Перенесемся ненадолго к началу книги. Вместо того чтобы бродить по своим сновидениям, в три часа ночи вы обнаруживаете у кровати маленьких зеленых пришельцев. Они будят вас и забирают на космический корабль, где оборудована ультрасовременная нейрохирургическая операционная. Вы лежите на столе, а инопланетяне решают, какой эксперимент провести над вами, прежде чем вернуть на Землю. Вариантов два. Первый: они перестраивают мозг так, что вы навсегда лишаетесь всех импульсов, влечений, желаний и эмоций. Второй: они остаются на месте — но исчезает способность их контролировать.

Выбор, мягко говоря, непростой. Настолько, что зеленые человечки великодушно предоставляют его вам. Вот так. Что бы вы решили? Отказаться от эмоций и импульсов — или от способности их контролировать? Вы бы попытались сбежать, разумеется. Но корабль висит в километрах над Землей, деваться некуда. Итак: что важнее? Мой выбор после короткого раздумья был бы однозначен: к черту самоконтроль. Последствия, конечно, катастрофические — я бы регулярно ставил себя в неловкое положение. Но кем бы я был без эмоций? Остался бы я собой? Вряд ли. Откуда бы я знал, чего хочу? На чем строил бы решения? Эмоции побеждают самоконтроль.

Но стоп. Прежде чем приступить к операции, пришельцы вдруг довели до ума свою новейшую технологию (мало нам было проблем). Теперь они могут перестроить не только ваш мозг, но и мозги жителей целого города — пока те спят. Впрочем, вам повезло: пришельцы решают оставить вам и эмоции, и самоконтроль. Почему — непонятно. Пришельцы есть пришельцы.

Но перед возвращением на Землю — еще один выбор, посложнее. Что должны потерять все жители вашего города: эмоции и импульсы — или способность их сдерживать? Что бы вы ни выбрали, последствия затронут каждого. Вы вернетесь либо в город, где люди живут на чистых эмоциях, без тормозов, — либо в город, где все безупречно спокойны и контролируют себя. Мой выбор снова был бы однозначным — но ровно противоположным. Жить в городе, где люди крушат мебель, когда злятся, или толкают начальницу локтем за то, что она перенесла совещание? Нет, спасибо. Это примерно как поселиться навсегда в пивном шатре на Октоберфесте. Не хочется.

Довольно инопланетных мысленных экспериментов. Оба сценария придумал Мэттью Либерман — американский социальный психолог и нейроученый, один из основателей социальной нейронауки. По его мнению, история с пришельцами обнажает важную асимметрию: самоконтроль в других мне важнее, чем в самом себе. И наоборот: окружающим гораздо важнее, чтобы я держал свои эмоции в узде, чем чтобы они контролировали собственные. От моего самоконтроля выигрывают прежде всего они.

Что такое эмоции и импульсы — вопрос сложный. Способность к самоконтролю определить проще: по сути, это конфликт между главной целью и сиюминутной. На практике — борьба двух версий вас самих. Человек-сейчас хочет немедленно. Человек-потом встает на весы и злится на себя за то, что каждый день съедал мороженое. Самоконтроль — как подсказывает само слово — вроде бы относится к нам самим. К нашей способности подавить желание ради большей цели. В западной культуре мы одержимы целями и убеждены: если мы чего-то добились — это наша заслуга. Мы верим, что контролируем свои решения.

Ну вот, вы же сами решили читать эту книгу, правда? Я не собираюсь этого отрицать. Хотя… отчасти собираюсь. Потому что то, как мы решаем и как себя ведем, пугающе часто не зависит от нас.

Покажу, что я имею в виду. Представьте офисную кухню. Рядом с кофемашиной — коробка для «честной оплаты»: на стене — прейскурант, в коробку нужно бросить деньги за каждый напиток. Вы в комнате один, никто не увидит, если вы недоплатите. Всегда ли вы заплатите полную цену? А теперь другой вопрос: изменится ли что-нибудь, если над кофемашиной повесить плакат — просто пару больших глаз, которые смотрят прямо на вас? Никакой камеры, никакого текста, никакого предупреждения. Только молчаливый взгляд с фотографии.

Именно такой эксперимент поставили исследователи поведения Мелисса Бейтсон, Дэниел Неттл и Гилберт Робертс из Ньюкаслского университета: повесили такой плакат над кофемашиной в собственном офисе и стали наблюдать. Результат: добровольные взносы в кофейную кассу утроились по сравнению с неделями, когда над кассой висела картинка с букетом цветов. Больше ничего не изменилось — ни новых камер, ни предупреждений, ни угрозы штрафа. Только ощущение, что за тобой наблюдают.

