С помощью Полли и Розовых Пантер я нахожу Вреда за три дня, да не где-нибудь, а в штате Теннесси, в Нэшвилле.

Или лучше называть его Базз? Или вообще Баззи?

Вред Бергкамп теперь – оцените фантазию – именует себя Баззи Бергом. Он снимает малобюджетные фильмы ужасов, используя в качестве площадок местные пивоварни и заброшенные здания. Все его фильмы без исключения совершенно чудовищны и на три головы ниже самых низкопробных картин, которые раньше, минуя кинопрокат, выпускали сразу для распространения на видеокассетах для домашнего просмотра. Я попытался посмотреть один, под названием «Кровавая баня», но я не люблю расчлененку, а кроме нее, в фильме по большому счету ничего другого и нет.

Я вновь прибегаю к имени Белмонд, но на сей раз говорю, что семья заинтересована в финансировании фильма. Для тех, кто приходит с подобного рода предложениями, всегда найдется местечко в любом самом плотном графике, хотя я не думаю, что график у Базза такой уж плотный.

Базз назначает мне встречу в отеле «Гейлорд Оприленд резорт». О чем он меня не предупреждает, так это о том, то этот «Гейлорд» – самый большой отель, не являющийся при этом казино, в мире. Да-да, в мире. Я почитал о нем, прежде чем ехать. В отеле без малого три тысячи номеров, а общая площадь составляет три с лишним миллиона квадратных футов, и все они до единого – и я не шучу! – расположены внутри гигантского стеклянного купола и так обильно озеленены, что возникает ощущение, будто ты угодил в самый большой в мире террариум, что подкрепляется каким-то невероятным количеством искусственных заводей и проток. Как бы мне хотелось, чтобы Молли с Генри здесь побывали, но они решили остаться в Испании еще на несколько дней, и у кого повернулся бы язык их за это упрекнуть?

Мы с Баззом встречаемся у кораблика – куда он плывет, я не знаю и знать не хочу. Хотя вместо шипастого фиолетового ирокеза у Базза теперь бритая голова, а вместо кольца в носу – одно колечко в ухе, я сразу же его узнаю.

– Баззи Берг, – представляется он, сунув мне для рукопожатия вялую, похожую на снулую рыбину руку.

– Самюэль Пирс, – говорю я.

По понятным причинам это мой излюбленный псевдоним. Использовать свое настоящее имя, Сами Кирс, я не могу, поскольку тогда, в Испании, он его слышал и может вспомнить. Базз на миг заминается, и мне мерещится в его взгляде какой-то проблеск мыслительного усилия, как будто он пытается напрячь память. Однако он широко улыбается мне и ведет по дорожке в грот под искусственным водопадом.

Базз заметно прихрамывает. Когда я видел его в прошлый раз, с ногами у него все было в полном порядке.

– Мы готовимся к съемкам, – поясняет он мне.

«Мы» – это сам Базз и еще один малый с бородой, как у Билли Гиббонса и Дасти Хилла из «Зи Зи Топ», и с камерой в руках. Базз представляет мне его как Дейла. Дейл не обращает на меня особого внимания, я плачу ему тем же. Все мое внимание сейчас целиком и полностью приковано к «мертвой» женщине в луже крови на постели. Из груди у нее торчит нож. Я поспешно отворачиваюсь. Базз замечает это и фыркает.

– Всю бутафорию и спецэффекты я делаю сам, – сообщает мне он. – Неплохая работа, правда?

– Да, – выдавливаю я из себя. Потом спрашиваю: – Где вы этому учились?

– Да где только не учился. Это моя первая любовь. – Потом бросает Дейлу: – Сходи перекури, старик.

Того дважды просить не приходится.

– Расскажите мне поподробнее, – говорю я.

– О чем?

– О том, как вы начали этот бизнес. Как довели свое мастерство до совершенства.

– Я из Голландии. Вы, наверное, уже уловили мой акцент.

– Не особенно, – говорю я, не кривя душой. На слух его теперь практически невозможно отличить от американца. – Давно живете в Штатах?

– Да уж лет двадцать с гаком.

– А до этого?

– В Европе. Я начинал как ассистент постановщика, если вы можете в это поверить. Пробивался из самых низов.

– А где именно в Европе? – уточняю я.

– О, много где. Но это было давным-давно. Вы выбрали очень удачный момент, поскольку мои близкие друзья из Голливуда как раз изъявили желание сыграть в моем новом ромкоме ужасов «Ромео и Вурдалетта». Тем более что мой последний фильм получил премию «Кровища». Вы, возможно, об этом слышали. В общем, я не люблю хвастаться знакомствами, но сейчас я веду переговоры с Ленни ди Каприо.

– Ленни?

– Так зовут его друзья. Вы же не думаете, что друзья зовут его Леонардо?

