Из Канопуса было нетрудно попасть в Мемфис. Действительно, по Нилу постоянно плыли туда и обратно лодки, рассеиваясь по тысячам рукавов дельты, перевозя зерно, овощи и вино в отдаленные деревни. Однако совсем не легко оказалось достичь святилища бога Гефеста, поскольку все знали, что чужеземцев туда не допускают. Каждый раз, когда Стесихор и Эленира спрашивали у лодочника, может ли он отвезти их туда, тот неизменно отвечал «нет». Они провели на пристани Мемфиса целый день и почти отчаялись добраться до святилища. В какой-то момент Эленира удалилась, сказав, что пойдет раздобыть что-нибудь съестное. Она отсутствовала гораздо дольше, чем предполагалось, а когда вернулась, объяснила Стесихору, что ей пришлось долго идти, потому что рынок был далеко от пристани. Ее голос был на удивление радостным. В тот же момент к ним подошел лодочник, который сказал, что он грек из Сиракуз, переехавший в Мемфис много лет назад. Он добавил, что сразу же узнал Стесихора, поскольку слышал, как тот пел по случаю игр в Кротоне. Не нужно ли их подвезти? Стесихор был очень доволен, что его узнали, и, пока сиракузец вез их на лодке к территории храма, он даже спел ему отрывок из своего самого известного произведения – «Герионеида». Эленира посмеивалась про себя и качала головой. Иногда женщинам трудно объяснить некоторые вещи мужчинам, особенно тем, кто считает, что все знает, а на самом деле нет. Потому что лодочник был черен, как эфиоп, и не мог быть из Сиракуз. Но лодка уже подплывала к храму, а мужчина пришвартовывал ее к пальме. Он подмигнул Эленире, послав ей воздушный поцелуй, а потом высадил на землю обоих пассажиров.

Жрец сказал им: «В древнем законе написано, что чужеземцы не могут ступать на священный пол в храме. Но раз вы приехали из-за Елены, тогда другое дело. Действительно, греки невежественны и рассказывают о ней невероятные вещи. Итак, вам будет позволено прочитать то, что содержится в наших архивах, чтобы, вернувшись на родину, вы рассказали правду вашим соотечественникам. Если, конечно, они в состоянии понять ее и если предпочтут правду лжи!» Сказав это, жрец впустил их в залу, вход в которую находился прямо за статуей Гефеста. Стесихор поспешно шел за жрецом, а Элениру впечатлила величина этого каменного колосса, голова которого достигала потолка, а руки были шириной с лодки. Однако, к удивлению обоих, жрец не остановился там, куда их провел, а открыл другую дверь. Перед ними появился прекраснейший сад. «Где мы? – спросил Стесихор, сжав руку Элениры. – Я чувствую запах роз». – «Это сад Протея, – торжественно ответил жрец, – ни один чужестранец не ступал сюда. Но для вас сделано исключение». Они пересекли довольно большой сад и остановились перед разрушенным от времени и покрытым плющом зданием. Это было святилище Протея. Жрец открыл дверь, и все трое проскользнули в темноту помещения. Холодный воздух коснулся лица Стесихора, его глаза сверкнули, и на мгновение ему показалось, что он увидел тени, колышущие сияющее покрывало. Но это была только иллюзия.

Жрец сказал: «В этом месте хранятся самые древние таблички храма, составленные по приказу почитаемого Протея, царя Мемфиса. Посмотрите, – указал он на запутанные иероглифы, которые покрывали стены святилища, – здесь раскрываются секреты Книги мертвых и магические заклинания, обладающие силой вызвать души умерших. Но мудрый Протей приказал, чтобы они были записаны на языке, понятном только жрецам Храма, чтобы маги, ведьмы и некроманты не смогли воспользоваться ими для совершения своих злодеяний!» Стесихор вздрогнул и сжал руку Элениры. Жрец продолжил: «Здесь же рассказывается о деяниях Протея. В его власти было принять любую желаемую форму – мужчины, женщины или дикого зверя, вызвать любую иллюзию, призрака, неотличимого от настоящего. Бесчисленное количество раз он запутывал людей, так он преуспел в искусстве магии. Только его праведность помешала ему стать владыкой мира, а возможно, и самих богов! Там перечисляются все жены и дети Протея, а далее рассказывается о его чудесном рождении. А вот наконец история Елены, прекраснейшей из женщин». Жрец остановился, возможно, для молитвы. Стесихор был так напуган, что не осмелился просить его продолжить.

