ступень эволюции человека. И все постепенно начали их видеть, вовлекаясь в его игру. А потом он решил их уничтожить – я без понятия зачем. И всё бы ничего, но Артём выбрал в качестве места их обитания лагерь беженцев в чистой зоне, за пределами карантина. Стены тогда ещё только возводились, и через них ещё можно было стрелять, тем более что установка находилась на высоте в сотню метров над землёй. В общем, эта больная сука, расстреляла целый лагерь в чистой зоне, неподалеку от Москвы. Там были тысячи людей. Просто беженцы из Европы, которых перевозили в безопасные районы Империи. Но это не всё. У неё неожиданно сменилась форма безумия, и она устроила массовую резню в метро. Хрен его знает, кого она теперь видела в людях. Знаю только, что она вычистила бы метро полностью, потому что никто ей не сопротивлялся, видимо, отыгрывая очередную роль… Безумие: ты можешь убить ребёнка на глазах матери, а она будет считать, что он пропал без вести или что он по-прежнему жив – даже разговаривать с ним будет, и другие будут с ним разговаривать. Грёбаная жуть. В общем, в этот момент я уже был в Москве, узнал всю эту историю, настиг Артёма и вколол антидот. И знаешь что? Спустя неделю она умоляла меня заразить её снова. Она кричала о том, что не может жить с тем, что натворила. А ещё через неделю она вышибла себе мозги. Это, кстати, должно тебя порадовать, потому что тебе тоже предстоит вспомнить всё, что натворил…

– О нет, только не это! – я в театральном ужасе выпучил глаза. Затем сменил выражение лица на безучастное. – Мне похуй. Ты закончил наконец? Я могу идти?

– Нет. Последняя часть. Ваш город. В общем, ваш город – это вторая попытка научиться управлять вирусом РПГ. Она тоже не была удачной, но не имела столь жутких последствий, как первая. Пока что.

Вы тоже видели тварей, но очень редко, тоже спрятались в метро, но жили и снаружи. Но самое главное – за вами неустанно следили. Вы были подопытными мышами. Но потом сюда пришёл я. Совершенно случайно я принёс сюда тот самый классический вирус РПГ. Это из-за меня вы когда-то заблокировали красную ветку. Оригинальный РПГ очень плохо сочетается со второй версией. Что-то мне подсказывает, что ты испытал это на собственной шкуре. Есть и третья версия этого вируса – «К-вирус». Или «К-03». Именно он решил проблему перенаселения, уничтожив большую часть людей. Но вернёмся ко мне. Я старше любого старика, хоть и выгляжу молодым. Спасибо МОИК, которые подарили мне бессмертие. Но это тоже другая история. После огромного количества приключений я попал в этот город. Тут я потерял последнего близкого человека. И во мне что-то сломалось. За свою жизнь я пережил слишком много, слишком много натворил. Я воевал с самого детства, убивал с самого детства… Это всё, что я умел. На моём счету тысячи смертей, и хотел бы я сказать, что все они этого заслужили. А в этом городе, после смерти Хикса, у меня опустились руки. Я больше ничего не хотел. Я заперся тут, на секретных станциях, подальше от всех и долгие годы просто размышлял. Сюда нельзя зайти и помешать мне, если я сам не захочу тебя пустить. На всех выходах из тоннеля установлены волновые пушки…

– Не пизди! —я уж и не надеялся, что он скажет хотя бы что-то, на что мне не похуй. – Работают?! У тебя что, есть база для зарядки кассет?!

– Работают. И автоматика работает: подойдёшь ближе, чем надо – лопнешь. Но тебе я не дам из них пострелять, потому что ты, мудак, слушаешь меня с кривой рожей и вполуха. Так что закатай губу. В общем, я провёл десятки лет в этом месте. Мои соседи считают меня святым и совершают паломничества в тоннель. Сначала меня это напрягало, но потом они стали приносить в дар всякие нужные вещи и еду, так что я решил не отваживать их. Я даже провёл линию, за которую нельзя заходить, потому что до этого момента, несколько десятков самых отважных из них домой не вернулись – заходили в зону реакции и взрывались.

В общем, совсем недавно моим размышлениям пришёл конец. Все факты сложились в целую картину, и теперь я понимаю, что тут происходит. Я готов прервать своё заточение.

– Мне кажется тебе лучше тут остаться, – заметил я. – Так всем лучше будет. Посмотри на себя. Послушай, что ты несёшь. Ты же ёбнутый…

– Закрой рот и слушай финал. Тебе покажется это безумием, но за всем, что произошло на этой планете, стоит всего один человек. И я знаю кто это. Более того, этот человек мой родственник. Нас с ним разделяют многие световые годы, но я клянусь – я доберусь до него. И убью. И ты мне поможешь.

– Слушай, а у тебя остался тот инъектор? – спросил я после непродолжительного молчания. – Тебе походу тоже не помешает уколоться этой хернёй.

