Глеб

Ресторан "Медведь". Само название было ироничным, почти насмешкой, учитывая, кто собрался за его столом. Заведение было полупустым — приглушенный, почти интимный свет старинных ламп, мягкая джазовая музыка, едва слышная, словно шепот ушедших эпох, редкие посетители, занятые своими разговорами, утопающие в полумраке. Я пришел без опозданий, ровно в восемь, как было оговорено, пунктуальность — моё второе имя. Мои люди, невидимые тени, окружали не только периметр, но и каждый уголок заведения, замаскированные под обычных горожан, под официантов, под музыкантов. Их присутствие было для меня единственной гарантией, что Роман не устроит засаду прямо здесь, под видом нейтральной территории. Роман уже ждал за столиком в дальнем углу, который был тщательно выбран, чтобы обеспечить ему максимальный обзор всего зала и возможность быстрого отхода через черный ход. Он изменился, и перемены были не в лучшую сторону.

Постарел, осунулся, взгляд его глубоко запавших глаз был каким-то тусклым, истощённым, словно он давно не спал. Появилась седина в висках, тонкие, глубокие морщины прорезали лоб и уголки рта. Но глаза остались те же — холодные, расчетливые, с хищным, безумным блеском, который я помнил с давних пор. Голодные. Жаждущие. Мстящие.

— Глеб. — он кивнул, не вставая, даже не дёрнулся, когда я приблизился, его самоуверенность была поразительна. В его голосе не было ни приветствия, ни сожаления, лишь вызов, брошенный прямо в лицо. — Садись. Прямые линии ведут к

прямым разговорам, не так ли? Или ты предпочитаешь витиеватые? Я сел напротив, не спуская с него глаз, каждый мускул моего тела был напряжен, словно натянутая струна. Каждое моё движение было выверенным, каждое слово — взвешенным. Зверь внутри дремал, но был настороже, его когти еле сдерживались, готовые вырваться. От него пахло дешевым одеколоном, слабым запахом алкоголя и чем-то еще — чем-то едким, знакомым, чем-то вроде серы и предательства. — Ты хотел поговорить. Говори. — сказал я, мой голос был ровным, безэмоциональным, как лед, но внутри меня бушевал яростный огонь.

— Сразу к делу. Ценю. Хотя бы ты не изменился, стал жестче, что ли. — Роман отпил из своего бокала красного вина, затем внимательно, изучающе посмотрел на меня, словно пытаясь найти трещину в моей броне. — Помнишь, как мы расстались? Ту нашу последнюю встречу, где ты вышвырнул меня, как дворняжку? — Помню. — ответил я коротко, не желая вдаваться в детали того унижения, которое он сам себе устроил. — Ты воровал у фирмы. Я тебя выгнал. Лично

— Выгнал. — он усмехнулся. и эта усмешка исказила его осунувшееся лицо, сделав его похожим на маску безумия. -

Без выходного пособия. без рекомендаций, без шанса начать новую жизнь. Ты еще и по всему городу пустил слух,

что я вор, крыса. Меня никто не брал на работу потом. Ни одна уважающая себя фирма, ни одна стая. Три года я

бедствовал, Глеб.

Три года я жил как последняя тварь, как бродячий пёс, подбирая объедки на чужих столах! Мои дети голодали! А ты благоденствовал, сидел на своём троне, в окружении своих верных псов! — Сам виноват. — я пожал плечами, позволяя себе немного провокации, чтобы увидеть его реакцию. — Не надо было красть. Не надо было предавать. Ты знал правила.

— Знаешь, что самое смешное, Глеб? — Роман налил себе еще вина, его рука дрогнула так, что жидкость расплескалась по белоснежной скатерти, оставив кроваво-красные пятна. — Я не воровал. Ничего. Ни единой копейки. Это Виктория

подставила меня. Твоя драгоценная, верная невеста. Она хотела, чтобы ты был только ее, чтобы никто не смел ей мешать. А я слишком много знал о твоих делах. О твоих связях. Мешал ей. Вот и убрала меня с дороги, подставив. Меня будто громом ударило. Холодный пот прошиб меня, несмотря на жар в груди. Виктория? Не может быть... Но всё сходилось. Этот её тихий омут, этот лёд в глазах, когда она смотрела на меня, на Лизу. Её злоба, её ненависть ко мне, её желание вернуться. А та, другая Лиза, которая была между нами... Я вспомнил её лицо. Как я мог ей не поверить? Как я мог быть так слеп? Как я мог так ошибиться? Зверь внутри взревел от ярости, от собственной глупости, от собственного неведения.

— Врешь, Роман. — процедил я сквозь стиснутые зубы. Мои пальцы сжались в кулаки под столом, до боли в костяшках. Ты лжец. Мастер интриг.

— Хочешь — проверь. — Роман достал из внутреннего кармана пиджака тонкую флешку, бросил её на стол. Она скользнула по гладкой поверхности, остановившись прямо передо мной, словно ядовитая змея. — Тут все доказательства. Переписки Виктории с вашим бухгалтером. Схемы подставных фирм. Детальные отчеты о переводах денег на его офшорные счета. Она заплатила ему, чтобы тот состряпал фальшивые документы, чтобы он подставил меня, своего же. А ты, как последний идиот, поверил. Он же был из твоей стаи, Глеб. Твой человек. А оказался купленным за долю малую.

