Лиза: Кафедральный собор

Когда в зале погас огонь, а вместе с ним и свет, я ликовала! А вот остальные вампиры почему-то негодовали.

Они взвыли хором, как дикие волки на полную луну, и поскакали напролом к дыре. Первым летел наш ректор — Максим Андреевич Белоусов, расталкивая собратьев широкими плечами. Смотрелось комично, ведь строгий пиджак треснул на закорках и при каждом движении будто щелкал пастью, показывая в прореху сорочку. Мои овампиренные глаза быстро привыкли к темноте, и я различала даже мелкие розовые горошки на белой ткани.

Похоже, никто из обезумевших от запаха Алисиной крови не заметил, как я подкралась к Самире и вгрызлась в тонкую шею предводительницы. Кожа лопнула с приятным скрипом, как кожура спелой антоновки. Кровь хлынула в рот кисло-сладким соком, прохладным, освежающим. Ведь она еще не успела согреться и преобразиться достаточно и не утоляла вампирскую жажду. Но я недавно наелась из кофейного стакана. А с каждым глотком из древней тетки ловила запахи разопревшего сада и представляла осенний ветер на щеках. И чувствовала, как тонкие невидимые нити прошивали тело, придавая ему силы и крепости. Алхимия, в которую я вторглась, чтобы спасти подругу, толчками перетекала ко мне в горло. Мощная, способная рушить города или создавать новые.

Разберусь позже. Я ведь химик, пусть совершенно обычный, без крутых родственников. Но у меня есть дар Ирис. А теперь и проклятие Самиры, отобранное силой. Пускай. Пригодится. Справлюсь. Смирюсь.

Каково было мое удивление, когда она встала, оправила красное платье и выкрикивая ругательства на латыни полезла в люк следом за вампирской шайкой. Одного я не поняла:

— Куда делась Алиса?

— Ее поглотил первородный Огонь! — рявкнул Русланчик. Он вдруг оттаял, хотя до этого притворялся восковой фигурой и внушал ужас одной своей неподвижностью и озверевшими глазами. — Ее хомяк-бухгальер переродился и забрал ее, когда ты погасила пламя! Ты не совсем глупая, Рыжова! Но какого хрена влезла и опять укусила вампира?!

— Спасала подругу! — выплюнула, горделиво задрав носик. — Но тебе меня не понять. Ты ведь родного брата предал. Что ты знаешь о дружбе?!

Русланчик рухнул на пол, уселся на край сцены:

— А не пойти бы тебе… следом, Рыжова? Мы с братом были заодно много веков, что бы ты там ни думала. Он не умрет так скоро, он теперь человек. И он выманил мать. Я видел мать, представляешь?! А ты посмела укусить ее. И она тебя не убила на месте…

— Догонять будем? — вклинилась в разговор Лилия. — Похоже, тут прямой проход в Золотой город. Его штурмуют без вас, Руслан Игоревич.

На миг мне почудилось, что светильники на стенах вспыхнули от ее ядовитой усмешки, но то зашевелились оставшиеся охотники. Догонять толпу чудовищ Лилия явно не собиралась, а Русланчика поддела.

— Я хотел увидеть мать, — повторил он сквозь зубы и одним прыжком оказался около своей гадкой аспирантки. — Больше мне не нужно в Золотой город.

Инстинктивно отшатнувшись, Лилия отряхнула кружевные рюши на белой блузе и подметила:

— Тогда стоит тут прибраться. Вампиров я испарю. А раненных и убитых охотников поможешь отвезти в штаб.

— Так кто теперь главный? — забеспокоился бородатый старикашка из вражеского лагеря.

— Я! — рявкнул Русланчик. — С остальными формальностями разберемся завтра. Дарья Семеновна? — Он обольстительно улыбнулся красногубой девице, которая поделилась со мной одеждой.

Она у нас глас закона?

— Я спущусь в Золотой город, — кивнула она. — Самиру не стоит списывать со счетов раньше времени. Назначу заседание на завтра, всех оповещу сообщением.

— Присоединюсь, когда закончу, — сдержанно проронил Русланчик, который только что в Золотой город не собирался.

У меня аж челюсть свело.

Еще одна охотница, вьющаяся около моего Русланчика! Загрызу!

А больше ничего и не осталось. Мне единственной из всех вампиров не хотелось крови подруги. Я наконец-то поняла, что Алиса пыталась мне сказать. Да, только в таких обстоятельствах. А еще она исчезла, тоже из-за меня.

Так куда теперь податься? Не оставаться же одной!