– Я серьёзно. Нам с тобой предстоит отправиться на красную линию.

– Угу, сейчас. Только сапоги начищу. Во-первых, пошёл в пизду, а во-вторых проход туда только через сталкерские станции, и тот завален.

– «Сталкерские станции»? – удивлённо спросил бородатый пидр.

– Станции сталкеров. Ты вылезал бы хоть иногда, может, знал бы, что в мире творится.

– Я знаю, что творится в мире. Я разговариваю с соседями. Вот только нет никаких «сталкерских станций». На большинстве станций тебя убьют за одно только слово «сталкер», насколько я знаю.

– Что ты, блядь, несёшь вообще? Я сталкер.

– А ещё ящерица, забыл? Сталкеров больше нет… Ты вспомнишь всё, со временем.

– Я и так всё помню.

– Что ты помнишь? Даже твоё имя и то может быть ненастоящим – вспомни про Артёма. Кстати, как тебя зовут?

Хороший, блять, вопрос… Ёбаный в рот, а действительно – как меня зовут?

– Хуй его знает… – признался я.

– Ничего страшного. Потом вспомнишь. Просто знай, всё, что ты помнишь о себе сейчас – может кардинальным образом отличаться от действительности. Ну а раз ты не помнишь своё имя, я пока что буду называть тебя Чан.

– Чан? Я что, на китаёзу похож? Лучше уж Андрюха.

Ёбаный бомж зажал рукой рот, явно сдерживая улыбку.

– Чё?

Молчит. Глаза опустил. Сука, что происходит?

– Чё, блять, такое?!

Он поднялся и пошёл в сторону двери.

– Ты куда, блять, пошёл-то?!

Не ответил. Зашёл в дверь. Надеюсь, за таблетками пошёл, психопат ебанутый. Дверь снова открылась. Он быстрым шагом подошёл ко мне и протянул какую-то хуйню. Ёбаное зеркало…

– Нахуя мне это? Хочешь, чтобы я накрасился и изображал твою маму? Ну уж нахуй.

– Посмотри, – сказал он, давясь от смеха.

Я поднял зеркало и взглянул на…ёбаного китайца. Сука, я блядский Лю Кенг!

– Какого, блять, хуя?! – прокричал я, вскакивая с места. – Я что китаец? Не может такой хуйни быть! Я вижу всё не через ебучие щели, как такое вообще возможно?! Это действие вируса, да?! Потом пройдёт?! Скажи да! Ну пожалуйста, скажи «да»!

– Нет, всё что ты видишь сейчас – реальность. А вот всё, что ты помнишь до сегодняшнего дня – может оказаться неправдой.

– Да нет… Я не хочу быть китайцем! Лучше сдохнуть… Дай пистолет, а?

– Не надо тратить пулю, ты и так недолго проживешь, если не достанем тебе постоянный антидот.

– Постоянный антидот? О чём ты? Заебал со своими шарадами! Если я китаец, не надо строить рожи и уходить куда-то за зеркалом – просто скажи, что я ёбаный китаец! И что за постоянный антидот, бля?

– То, что я вколол тебе, называется временная инъекция. Она снимает симптомы, но лишь временно.

– То есть я снова стану мутантом и буду бегать по стенам?

– Нет. Ты умрёшь.

– Ну, можно же вколоть ещё один. У тебя же остались ещё такие штуки?

– Это так не работает. Вторая доза тебя просто убьёт. Тебе нужен постоянный антидот. Он деактивирует ту дрянь, которую я тебе вколол.

– Ебатня какая-то. Нахуя деактивировать то, что спасает меня от вируса?

– Вирус на тебя больше не подействует. Никогда. Но вещество нужно нейтрализовать, пока оно тебя не убило. Короче, не пытайся вникать, это не для тупых.

– И что мне теперь, блять, делать?

– Если не будешь вести себя как мудак, мы вместе отправимся за антидотом. Я знаю, где он.

– А тебе это зачем?

– Затем, что потом ты поможешь мне попасть за белые стены.

– И как я тебе помогу? За них не попасть, еблан! Отдуплись уже! Ты там укололся чем-то у себя в подсобке что ли?

– Я знаю, как туда попасть. Но нужно два человека.

– Окей. По рукам.

– Не держи меня за дурака, мля. Я тебя знаю недолго, но такое вот внезапное согласие меня напрягает. Сразу скажу: антидот – это не магический шприц с синей жидкостью, который ты вколешь себе и исцелишься. Без меня ты даже не поймёшь, как им пользоваться. Так что исцелишься ты только тогда, когда мы окажемся за белыми стенами. Мне нужно попасть туда. Только так я смогу…

– Мне похуй. Я согласен тебе помочь, но при одном условии. При двух. Во-первых, ты заткнёшь своё ебало и не будешь рассказывать мне свои блядские истории. Во-вторых, ты приведёшь себя в порядок – выглядишь как ёбаный бомж.