Лиза

Меня выписали через неделю, одновременно с Глебом. Он ещё был слаб, его кожа под бинтами саднила и ныла, ожоги заживали медленно, оставляя красные, стянутые следы на коже, словно карты древних битв. Его движения были скованными, он прихрамывал, но его взгляд оставался острым, холодным, а воля — непоколебимой, как гранитная скала. Он настоял, что хотел быть дома, хотел быть среди своих, хотел сам готовиться к нашей свадьбе, которая приближалась неотвратимо, словно приближающийся поезд судьбы. Дома, в уютной гостиной, обставленной с любовью и теплом, где каждый предмет казался родным, нас встретил Игорь. Его обычно непроницаемое лицо было напряжено, в глазах мелькало что-то похожее на беспокойство, что редко можно было увидеть у этого человека, верного до самой смерти. Он не стал ждать, пока мы разденемся или присядем. В его голосе звенела тревога.

Босс, Романа нашли. — сказал он, его голос был низким, почти заглушенным, но я уловила в нём зловещие нотки, от которых по телу пробежали мурашки. — Вернее, его люди вышли на контакт. Он хочет встретиться. С вами. Лично. Готовы говорить о вчерашнем дне и о будущем. И требует, чтобы в переговорах участвовал только ты, Альфа. Где? — Глеб напрягся. Моё тело тоже сжалось от предчувствия беды, от холодной волны страха, которая прокатилась по спине. Его рука, здоровая, крепкая, ласково и защитно легла на мою поясницу, успокаивая, но не рассеивая тревоги.

— На нейтральной территории. В ресторане "Медведь", завтра в восемь вечера. — Игорь протянул ему тонкий, бежевый конверт без надписей. Его края были слегка помяты, словно его уже не раз передавали из рук в руки. — Вот его послание. Я проверил, конверт чист. И люди его — тоже. Вроде. Опасность исходит не от конверта, а от содержания.

Глеб сжал губы, его пальцы, несмотря на ожоги, были точными и сильными, когда он вскрывал конверт. Прочитал. Лицо его потемнело, словно на него внезапно набежала тень. Челюсти сжались, а глаза, до этого наполненные нежностью, стали холодными, стальными, безжалостными, глазами хищника. В них загорелся древний огонь Альфы, готового к битве.

Что там?

— не выдержала я, мой голос дрожал. Я чувствовала, как весь мир сужается, сжимая кольцо вокруг нас, словно петля.

Он молча, с какой-то обреченной решимостью, протянул мне листок. На нём, крупным, размашистым почерком, с каким- то вызовом, были написаны слова, от которых у меня перехватило дыхание: "Глеб. Нам нужно поговорить. О прошлом, настоящем и будущем. Приходи один. Как волк, а не как Альфа. Один на один. Если приведешь свою стаю. или хотя бы одного из своих псов — девчонка твоя пострадает. Обещаю. Я серьезен. И v меня есть глаза везде По всей территории Роман"

Руки задрожали так сильно, что лист чуть не выпал из пальцев. Я почувствовала, как меня бросило в жар, а потом в леденящий холод. Слова Романа звучали не как угроза, а как проклятие, целящееся прямо в самое сердце. Он... он угрожает мне? — прошептала я, мой голос звучал чуждо, словно я смотрела на чью-то чужую трагедию, а не на свою собственную.

— Да. — Глеб забрал у меня письмо, скомкал его и бросил в камин, где оно мгновенно вспыхнуло и превратилось в пепел, словно желая стереть это послание из бытия. — Но я не позволю ему тронуть тебя. Никогда. Даже ценой своей жизни.

— Тогда не ходи на встречу! — я схватила его за руку, моя хватка была слабой, но отчаянной, я цеплялась за него, словно утопающий за спасательный круг. — Глеб, это ловушка! Он хочет убить тебя! Он хочет мстить за прошлое! Возможно. — кивнул он, его взгляд был тяжелым, полным раздумий, но в них читалась и неизбежность. — Это его почерк. Он никогда не менялся. Он болен своей ненавистью. Но если я не приду, если он потеряет терпение, он переключится на тебя. А этого я не допущу. Этого не будет, моя Лиза. Ни за что на свете. Тогда я поеду с тобой! — я не отпускала его руку, я цеплялась за него, как за последний луч надежды, мой голос сорвался на крик. — Я буду рядом! Пожалуйста! Если ты пойдёшь, я пойду с тобой! Нет. — твердо сказал он, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило меня вздрогнуть. Это был голос Альфы, голос закона, голос, который не терпел возражений. — Ты останешься здесь, под охраной. Кирилл, Игорь и еще десять человек будут рядом. Не просто во дворе. Они будут везде — внутри, снаружи, по всему периметру. С тобой все будет в порядке. Ни один волосок не упадет с твоей головы. Моё слово. А с тобой?! — я уже плакала, слезы текли по щекам, оставляя жгучие дорожки, полные страха. — Глеб, ты еле оправился от пожара! Твои ожоги! Ты не в форме! Что если он... что если с тобой что-то случится? Что если я потеряю

тебя?! Не делай этого!

Он притянул меня к себе, его обьятия были сильными, но осторожными, словно он боялся причинить мне боль своими еще не зажившими ранами. Его губы нежно коснулись моих, стирая соленый привкус слез, и этот поцелуй был полон несказанной нежности, прощания, обещания.

— Со мной тоже все будет в порядке. — прошептал он мне в самые губы, вдыхая мой запах, словно пытаясь насытиться им перед долгой, опасной дорогой. — Я обещал вернуться. И вернусь. Потому что через неделю я женюсь на самой прекрасной женщине в мире, на своей паре. Я не могу пропустить нашу свадьбу. Я не могу тебя оставить. Я не могу без тебя.

Я обвила его шею руками, прижимаясь к нему так сильно, как только могла, впитывая его тепло, его силу, его обещания. Его присутствие было сейчас моим единственным якорем в этом шторме. И я верила ему. Верила всем сердцем, верила каждой клеточкой своего тела. Моё тело содрогалось от страха, который подкрадывался, словно хищник, но душа находила покой в его словах. Он вернётся. Он обещал. А Альфа держит своё слово. Даже если ему придется пройти сквозь Ад, он вернётся ко мне, своей паре.