— Ты от меня не отделаешься! — заявила решительно и ткнула Русланчика пальцем в спину. Он в тот момент раздавал указания и ко мне обернулся с перекошенной миной.

Тела начали выносить через боковой выход. Лилия посыпала поверженных на сцене вампиров порошком и с противным скрежетом цепочки о петельку шмякала кулоном. Тогда я вспомнила, как тварь ограбила мою единственную подругу и, не дождавшись от Русланчика ответа, сбила ее с ног. Волшебного порошка я откровенно побаивалась, потому под руку все же не лезла, но пальчики в ее карман запустила. Трогать откормленные бока белобрысой стервы было противно, но Алисин артефакт, будто по давней дружбе, быстро выскользнул из тугих джинсов и до боли вгрызся мне в ладонь.

— Сучья и палки! — взвыла, пошатываясь, и ухватилась за спинку стула, предназначенного для музыканта-органиста. Инструмент вторил низким гулом.

— Отдай, — безэмоционально приказала Лилия.

А я не придумала ничего лучше — показала ей язык и спрыгнула вниз, к Русланчику.

— Ты возьмешь меня с собой? — я мило похлопала ресничками и уложила сцепленные замком ладошки ему на плечо.

— Если уберешь от меня эту штуку, — разрешил Русланчик.

Разрешил? Мне!

На самом деле, я приготовилась к долгой борьбе: спорам и взаимным подначкам.

— Верну его Алисе, — согласилась, пока Русланчик не передумал.

— Ясина мертва.

— Тогда сами будем любоваться побрякушкой на закате около моря.

— Почему там?

— Камень ужасно жжется. Напоминает мне о моржевании с отцом. Вода тоже обжигала, казалось, до самых костей.

— Оберни любой тряпкой, пока не накликала на себя первородный Огонь.

Алиса: нижний уровень Золотого города

После того, как пропал Химичок, мне хотелось лишь одного — разделить его участь. Вот только он не для того переродился в Огне, чтобы я сдалась так просто. Мне вспомнились Эдита и Николай, оставшиеся в подземелье. Тетушка надеялась, что раз Самира покинула Золотой город, они успеют пробраться к философскому камню, и артефактор Николай перенастроит его. Эдита не желала «кормить» артефакт собственной плотью ради возможности будущих поколений пользоваться даром алхимии. И как Натанги собирались перевести вампиров на искусственную кровь, так Эдита и Николай вознамерились перевести на иную диету и камень. А мне вдруг показалось, что ему бы приглянулись мои обидчики.

Тогда все померкло.

Первым, что я почувствовала после долгого забвения, был кисло-сладкий аромат переспелой вишни с терпкой ноткой косточки, миндаля и хрустящего лавра. Такой знакомый, чарующий он будто преобразился, зазвучал глубже и шире.

— Я соскучился. Я так долго ждал тебя, — произнес Тристан, словно во сне. — Только ради нашей встречи стоило вытерпеть вечность вампиром.

И я уткнулась в ответ в твердое плечо — или бедро, с закрытыми глазами было не видно — и блаженно проскулила:

— Оказывается, по ту сторону не так страшно.

Любимый запах вишни путал мысли, заполнял собою каждую клеточку тела, усиливался с каждым ударом сердца.

— Я не уберег тебя. Но я научусь, если ты поможешь.

— Перемены — это хорошо. Я запомнила, — прошептала, не разлепляя веки. Наверное, в этом мире грез у меня не было настоящих глаз, но я еще не привыкла. А потому боялась спугнуть приятное наваждение лишними движениями и мыслями. — Просто иди сюда.

Тристан протяжно вздохнул, будто вознамерился сопротивляться, но быстро сдался и прижался горячим телом к моему боку, ощутимо продавив мягкую кровать. И я тут же нащупала чуть шершавую щеку, провела кончиками пальцев по напряженным губам, отчего в памяти всплыл туманный вечер около паба «Алхимия», когда вампир водил меня на ужин. По коже пробежала дрожь, будто прохлада пробралась под легкую простыню, прикрывающую наготу. Но Тристан, похоже, вспомнил другой момент — в его спальне — и дело, которое мы не довели до конца. Накрыл меня уютным теплом, приятной тяжестью. И поймал мой вынужденный выдох, вплетая его в поцелуй.

Чем ближе становились наши тела, тем отчетливее благоухали спелые ягоды, невидимые затуманенному взору. Воображаемые вишневые шкурки лопались, отчего внутри разливалось сладкое томление, требующее сплести воедино наши жизни. И мы поддавались притяжению, будто наши души были знакомы вечность.