Базз издает смешок.

– Я думал, они зовут его Лео, – замечаю я.

Он давится смешком, но быстро берет себя в руки.

– Нет-нет, Лео его зовут его публичные друзья. Понимаете, те, кто знает его по-настоящему близко…

Я понимаю, что с этим пора кончать.

– Ваше настоящее имя Вред Бергкамп, так ведь?

Улыбка сползает с его лица.

– Ну да, разумеется. Кто вообще в нашем бизнесе пользуется настоящими именами? Вы знаете, что Вина Дизеля на самом деле зовут Марк Синклер? Майкла Кейна звали Морис Миклуайт? Джуди Гарленд была Фрэнсис Гамм. Гамм. Можете себе представить «Волшебника страны Оз» с Фрэнсис Гамм в роли Дороти? Вам не кажется, что Баззи Берг звучит лучше?

– Кажется, – соглашаюсь я, хотя это звучит как имя какого-нибудь голливудского агента.

– Вот именно. Хорошее имя. Если вы хотите чего-то достичь в жизни, то должны визуализировать это. Баззи Берг – подходящее имя для знаменитого кинопродюсера. Поэтому я визуализировал это, повторял, и вот, – он разводит руки, – и вот мы здесь, мистер Пирс.

– Кирс, – говорю я.

– Прошу прощения?

– Моя фамилия Кирс. Как Пирс, только с «К». А мое имя Сами. – Я любезно произношу свое имя по буквам. В его взгляде начинает что-то брезжить. Я не даю Баззу опомниться. – Мы были знакомы двадцать два года назад. На Коста-дель-Соль, в Испании.

– А-а. – Теперь он смотрит на меня. В его лице происходит разительная перемена, но я не могу определить, чем именно она вызвана. Страх ли это, гнев, возмущение, раскаяние – я не знаю. – Вы записываете все на диктофон? – спрашивает он у меня.

– Нет.

– Теперь я вас вспомнил. Несколько сотен долларов в другой стране четверть века назад. Срок давности давным-давно вышел.

– Я в курсе.

– Значит, вы здесь для того, чтобы отомстить?

– Нет, не для того.

– Зачем же тогда?

– Мне нужны ответы на кое-какие вопросы. Это все. Потом я оставлю вас в покое.

– А если я откажусь?

– Я предпочел бы не прибегать к угрозам.

– А я предпочел бы не ворошить мое темное прошлое. Поэтому спрошу еще раз: а если я откажусь?

– Тогда я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы превратить вашу жизнь в ад. Люди, которые организовали эту встречу. Белмонды. Вам известно, кто они такие?

– Разумеется.

– Так вот, я задаю эти вопросы по их поручению.

– По их поручению?

– Ага. Вряд ли вы захотите настраивать их против себя.

Он хмурится:

– Какое отношение мое прошлое может иметь к Белмондам?

– Если вы откажетесь, – продолжаю я, игнорируя вопрос, – они задействуют все свои обширные ресурсы, влияние и связи, чтобы устроить вам веселую жизнь.

– Я ничего не понимаю, – говорит Базз.

– Расскажите мне об Анне.

Его губы изгибаются в слабой улыбке.

– А вы точно здесь по поручению Белмондов?

– Точно, – отвечаю я твердо, как только могу. – Расскажите мне об Анне.

– Она ведь вам понравилась, да? – Улыбка Базза становится слегка садистической. – Почему вы считаете, что мне известно, где она сейчас?

– Я не спрашивал, где она сейчас, – говорю я. – Я хочу, чтобы вы рассказали мне о ней. Ее полное имя. Где она выросла. Как вы с ней познакомились.

– А вам зачем? – интересуется он.

– Предлагаю начать с того, как вы познакомились.

Базз откидывается назад.

– Вообще-то, из этой истории вышло бы отличное кино. Но я, пожалуй, не стану его снимать.

– Вы правы, – говорю я. – Давнишнее ограбление никого не заинтересует. А вот похищение – громкое, до сих пор оставшееся нераскрытым, – это уже совсем другой коленкор.

– Какое еще похищение? О чем вы вообще?

Базз, похоже, искренне озадачен. Он-то был уверен, что мой интерес к Анне сугубо личный, но, даже услышав фамилию Белмонд, не пытается увильнуть от ответа или прибегнуть к отговоркам, как можно было бы ожидать от похитителя. На самом деле я именно по этой причине воспользовался именем Белмонд, чтобы договориться о встрече. План был таков: если он причастен к похищению – если знал, кто такая Анна на самом деле, – то, скорее всего, запаниковал бы, поняв, что ему звонят Белмонды. Леонора Спайкс организовала за Баззом наблюдение, чтобы, если после звонка он попытался бы скрыться, за ним проследили. Но он и не думал скрываться. И явно с нетерпением ждал этой встречи. Значит, Базз или не был напрямую причастен к похищению, или у него по-настоящему стальные яйца и он решил блефовать по-крупному.

