Студенты, получив задания, отправляются по домам, а я остаюсь в пустой аудитории и звоню Марти. Тот берет трубку и сразу говорит:

– Прости, у меня сегодня работы просто по горло. Мне так до сих пор и не удалось ничего разузнать, кроме названия компании, на которую оформлено то поместье в Коннектикуте. Его хозяева прикладывают все усилия к тому, чтобы все оставалось шито-крыто.

– Я думаю, это семья Белмонд, – говорю я.

– Те самые…

– Угу.

– А! – говорит он. – Это все объясняет.

– А еще я думаю, что там живет Виктория Белмонд.

Судя по заминке в трубке, Марти не очень понимает, что на это сказать.

– Ясно. Почему ты так считаешь?

Я отвечаю вопросом на вопрос:

– У тебя еще остались друзья в ФБР?

– У меня никогда не было там друзей, – отвечает Марти.

– А контакты?

– Есть человечек, который может знать человечка, – говорит Марти.

– Он может раздобыть для тебя досье на Викторию Белмонд?

– На ту молодую женщину, которую похитили, дай бог памяти, лет тридцать тому назад?

– Двадцать пять, – поправляю его я. Потом добавляю: – Да.

Из-за двери доносятся чьи-то шаги. Кто-то поднимается по лестнице.

– Могу я узнать, зачем тебе понадобилось это досье?

– Конечно, – говорю я. – Есть вероятность, что я смогу раскрыть это дело.

– Похищение Виктории Белмонд?

– Да.

– Думаешь, у тебя получится его раскрыть?

– Кажется, ты сомневаешься в моих силах, – замечаю я.

Судя по звуку шагов, за дверью двое или даже трое.

– Может, самую чуточку, – говорит Марти. – Не расскажешь, почему ты считаешь, что способен раскрыть одну из величайших загадок нашего времени?

Шаги приближаются, звучат все громче и громче.

– Ты, кажется, говорил, что у тебя работы по горло?

– Кирс.

– Я не утверждаю, что это непременно случится, – говорю я, – и вообще, это долгая история. Я тебе потом все расскажу, а ты пока можешь раздобыть для меня досье?

– Ничего не обещаю.

– Я и не просил у тебя ничего мне пообещать, правда?

– Правда. Не просил.

Шаги останавливаются перед дверью. Я отключаюсь, и в следующий миг в аудиторию заглядывает Ленни Треники. С ним Гольфист Гэри.

– Есть минутка? – спрашивает Ленни.

– Конечно.

Ленни подтягивает штаны. Я заметил, что он постоянно это делает. То ли они велики ему в талии, то ли просто сползают с выпирающего живота. Не знаю, почему меня вообще занимают всякие глупости вроде этой, но они отвлекают. Он подтягивает штаны и заходит в аудиторию. И Гэри следом за ним.

Гэри начинает первым:

– Мы здесь по поручению всей группы.

Кажется, это обещает быть интересным. Я откидываюсь на спинку стула и закидываю ноги на стол.

– Так.

– Мы хотели бы знать, – продолжает Гэри, – почему вы так интересуетесь делом Виктории Белмонд.

– А это имеет какое-то значение?

– Наверное, нет.

– Неплохая разминка для мозгов, – говорю я делано легкомысленным тоном. – Сбор информации. Следственные действия. Наружное наблюдение.

Гэри скрещивает руки на груди, обтянутой рубашкой поло с логотипом, который выглядит как красная корзина поверх клюшки для гольфа. Странные люди эти гольфисты.

– Но, – говорит он, – дело не только в этом, да?

Я не отвечаю.

Теперь настает очередь Ленни.

– Женщина, которая вломилась к нам на занятие вчера вечером… Которую вы пытались догнать. Я не хочу совать нос не в свое дело, но я тоже вижу у себя на телефоне местоположение трекера. Вы только что поручили нам понаблюдать за объектом в Гринвиче, в Коннектикуте, в том самом месте, где у моего трекера сел аккумулятор.

Кажется, я начинаю терять хватку.

– И наконец, – говорит Гэри, как будто какой-то детектив из фильма, который собрал в гостиной всех подозреваемых, чтобы на глазах у зрителей с блеском изобличить преступника, – вы рассмотрели женщину, которая вошла в нашу аудиторию.

– Женщину, – добавляет Ленни, – которая по возрасту примерно совпадает с Викторией Белмонд.

И снова Гэри:

– Та женщина сбежала.

Ленни:

– Вы устроили за ней слежку при помощи GPS-трекера.

– И довели ее до того места, за которым теперь поручили нам наблюдать в связи с делом Виктории Белмонд.

Оба умолкают и смотрят на меня. Я одобрительно киваю:

– Кажется, учитель из меня очень даже неплохой. Придется поднять плату за курсы.

Ленни снова поддергивает штаны.

– Значит, та женщина, которая была здесь вчера вечером, которая пришла к нам на занятие… вы думаете, есть вероятность, что…

– …что это была Виктория Белмонд? – договариваю я за них.

