Я заезжаю в знакомый двор. Солнечное воскресное утро кажется слишком спокойным для тех эмоций, что бурлят внутри. На парковке нет машин, так что я бросаю свою и спешу к подъезду. Поднимаюсь по ступеням на нужный этаж. Мысли путаются. Учащённы пульс отдаётся в висках. Внутри разрастается тревога. Я подхожу к двери и останавливаюсь, делая глубокий вдох. Быстро перебираю в голове, что скажу. Жалею, что не купил цветы по дороге. Но по правде сказать, я так спешил, что даже не подумал об этом. Жму на дверной звонок и жду, напряжённо вслушиваясь в звуки за дверью. Но там — тишина Никто не спешит открывать мне. В нетерпении я начинаю стучать в дверь, одновременно продолжая давить на звонок. Где-то в глубине души я осознаю бесполезность своих действий (ведь если бы дома кто-то был, то наверняка бы ответил мне), но не хочу просто так сдаваться.

— Юля, открой, пожалуйста! — вырывается у меня мучительно. — Давай поговорим. Я прекращаю трезвонить, только когда на лестничную клетку выглядывает соседка, Тамара Владимировна. — А Юли с Валентиной Сергеевной нет дома, — говорит она, высунувшись наполовину из-за двери. Они поехали навестить родственницу в деревне

Чёрт! — я бессильно ударяю по двери.

Перепуганная соседка спешит вернуться в свою квартиру. Я же дрожащими руками достаю телефон и набираю номер Юли. К моему разочарованию звонки уходят на голосовую почту. Должно быть, после вчерашего она не хочет никого ни видеть, ни слышать. Сажусь на ступеньку. Холод от бетонного пола пробирает сквозь джинсы. Страх, что преследовал меня до сих пор, превращается в раздражение на самого себя. Почему я так опрометчиво сорвался вчера? Почему позволил ревности взять верх? Панические мысли не дают нормально дышать. Я набираю её номер снова и снова, но по-прежнему безрезультатно. Вздыхаю разочарованно и опускаю голову. Внезапно телефон в руке начинает вибрировать. На экране отображается номер дяди Геры. Я нехотя беру трубку. — Что ты натворил? — спрашивает он меня сурово, не удосужившись даже поприветствовать. Я не сразу понимаю, о чём он говорит. Пытаюсь отмахнуться, решив, что он снова про мою треклятую стажировку. Уж о чём, но об этом я сейчас точно не готов говорить.

Оставь меня в покое хоть на один день, — раздражённо отвечаю я, надеясь, что это напугает его или, по крайней мере, вернёт мне ощущение контроля.

Слышу тяжёлый вздох в трубке. Жду, что дядя начнёт давить, как обычно, но вместо этого, он начинает объяснять:- Мне только что позвонила Валентина Сергеевна и попросила отпуск. Сказала, что кое-что произошло, и им с Юлей нужно уехать из города на некоторое время. А когда я спросил, в чём дело, она сказала, чтобы я спросил тебя обо всём и положила трубку. Если я что и знаю про своего юриста, так это то, что её в отпуск не выгонишь даже угрозами. А тут она вдруг сама попросилась...

Впервые в жизни я слушаю дядю так внимательно. Стараюсь извлечь из его слов максимум информации. Значит, соседка не соврала, они и вправду уехали. Вопрос только: куда? — Вот поэтому я тебя и спрашиваю, что ты сделал? — заканчивает дядя сдержанно. Закатил сцену ревности без причины и сказал Юле, что не хочу её видеть, — отвечаю я нехотя. — Когда понял, что был не прав, то поехал к ней, но их уже не было дома.

На миг повисает странная пауза. Чувствую себя максимально гадко. Я жду, что дядя будет отчитывать меня или подденет, как обычно. Но на удивление я слышу от него нечто, похожее на поддержку. — Н-да, натворил ты дел, конечно, — озадаченно произносит он. — Что делать думаешь? Я должен поговорить с ней, — отвечаю решительно. — Я знаю, что был идиотом. Но я люблю Юлю. Она моя истинная. Знать бы только, куда они направились.

— Ну, как я понял, вы совсем немного разминулись, — говорит дядя задумчиво. — Когда я разговаривал с Валентиной, они всё ещё были на вокзале. Пригородный не так далеко от их дома. Если поспешишь, то можешь успеть. Надежда, что, казалось, совсем угасла внутри, разгорается с новой силой. — Понял! Спасибо, дядь! — бросаю я в трубку и на бегу завершаю вызов. В груди разливается смесь облегчения и решимости. Пусть я не знаю ни платформы, ни пункта назначения, но теперь есть ориентир: вокзал и пригородный поезд. У меня есть несколько минут на то, чтобы переиграть всё заново. Я спускаюсь на лифте вниз, каждая секунда как какая-то мелкая битва с собой. Выходя на улицу, я вдыхаю холодный воздух и чувствую, как в нём таится обещание встречи. Машина уже ждёт. В этот момент даже город вокруг кажется чуть более приветливым. Я намерен спасти то, что едва не разрушил своими руками. На пригородном вокзале суета. Люди текут бесконечным потоком в обе стороны: кто-то с чемоданами спешит на метро, а кто-то торопится на платформу. Объявления по громкой связи режут слух. Где-то скрипит вагон, кто-то смеётся, кто-то ругается — всё это сливается в единый гул, заглушающий мои мысли. Я чувствую, как меня охватывает раздражение. Искать кого-то в таком людном месте, всё равно что пытаться найти иголку в стоге сена. Я блуждаю между колоннами, заглядываю в пролёты между киосками с газетами и кофе, всматриваюсь в лица ожидающих. Не знаю, куда идти: все платформы одинаковы, людей так много, что всё это кажется пустой тратой времени. Я снова набираю номер Юли и опять попадаю на голосовую почту. Чёрт! Хоть бы в дороге включила телефон. Так ведь безопаснее, в конце концов.

Женский голос через громкоговоритель объявляет об отправлении очередной электрички. Я подумываю о том, чтобы пойти и объявить во всеуслышание, что я разыскиваю Юлю. Но вдруг я улавливаю знакомый аромат. Он не чёткий, как у некоторых отдельных личностей, что не знают меры в парфюме. Это тонкий след, едва заметная нота среди сотен других запахов. Но моя волчья суть узнаёт его мгновенно: это феромоны Юли. Я перестаю мыслить в обычном ключе и двигаюсь иначе — бесшумно, как охотник. Люди проходят мимо, толкают плечами, но я не замечаю их. Есть только этот путь, и он ведёт меня в сторону уборных. Шаги становятся увереннее. Внезапно всё то, что так сильно раздражало меня, становится неотьемлемой частью единой картины. Звук колёс по рельсам, стук каблуков, голоса пассажиров. И среди всего этого я различаю её голос. Сердцебиение ускоряется. Ещё никогда я не был так рад тому, кем являюсь. Волк внутри ликует. У него не остаётся сомнений: его истинная где-то рядом. И я знаю, что найду её.