Исследователи заключили, что даже символического намека на чужой взгляд — пары нарисованных глаз — достаточно, чтобы заметно изменить поведение. Наша мораль зависит не только от внутренних ценностей, не только от нас самих, но и от ощущения, что мы не одни.

Еще один эксперимент — на этот раз с детьми. Хеллоуин, дети ходят от дома к дому за сладостями. У одного из домов хозяин открывает дверь, но говорит, что ему нужно вернуться к делам: угощайтесь сами, коробка вон там. Единственное условие — каждый берет только одну штуку. Соблазн, разумеется, огромный: хозяин не видит, сколько вы взяли. Дети не подозревали, что за ними наблюдают. Результат: 46% детей от девяти до двенадцати лет и 72% тех, кому больше тринадцати, взяли больше одной сладости. Безобразие! Но картина радикально менялась, если за коробкой стояло зеркало. Увидев собственное отражение, больше одной штуки брали менее 10%. Зеркало делало нарушение нормы примерно в пять раз менее вероятным.

Мэттью Либерман в книге «Социальный вид: Почему мы нуждаемся друг в друге» формулирует это так: достаточно увидеть себя глазами другого — увидеть свою внешность, свой облик, — чтобы включился самоконтроль и отступили асоциальные импульсы. Мы подстраиваемся под ожидания общества, даже когда общество — это пара глаз на плакате.

Самоконтроль зависит не только от нас — внешние обстоятельства тоже влияют на наши решения и на то, каким импульсам мы поддаемся. В одном из самых знаменитых экспериментов в истории психологии это долгое время не принималось в расчет. Возможно, вы о нем слышали: эксперимент с маршмеллоу американского психолога Уолтера Мишела. Схема проста. Ребенка приводили в комнату. Клали перед ним маршмеллоу и обещали: если продержишься 15 минут и не съешь его — получишь второй. После чего взрослые выходили. Лишь около 30% детей дожидались и получали награду — то есть отказывались от немедленного удовольствия ради большего позже. Остальные съедали маршмеллоу до возвращения экспериментатора. Но этот результат, по сути, был не главным.

Знаменитым эксперимент стал не из-за цифр, а из-за их интерпретации: долгое время считалось, что этот простой тест на самоконтроль у детей способен предсказать будущий интеллект и жизненный успех. Дети, которые дожидались второго маршмеллоу, действительно оказывались успешнее во взрослом возрасте. Но справедливости ради: уже в первой работе Мишел оговаривался, что на бóльшей выборке корреляция может ослабнуть. И что результат не означает причинно-следственную связь: научить ребенка терпению — еще не значит сделать его успешнее. В 2015 году Мишел сказал в интервью: представление, будто по одной-единственной детали — сколько ребенок продержался и не съел маршмеллоу — можно предсказать его будущее, — это чепуха.

Именно это подтвердил психолог Тайлер Уоттс из Нью-Йоркского университета, когда воспроизвел эксперимент. Уоттс и его команда предусмотрительно учли то, что первоначально осталось за кадром: ситуацию в семье, домашнюю обстановку и поведение более чем 900 детей. Результат оказался отрезвляющим: дети из обеспеченных семей справлялись с ожиданием значительно лучше, чем дети из бедных.

Значит, дети из бедных семей просто научились хватать, пока дают? Брать что есть, пока не отняли? Даже если и так, это лишь часть картины. Вторая часть — стресс. Бедность — это стресс. И не только на интуитивном уровне: нейронаука это подтверждает. Мы уже видели, как многообразно стресс перестраивает мозг. Одно из последствий — ухудшение работы префронтальной коры. А ведь именно она, по всей видимости, отвечает за контроль эмоциональных реакций на стресс. Она же играет ключевую роль в обучении и памяти. И — это особенно важно в нашем контексте — именно она активируется, когда мы подавляем сиюминутные желания ради более далекой цели. Стресс ослабляет эту функцию. А значит, может подрывать и самоконтроль.

Есть и еще один фактор. Метаанализ 2019 года, охвативший более 30 000 близнецов, показал: способность к самоконтролю и сила воли отчасти заложены генетически. Насколько ребенок способен устоять перед соблазном и насколько волевым он вырастет — вопрос не только личной дисциплины. Среда, семья, уровень стресса — все это играет не меньшую роль.

Из всего этого следует вывод: да, вы сами решили читать эту книгу. Но к этому решению привели разные процессы, о которых вы даже не подозревали. И все-таки странно было бы утверждать, что самоконтроль и принятие решений целиком зависят от внешних обстоятельств. Это не так. Кое-что по-прежнему в ваших руках.