Хороший вопрос. Казалось бы, уж я-то должен понимать, она это или нет. Разумеется, в Сети есть фотографии. Не так много, но есть. На большинстве из них Виктория еще подросток, то есть сняты они приблизительно в то же время, когда я знал Анну. А вот тех, что были сделаны после ее возвращения, куда меньше, да что там, практически нет. Родители попросили журналистов оставить их травмированную дочь в покое, и у них были ресурсы для того, чтобы оградить ее от назойливого внимания. Так что, глядя на фотографии семнадцатилетней Виктории, я не могу с полной уверенностью утверждать, что это Анна, с которой я познакомился в Испании, – но думаю, что это все-таки она. В противном случае сходство поистине сверхъестественное. Причина, по которой я не могу сказать, что это абсолютно точно она, прозвучит странно. Когда я пытаюсь вспомнить, как Анна выглядела, я могу описать ее словами, но не могу визуализировать. Предлагаю вам проделать одно упражнение: подумайте о каком-нибудь человеке, в которого вы были влюблены много-много лет назад и которого знали всего неделю. А теперь попытайтесь его или ее представить. В мельчайших подробностях. Как на фотографии. Ну и как, получилось? Я так и думал. Память так не работает. Память не делает фотографий. Память пытается заполнить пробелы, и, хотя я вижу схожие черты, память не позволяет мне сделать однозначный вывод.

Так что понятнее ничего не становится.

К тому же я тогда был не самым наблюдательным мальчиком. Можете меня презирать, но я, к примеру, не помню, какого цвета у Анны были глаза. И волосы у нее были другого цвета и длиннее, чем у Виктории, но это ничего не значит. Плюс Виктория носит очки. Анна была без очков.

И все же, увидев тогда Анну/Викторию во плоти у себя в аудитории, я на долю секунды был абсолютно уверен, что это Анна.

Дурдом.

– То есть мы утверждаем, – продолжает между тем Гэри, – что вчера на занятие приходила Виктория Белмонд.

– Не исключено.

– И при виде вас она дала деру.

Я улыбаюсь. Мне уже ясно, к чему все идет, но я подыгрываю.

– Я пугаю людей.

– Это правда, – говорит Ленни, – и мы могли бы этим удовольствоваться, если бы на том все и закончилось.

– Но? – спрашиваю я.

– Но вы почему-то решили рвануть за ней, – говорит Ленни.

– Побежать за ней вдогонку, – уточняет Гэри.

– Вы ни на миг не усомнились. На вашем лице промелькнуло дикое выражение, и – бац! – вы вдруг превратились в спринтера мирового класса.

– И давайте будем честны, Кирс. Вы не любите бегать.

– Физическая активность не мое, – признаю я.

– Итого, – провозглашает Гэри драматическим тоном. – Это не просто домашнее задание. Вы, профессор Кирс, знаете – или знали – Викторию Белмонд.

– Или как минимум, – добавляет Ленни, – имеете какое-то личное отношение к ней или к этому делу.

Я смотрю на Гэри. Потом на Ленни. Потом киваю, чтобы показать, что им удалось произвести на меня впечатление.

– Я не стану ни подтверждать, ни опровергать ваше утверждение, – говорю я – главным образом потому, что не знаю ни что им сказать, ни даже правдиво ли это утверждение. – Но допустим, что имею. И что?

Гэри делает шаг вперед. Потом берет стул, разворачивает его спинкой ко мне и садится на него верхом.

– Вы преподаете свой курс группе любопытных, желающих стать детективами.

– И что же из этого следует?

– А то, что перед тем, как записаться к вам на курс, мы вас погуглили. Мы знаем вашу подноготную. Знаем, что в прошлом вы были признанным детективом в убойном отделе нью-йоркской полиции. И знаем, как вы лишились этой работы. Мы также знаем, что еще одно дело, к которому вы имели личное отношение, недавно было пересмотрено в крайне нежелательную для вас сторону.

Мне приходится приложить усилия, чтобы не ощетиниться.

– Я нашел ее убийцу, – говорю я чуть враждебнее, чем намеревался.

– А теперь он на свободе, – замечает Ленни.

Ну вот, приехали. Парочка смотрит на меня в ожидании ответа. Я развожу руками.

– Если вы не хотите этим заниматься…

– Мы такого не говорили, – быстро возражает Гэри.

– Но считаем, что вам стоило бы выложить нам все начистоту.

– Потому что это может помочь нам раскрыть дело.

Гэри встает и с демонстративной тщательностью возвращает стул на место.

– В любом случае мы вам поможем.

– Потому что вы нам нравитесь, – добавляет Ленни. – И мы считаем вас хорошим человеком.

– Но нам хотелось бы, чтобы вы знали, что мы не марионетки, – говорит Гэри. – Мы идем на это с открытыми глазами.

Они ждут, что я скажу. Я ограничиваюсь скупым:

– Спасибо вам.

Кажется, их это вполне удовлетворяет.

Мы с Молли завтракаем за кухонным столом.