Наконец жрец продолжил свою речь: «Однажды давным-давно шторм прибил фригийский корабль к берегу Канопуса. Это был корабль Париса, который только что похитил Елену из Спартанского царства. Там, где они сошли на берег, находился храм Геракла, защитника обездоленных и гонимых. Любой, кто бы ни искал защиты у бога, не мог быть ни убит, ни взят под стражу, поэтому и у раба было право просить свободу, даже если его господин требовал его вернуть. Парис, будучи варваром, ничего этого не знал, однако об этом было известно его египетским слугам, поэтому они попросили защиты у Геракла и донесли на Париса за то, что он похитил жену своего хозяина. Парис все отрицал. Жрецы Геракла захотели разобраться и отправили посланца к нам, – жрец принял важный вид, – чтобы узнать мнение Протея. Мудрый царь постановил, что Парис должен быть наказан по заслугам, поскольку предал доверие того, кто принял его в своем доме. Однако категорически запретил его убивать. Мы, египтяне, не убиваем гостей, хотя вы, греки, рассказываете, что наш царь Бусирис приносил в жертву всех чужеземцев, которые оказывались в его городе! Ваше невежество темнее зимней ночи. Итак, Протей приказал, чтобы Парис отправился на своем корабле, но без Елены. Он сам, царь Протей, взял на себя обязанность охранять и защищать ее до тех пор, пока законный муж за ней не приедет. В итоге так и случилось, годы спустя Менелай высадился на берегу Канопуса, и ему вернули Елену целой и невредимой». – «Значит, Елена…» – робко спросил Стесихор. Но Эленира прикрыла ему рот рукой. Действительно, в этот момент жрец склонился в сторону плиты, где была написана история Елены в Египте.

Произнеся вслух несколько очень торжественных заклинаний, он повернулся к двум чужеземцам: «Что ты сказал, грек?» Стесихор ответил: «Я хотел бы знать, получается, вы, египтяне, действительно думаете, что Елена всегда оставалась здесь и никогда не переступала порог Трои». – «Так гласит история, продиктованная Протеем, – ответил жрец, указывая на иероглифы на стене. – Елена оставалась здесь в течение всей войны. И ее муж приехал забрать ее, живую и невредимую, после разрушения Трои». – «Но если Елена всегда была в Египте, – сказал Стесихор, – почему Менелай и все греки начали войну с троянцами, требуя возвращения Елены?» – «Потому что думали, что Елена находилась в Трое», – ответил жрец. «Но почему тогда троянцы не сказали грекам, что Елены нет в Трое и что достаточно приехать сюда и забрать ее, а не воевать?» – «Потому что даже Парис и троянцы полагали, что Елена в Трое, а не здесь». – «Но это невозможно! – закричал Стесихор. – Один человек не может быть здесь и там, в Египте и Трое одновременно!» – «Так гласит история Протея, – ответил жрец. – Мы знаем, что Елена никогда не была в Трое и оставалась в Египте в течение всей войны». – «Но Парис говорит, что она была на его ложе!» – настаивал Стесихор. Жрец обхватил себя руками, словно защищаясь от упрямого грека. «Если Парис говорил, что Елена была на его ложе, – наконец ответил он, – значит, он лгал или был под влиянием чар».

Сказав это, он проводил их к выходу, продолжая повторять, что греки невежественны и не могут отличить правду от заблуждения.