– Просто расскажите мне об Анне.

– Мы с ней оба были в одной программе.

– В какой еще программе?

– Точная история Анны мне неизвестна. Но они все были плюс-минус похожи. Есть рекрутинговое агентство. Они находят девочек, у которых никого нет. И мальчиков тоже. Когда они приезжают, группа мужчин – жестоких мужчин, ужасных мужчин – их тренирует. И это на самом деле, конечно, никакие не тренировки. Они их ломают. Вы в самом деле хотите знать все подробности?

– Нет, не хочу, – говорю я.

– Люди считают, что эти девочки приезжают только из Восточной Европы и прочих подобных мест. Это не так. Им нужны любые безнадзорные подростки, такие, до которых никому нет дела. Которых никто не хватится. Таких больше, чем может показаться. Повсюду.

– И Анна была одной из них?

Базз кивает:

– Ее поставили в пару со мной. Нашей задачей было грабить туристов. Вроде вас.

Я знаю, что это не имеет никакого отношения к делу, но не могу не спросить:

– Почему вы просто не сделали то, что от вас требовалось?

– Что не сделали?

– Просто меня не ограбили?

– Мы ограбили.

– Вы знаете, что я имею в виду.

Базз кивает. Он понимает, о чем я спрашиваю.

– У нас обоих была творческая жилка. У Анны и у меня. Нам нравилось действовать с выдумкой. Я понимаю, что это звучит жестоко. Я отрабатывал свои умения. – Он кивает в сторону «мертвой» женщины в постели. – Это правда. Спецэффекты. Кроме всего прочего, это было очень эффективно. Если ты убеждаешь человека, что он совершил убийство… А еще это было весело. Простите.

Я очень стараюсь говорить ровным тоном:

– И рискованно.

– Не особо. Я всегда быстро заходил в комнату, чтобы они не успели проверить у Анны пульс и понять, что она жива. К тому же они сами были под кайфом. Думаю, мы дали вам слишком большую дозу. Вы очень долго не просыпались. Мне пришлось практически вынести вас из комнаты. И даже если у кого-то возникали подозрения, что они могли сделать? Заявить в полицию? Я однажды попался. В тот раз я работал с другой девушкой. В полиции только посмеялись. Сколько дают за инсценировку собственной смерти?

Осорио сказал примерно то же самое.

– И что случилось с Анной? – спрашиваю я.

– Я не знаю. В конце концов девушки теряют товарный вид. Тогда их отпускают на все четыре стороны. Или они сбегают. Либо оказываются в тюрьме или умирают.

– Она никогда не называла вам свое настоящее имя?

– Она говорила, что ее зовут Анна Мэриголд. Что выросла она неподалеку от Пенсильванского университета. Ее мать умерла совсем молодой и оставила Анну на свою сестру. Потом сестра вышла замуж за мужчину, который измывался над Анной всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Когда ей показалось, что представился шанс сбежать, она им воспользовалась. – Он пожимает плечами. – Может, это правда, а может, и нет. Я не знаю.

– Но это то, что рассказала вам Анна?

– Это то, что она мне рассказала, да. Я в то время работал с четырьмя девушками.

– Вы имеете в виду, были их куратором?

– Можете использовать любой термин, который вам нравится. Он все равно не отражает сути. Но мы прокручивали по четыре мошеннических схемы одновременно. Так продолжалось на протяжении еще шести месяцев после вас, а потом Анна на некоторое время сделала перерыв.

– Перерыв?

– Да.

– Почему?

– Не суть важно. У нее возникли какие-то проблемы со здоровьем.

В его взгляде что-то мелькает. И это что-то мне не нравится.

– Ну, в общем, примерно год спустя после вас – точно не помню – Анна вернулась ко мне, и мы с ней снова стали работать вместе. Она подцепила не того мужчину. Или, вернее, мальчика. Ему было семнадцать, и он прямо-таки сорил деньгами. Таких пощипать всегда было в удовольствие. Только мы не знали, что у его семьи связи в криминальном мире. Все пошло не так. Ее избили. Меня арестовали. Но этот малый и его семья никак не желали успокаиваться. Они стали нас преследовать. Про нее я ничего не знал. Честно говоря, я думал, что Анна, возможно, умерла, так что, раз вы тут, видимо, она все-таки выкарабкалась. Ну и я тоже тогда вышел из бизнеса.

Мы некоторое время сидим молча.

– Вы сказали, она попала туда через какое-то агентство?

