Воскресное утро кажется каким-то неестественно тихим, словно город специально сбавляет громкость, чтобы звуковая волна моих собственных мыслей снесла меня к чертям. Вчера до поздней ночи я нарезал круги по городу. Была мысль напиться. Но я помнил, чем всё кончилось в прошлый раз, а потому, в конце концов, поехал домой к дяде. Не хотелось оставаться одному, но дядька, как назло, не ночевал дома. И в любой другой день я, наверное, даже порадовался бы, что у него появилась личная жизнь. Но не вчера В итоге я практически до самого утра не сомкнул глаз. Всё думал о том, что будет дальше. Я сказал, что не хочу видеть Юлю. Но правда в том, что я каждую секунду своего существования безумно скучаю по ней. То, что я оставил её и не отвёз домой вчера, хотя обещал, сводит меня с ума. Я хочу позвонить ей, но мне жутко стыдно. Даже несмотря на то, что у меня были причины злиться.

Единственная мысль, к которой я пришёл за ночь: я должен узнать, как давно длится это «нечто» между Юлей и Ромкой. Именно поэтому я отправляюсь к Ромке. Я уверен, что Юля никогда сама не предала бы меня. Наверняка Ромка манипулировал ею. Возможно, даже воспользовался подавляющими феромонами альфы. Я выезжаю, когда на улице ещё темно, а на дорогах пусто. Редкие прохожие кутаются в шарфы, трамваи грохочут на рельсах. Всё это не вызывает во мне ничего, кроме раздражения. Я паркуюсь у его подъезда и поднимаюсь по лестнице. После бессонной ночи каждый шаг отдаётся металлическим звоном в голове. Несмотря на ранний час, я стучу в дверь. Некоторое время слышу только тишину в ответ. Наконец, дверь распахивается и передо мной появляется Ромка, сонный, но собранный на подработку.

Салют, — бросаю я, не найдя ничего более подходящего.

Ага, и тебе не кашлять, — отвечает он, глядя на меня исподлобья. — Ты подраться приехал или поговорить? Я, если что, не прочь надрать тебе зад, но не на глазах у младших братьев. Слышу возню у него за спиной. Один из Ромкиных мелких выглядывает из комнаты в коридор- Я поговорить.

— отвечаю коротко. Внутри появляется странное чувство.

Ромка кивает и отходит в сторону, позволяя мне войти. Я переступаю порог, снимаю кроссовки. В квартире, как обычно, пахнет сигаретами отчима Ромки, и освежителем воздуха. В гостиной на диване валяются чьи-то учебники, на столе — кружки с остатками чая. В комнате за стенкой слышатся мальчишеские голоса. Мне становится немного неловко, что я припёрся в такую рань и перебудил всех. Мы садимся друг напротив друга, и некоторое время молчим. Воздух тягучий, напряжённый. Я пытаюсь сформулировать вопрос, который со вчерашнего дня выжигает мне мозг, и в итоге просто выдыхаю: Тебе нравится Юля?

Ромка смотрит на меня прямо и без смущения отвечает:

— Нравится.

Ощущаю болезненный укол в груди. Отчего-то мне казалось, что Ромка будет юлить и выдумывать отмазки, как в прошлый раз.

Как давно? — выдавливаю я только лишь из необходимости продолжить разговор. — Ещё когда она училась в другой группе,

— отвечает Ромка. — Но я думал, что Юля человек, поэтому решил загасить чувства в зародыше. — Ты поэтому был так груб с ней? — догадываюсь я.

Он лишь разводит руками. Вроде бы в жесте нет ничего такого, но отчего-то бесит так, что хочется ударить. Вместо этого я проглатываю сухой ком в горле и продолжаю:

— Между вами что-то было?

Ромка растягивает губы в издевательской улыбке.

— А ты сам как думаешь? — спрашивает, чуть наклоняя голову.