Может, все дело в размышлениях о деньгах Белмондов, но наша кухонька внезапно кажется мне очень маленькой и обшарпанной. Я хочу лучшей жизни для Молли и Генри. Хочу снова иметь работу со стабильным доходом. И чтобы Молли ни о чем не волновалась, тем более о деньгах. Никогда. Может, у меня старомодные взгляды и Молли прибила бы меня, вздумай я высказать их вслух, но я считаю своей обязанностью заботиться о том, чтобы у нее никогда не было необходимости беспокоиться о том, как мы будем оплачивать счета. Я говорю все это без горечи. Один мудрый (и богатый) человек как-то раз сказал мне: лучшее, что дают деньги, – это возможность о них не думать. Сейчас я, как никогда, его понимаю. И хочу такой возможности для нас. Для Молли.

– То, что я вчера вернулся домой за полночь, не имеет никакого отношения к нам с тобой, – говорю я.

– Я знаю.

– Правда?

– Ну конечно, глупыш. Ты меня любишь. Это написано у тебя на лбу большими буквами.

Я против воли расплываюсь в улыбке:

– Правда написано?

Забудьте все, что я тут наговорил. Есть ли на свете человек богаче меня?

– И что случилось? – спрашивает она.

Я решаю просто рассказать ей все как есть.

– Помнишь дело Виктории Белмонд?

Судя по лицу Молли, это совершенно не то, что она ожидала услышать.

– Это та богатая девушка, которую похитили?

– Угу.

– Надеюсь, это не ты ее похитил?

Черный юмор. Обожаю эту женщину.

– Э-э… нет, – говорю я. – Но я, возможно, некоторое время с ней встречался.

– Ого. – Молли склоняет голову набок. – Когда?

– Через два года после того, как ее похитили.

Она ждет продолжения. Его не следует.

– Ты серьезно?

– Двадцать два года назад я отправился в путешествие по Европе с компанией ребят из колледжа в честь его окончания.

– Ты мне когда-то говорил…

– Да, я помню.

– …Но до сегодняшнего дня я ни разу не слышала ни о какой девушке.

– Потому что наши пути тогда очень быстро разошлись. Я познакомился с девушкой по имени Анна. Мы встретились на Коста-дель-Соль, в Испании. Она мне понравилась, и я сказал ребятам, чтобы ехали дальше без меня, а сам остался с ней.

Я умолкаю.

– Сами…

– И сейчас, впервые за эти двадцать с лишним лет, я увидел ее снова.

– Анну?

– Да.

– Когда?

– Вчера вечером. Она пришла ко мне на занятие. А потом сбежала. Я попытался ее догнать, но…

Я качаю головой. Язык отказывается мне повиноваться.

Молли кладет ладонь мне на локоть.

– Эта Анна, – говорит она. – Ты что, считаешь, что она и есть Виктория Белмонд?

Когда я наконец нахожу в себе силы кивнуть, Молли, пораженная, откидывается на спинку стула. Я трясу головой. Потом выдавливаю:

– Да… нет, возможно. Я не знаю. Я до сих пор пытаюсь хоть что-то понять. Это какое-то… какое-то безумие.

– Все в порядке. Не переживай.

Я снова качаю головой.

– Ты был совсем мальчиком, – говорит Молли. – Даже если это и была она, ты же не знал. Откуда тебе было знать?

Я молчу.

Молли делает еще один заход:

– Тогда, в Испании, эта девушка… эта Анна… она не пыталась подать тебе какой-то знак?

Этот вопрос меня озадачивает.

– Знак?

– Что ее похитили. Что происходит что-то плохое или ее к чему-то принуждают?

Все ясно. Молли думает, я чувствую себя виноватым, потому что закрутил роман с похищенной девушкой и не уловил, что она находится в опасности. Как ни странно, до сих пор я об этом совершенно не думал, но, возможно, в словах Молли есть рациональное зерно.

Неужели Анна всю ту неделю была в беде? А я просто не заметил признаков?

У меня вибрирует телефон. Это Розовая Пантера Полли.

Из поместья только что выехала машина. Думаем, это она. Мы с Гэри едем за ней.

Сердце подскакивает у меня в груди, и я делаю то же самое.

– Сами?

– Она куда-то собралась.

– Кто? – Потом: – Виктория Белмонд?

Я киваю:

– Или та, кого я за нее принимаю.

– Откуда ты знаешь?

– От моих студентов.

– Что?

Я быстро объясняю, что Розовые Пантеры составили график, в соответствии с которым мои студенты по очереди ведут наблюдение за поместьем. Ход с точки зрения этики, наверное, сомнительный, зато определенно малобюджетный. Я больше не полицейский, так что приходится выкручиваться.

– Давай договорим потом, ладно? – предлагаю я. – Возможно, через несколько часов я уже буду знать, не напридумывал ли я это все.

– Поезжай, – произносит Молли. – Только вот еще что.

Я оглядываюсь.

– Я тебе уже это говорила, Сами.

– Я слушаю.

– Эта Анна, или Виктория, или кто она там, возникает в твоей жизни ровно в тот момент, когда Теда Грейсона выпускают из тюрьмы.

Я качаю головой:

– Не вижу никакой связи, Молли.

– Ну так приглядись повнимательнее.