– Как и все девушки. Это, разумеется, было не настоящее агентство. Вся наша экономика держится на мошеннических схемах, сами понимаете. Вы когда-нибудь смотрите телевизор в дневное время? Купите золото, купите страховку, которая вам не нужна. Мы все на свой лад мошенники. У этого агентства раньше были стойки в торговых центрах. Они останавливали людей и говорили: послушайте, у вас есть все данные для того, чтобы стать моделью. Единственное, что вам нужно, это портфолио, мы можем за небольшую плату вам его сделать. Некоторые покупались. А иногда они замечали кое-кого другого, кое-кого более уязвимого.

– Вы не помните название этого агентства?

– «Радиант Аллюр». Забавно, что я это помню.

– Больше вы ничего рассказать мне про Анну не можете?

– Я знаю, что вы обо мне думаете. Но все не так просто. У меня самого был садист-куратор. Я вырос в приюте. Думал, что меня отправят в Испанию в киношколу. Так они мне сказали. Собирался работать помощником постановщика в настоящем испанском фильме. Когда c тем малым из криминальной семьи все пошло не так, мой куратор сказал их ребятам, где нас искать. Меня повалили на пол. Втроем. Перевернули на живот. Двое уселись мне на ноги. Третий взгромоздился на спину и схватил меня за волосы. А четвертый… – Он умолкает и проводит языком по пересохшим губам. – У него была ножовка. Он перепилил мне ахиллесово сухожилие. Я четыре месяца провалялся в больнице. Потом переехал сюда.

Я ничего не говорю.

– Я не для того все это вам излагаю, чтобы надавить на жалость. Вы явились сюда и рассказываете мне, что ищете Анну и что это имеет отношение к громкому похищению. Из этого я делаю вывод, что вы говорите о дочери Белмондов. Вы считаете, что Анна могла иметь какое-то отношение к похищению. Я в это не верю. Я не хочу сказать, что она была святая. Совсем нет. Она была стойкая и умная. Но она заботилась о других девушках. Она не стала бы участвовать ни в чьем похищении. Как по мне, вы хотите причинить Анне зло. Хотите посадить ее или еще каким-то образом отомстить. И Белмонды наняли не первого попавшегося частного детектива, а вас. Человека, которого она много лет назад облапошила. И если Анне удалось уйти, я за нее рад. Она выжила. И я скажу вам кое-что еще, Сами Кирс, хотя вы этому и не поверите. Вы были ей небезразличны. Обыкновенно мы обрабатывали каждую жертву за день-два. С вами же она отговаривалась то одним, то другим. Потому что Анна влюблялась в вас. Мне пришлось надавить. Сказал, что мы слишком долго возимся. Боссы будут недовольны. Думаю, она планировала сбежать вместе с вами. Так что, если вам нужен злодей или кто-то, кого можно во всем обвинить, пусть это буду я. Оставьте ее в покое.

Я ему верю. Знаю, это звучит безумно. Но я ему верю.

– Я тоже хочу ей только хорошего, – говорю я.

– Тогда, может быть, не стоит пытаться сдать ее богатой семье.

– Это совершенно не то, чем я занимаюсь, – говорю я. – Мы уже ее нашли.

– О чем вы?

– Она и есть Виктория Белмонд.

– Что?! – Базз с улыбкой качает головой. – Бог ты мой, это же просто афера века.

– Что именно?

– Попытка выдать себя за похищенную наследницу.

– Ее родные сделали ДНК-тест.

– Вы серьезно?

– Да.

– Ух ты… – Он качает головой, пытаясь переварить услышанное. – Значит, Анна, которую я знал… была богатой наследницей?

– Что-то в этом роде.

– Почему тогда вы у меня спрашиваете о том, что произошло? Почему бы вам не спросить у нее самой?

– Она говорит, что ничего не помнит.

– Как она может ничего не помнить?

Я пожимаю плечами:

– Какая-то амнезия.

– И вы в это верите?

– Я не знаю.

– И что, вы все еще пытаетесь найти тех, кто ее похитил?

– Да.

Базз снова качает головой:

– Не знаю даже, что и сказать.

– Если скажете кому-нибудь хоть слово, ее семья не даст вам жить спокойно. Если будете держать язык за зубами, они в самом деле профинансируют ваш следующий фильм.

– Как мило с их стороны, – говорит он. – Я выбираю финансирование. Мне оно не помешает. Но, между нами говоря, мне не нужны ни угрозы, ни подкуп. Мы с Анной вместе прошли через ад. И выжили. Если она меня вспомнит, то вспомнит, что между нами всегда была связь.

– Вы ее эксплуатировали.

– Она не станет так считать. В любом случае передайте ей, что, если понадоблюсь, я всегда рядом. Но, Сами…

– Что?

– Оставьте это дело в покое. Все, что мы с ней делали, было очень давно. – А потом, используя в точности те же слова, что я слышал от Талии Белмонд, он добавляет: – Не будите лихо.