Я сжимаю кулаки, готовый в любой момент бросится на него. Феромоны ярости окружают меня. В голове снова возникает картинка, как он смотрел на неё вчера.

Ромка лишь усмехается, видя мою реакцию:

— Чувак, ты просто непроходимый идиот и тупица, — произносит он, качая головой. — Ещё и нарцисс, судя по тому, что думаешь только о себе.

Я на миг даже злится перестаю. Просто сижу, уставившись на него удивлённо. Не понимаю, что он вообще несёт. Почему не оправдывается, не пытается объясниться.

Он меж тем продолжает всё в том же снисходительном тоне:

Спорим, ты даже не заметил, как изменилось отношение преподов к Юле после того, как вы начали встречаться? Как из лучшей студентки потока она превратилась в аутсайдера. Зачем ты мне всё это говоришь? — спрашиваю я в нетерпении. — Какое это отношение имеет к нашей ситуации? Ромка наклоняется вперёд, опираясь локтями о колени. Говорит медленно и чётко:- Самое прямое. Ты не видишь дальше собственного носа, дружище. С нами на фестивале были наши одногруппницы. Те, что всё время тусят вместе с твоей Юлькой. Но ты был настолько зол видеть меня рядом со своей девушкой, что даже не заметил их. Да-да, на том фестивале с нами была половина нашей группы. А ты создал проблему на ровном месте. И это в то время, как твоя девушка переживает реальную дискриминацию. Ты же вместо того, чтобы помочь, ещё нагрубил ей из-за своей тупой ревности. Ты так жалок. У меня на миг перехватывает дыхание. Нехотя мне приходится принять то, что говорит Ромка, потому что в его версию событий вписывается даже то, что Юля игнорила меня из-за учёбы. Неприятные мурашки пробегают по спине. Я спрашиваю себя, как мог быть настолько невнимательным. — И да, — добавляет он, — извини за то, что я попытался поддержать её, пока ты тупил. По твоей логике, вероятно, мне стоило поступить как ты, и продолжить её буллить.

Я прикрываю глаза на секунду. Слова бьют не столько по самолюбию, сколько по совести. Как мне не хочется признавать, но Ромка прав. Вчера я вообще ничего не видел, кроме себя. Я так боялся потерять Юлю после нашей первой серьёзной размолвки, что, кажется, нафантазировал себе лишнего и зациклился на этом. Хочешь сказать, что между вами ничего нет? И ты не пытался к ней подкатить? недоверчиво спрашиваю я, всё ещё пытаясь цепляться за вчерашние переживания.

Дошло наконец-то? — усмехается Ромка.

Но ведь она тебе нравится?! — упрямо произношу я.

Я что, по-твоему, совсем отморозок — пытаться увести девушку у друга?! — отвечает он, приподнимая одну бровь. Из лёгких вырывается болезненный вздох. Внезапно на меня сваливается вся тяжесть моего вчерашнего поступка, а вместе с ней и стыд. Я знаю, что Ромка не отморозок. Он хороший друг. Мой лучший друг. Он вступился за меня, даже когда не разговаривал со мной. Просто потому, что увидел несправедливость. А Юля... Юля просто долгое время пряталась от всего мира, и совсем недавно начала открываться. Естественно, что порой у неё возникают проблемы с тем, чтобы рассказать о своих проблемах или тревогах. Я ведь знал и об этом тоже. И всё же... Я поднимаюсь с дивана и бреду в коридор. Комната кажется тесной. Мой волк негодует и рвётся наружу. Если что, я подвёз её вчера до дома на такси, — бросает Ромка мне вдогонку. — А то она совсем потерянная была после того, как ты уехал.

Угу. Спасибо...

Выхожу в прихожую, надеваю кроссовки и спускаюсь по лестнице так быстро, будто убегаю от кого-то. Всё, о чём я могу думать, — мне нужно увидеть Юлю поскорее. Я завожу двигатель и еду к ней домой. Я должен всё исправить до того, как станет слишком поздно.