Я взял флешку, чувствуя, как пластик вдавливается в кожу ладони. Холод гнева начал закипать в венах, превращаясь в раскаленную сталь. Гнев на Романа, на Викторию, на себя самого. — Зачем ты мне это говоришь? — спросил я, мой голос был низким, пропитанным скрытой угрозой, словно рык из глубины пещеры. — Что ты хочешь? Какова твоя цена?

Хочу? — Роман усмехнулся, и в его глазах загорелся злобный, безумный огонек, огонек мести. — Хочу, чтобы ты почувствовал то же, что и я. Потерю. Предательство. Боль. Унижение. Хочу, чтобы ты был раздавлен. До последнего волоска. Хочу увидеть твой мир, который ты так тщательно строил, разрушенным. Склад поджег ты. — констатировал я, мой взгляд буравил его, пытаясь прожечь насквозь. Мой внутренний зверь с трудом сдерживался.

— Я. - он кивнул, его улыбка стала шире, обнажая щербатые, желтоватые зубы. От этого зрелища меня

передёрнуло.

— Признаюсь. И это только начало, Глеб. Дальше будет хуже. Я заберу у тебя все — бизнес, который развалится без твоей хватки, стаю, которая оставит тебя, потому что ты оказался слаб, репутацию, от которой не останется и следа. А в конце — твою драгоценную пару. Твою драгоценную Лизочку. Зверь внутри меня взревел, сорвавшись с цепи, рванулся на волю. Я вскочил из-за стола, ударив по нему коленом, так что бокалы зазвенели, а тарелки подпрыгнули. Схватил Романа за грудки, поднял его над столом, и его ноги беспомощно заболтались в воздухе, словно у марионетки. Его глаза, впервые за вечер, расширились от настоящего, первобытного страха, который я видел, который я чувствовал. Мой зверь был сильнее его злобы, сильнее его безумия.

— Если тронешь ее — я разорву тебя на части! — зарычал я, и в моём голосе слышался утробный, животный рык, способный заставить кровь стынуть в жилах. — Своими руками! Ты понял?! — Попробуй. — он хрипел, но не испугался до конца, усмехался, его глаза сверкали, бросая мне вызов. — Только учти — если со мной что-то случится, или хотя бы я не выйду из этого ресторана по истечении часа, мои люди получат приказ. Твоя Лизочка не проживет и дня. Они не Альфам служат. А мёртвым Альфам. Я разжал пальцы, отбросил его обратно на стул, он тяжело осел, закашлялся, потирая грудь, но в его глазах уже не было страха, лишь торжество. Зверь требовал крови, требовал мести, но я сдерживался. Пока. Слова Романа были не пустой угрозой, его угрозы были реальной силой.

— Что ты хочешь? — процедил я сквозь зубы, сдерживая ярость, которая грозила меня поглотить, превратить в слепого монстра.

— Хочу, чтобы ты страдал. — Роман поправил пиджак, его глаза горели манией. — Как страдал я. В полном одиночестве. И знаешь что? Начну я с твоей свадьбы. Через неделю, верно? Будет весело. Он встал, бросил на стол пару мятых купюр за вино.

— До встречи, Глеб. Скоро увидимся. На нашей вечеринке. Уверен, она будет незабываемой. — он направился к выходу, но у дверей обернулся, и его усмешка была наполнена ядом, проклятием, зловещим обещанием. — А, и передавай невесте — платье на ней было очаровательным. Я видел фото. Очень милая. Очень. Кровь застыла в жилах. Фото? Откуда у него фото Лизы в свадебном платье? Оно было только в нашем доме, никто не должен был его увидеть до свадьбы. Значит, он был в моём доме. Значит, он мог добраться до Лизы. В любой момент.

Я выхватил телефон, набрал Игоря. Мои пальцы дрожали. отчаянно нажимая кнопки, но ярость придавала им сил. Босс? — он взял сразу, его голос был настороженным, чувствуя смену моего настроения. Лиза где?! — рявкнул я. мой голос сорвался на крик. переходящий в рык. Дома, в гостиной, смотрит фильм. — заверил Игорь. — С ней Кирилл и еще трое наших ребят. Все спокойно. Ничего подозрительного. Её охраняет Кирилл лично.

— Никого к ней не подпускать. — приказал я, и мой голос был ледяным, как сталь. — Вообще никого. С улицы — ни

единой души. Даже если это я — проверяй документы, запахи, все. Каждый сантиметр. Понял? Каждый. — Понял. Альфа. — голос Игоря стал серьезным. он понял, что что-то изменилось. — Что случилось. Альфа? — Потом обьясню. — я уже бежал к машине, оставляя за собой шлейф невыносимого гнева и удушающего страха.

Зверь внутри меня проснулся. Он требовал мести. И я собирался дать ему её. Но сначала я должен был

убедиться, что моя Лиза в безопасности.