— Я умерла девственницей, но тут ведь уже все равно?

И для чего я спросила такое? Да потому что умирать, не познав плотских утех, никогда не хотелось.

А Тристан вдруг отстранился, резко соскочил с кровати и, судя по звуку, с которым по мраморному полу разлетелись осколки, сбил с тумбочки стакан с водой.

— Почему? — ошалело вернул он вопрос.

Глаза раскрылись сами собой, я уселась на кровати и уставилась в его перекошенное лицо. Впрочем, взгляд быстро сполз ниже: на его крепкие плечи и рельефный торс — и споткнулся о бесполезные в сложившейся ситуации брюки.

— Так я рассказывала, — робко выдавила, потупившись, и нетерпеливо закусила нижнюю губу. — Сначала страдала по первой любви, потом химичила сутками напролет…

У него дернулся кадык, а голова склонилась к плечу. Рука потянулась к футболке, валявшейся на полу.

— Это важно, — прокомментировал он невпопад, натягивая лишнюю одежду.

— И что же тебя напугало? — услышала я свой голос, полный отчаяния, словно со стороны. Мне одновременно хотелось броситься к двери, чтобы перекрыть Тристану путь к отступлению, и забиться в уголок, чтобы разрыдаться.

Неужели даже в фантазиях в потустороннем мире меня не желает любимый мужчина?

— Ты спросонья, — вывернулся он. — С тех пор, как я стал человеком, после сна сам не свой. Первый раз должно быть не так.

— И как же? — вызверилась я и вскочила на ноги. Прямо на кровати. На полу мерцали стеклянные осколки. Простыня съехала к ногам.

Тристан шумно сглотнул и забыл оправить футболку, так и остался с задранным углом, демонстрирующим тугие косые мышцы.

— Подашь водички? — Я облизала пересохшие губы. В конце концов, это мой сон, так что просто обязан идти по моему сценарию.

Медленно пробравшись к прикроватной тумбе, Тристан схватил пузатый кувшин обеими руками и поднес его мне. Тристан смотрел в глаза. А я не собиралась пить, но припала к стеклянному носику, сделала маленький глоток. По подбородку потекла прохладная капля, спустилась на шею, обогнула ключицу и скатилась к груди. А Тристан, не прерывая зрительного контакта, сделал несколько больших глотков через край, одной рукой плюхнул кувшин обратно на тумбу, а второй притянул меня к себе. Слизал влагу с уголка моего рта и стер мокрую дорожку спешными колючими поцелуями. Задел горячим дыханием бусинки сосков, обхватил губами, заставив выгнуться ему навстречу.

Рваный вдох провалился вниз, разбежался по телу жаркими мурашками. И я скользнула ладонями по обнаженной коже Тристана, запуталась в дурацкой футболке, зарычала. А он перехватил мои губы своими, направляя страсть в мирное русло, подцепил меня под бедра и опрокинул на кровать. Волосы рассыпались по плечам, защекотали шею. Тристан быстро избавился от одежды, смахнул пряди с моего лица и уточнил:

— Ты жива. Мы в Золотом городе. И…

— Нет, — отрезала я, а он снова огляделся в поисках брюк. — Не передумаю. Так даже лучше.

Тристан больше не сомневался. Поцелуй стал глубже и настойчивее. Кончики пальцев невесомо прочертили дорожку от моей коленки вверх по внутренней поверхности бедра. Я захлебнулась незнакомыми ощущениями, вскрикнула и неумело прикусила его за мочку уха. Тристану понравилась грубоватая ласка. И он ответил мне тем же — резковатым толчком. Я всхлипнула и подалась навстречу, а он не спешил, продолжал меня целовать, давая привыкнуть к чувству наполненности.

Растворившись в объятиях, я не замечала, как он двигался. Просто тонула в сбивчивом дыхании Тристана, в приятной тяжести его тела, в безумном аромате пряной вишни, будто гуляла босиком по мшистым дорожкам в бесконечном саду под осенним дождем. Спелые ягоды яркими вспышками мелькали на фоне сероватых шершавых стволов. Наши приглушенные голоса разрывали влажный воздух осязаемыми клочьями. Они обволакивали млечным туманом, то тут, то там касались разгоряченной кожи, добавляя контрастов. Волна удовольствия от нашего единения разливалась далеко за пределы наших тел, множилась, нарастала. Захватывала сад, срывая с деревьев остатки листьев, заставляя дрожать каждую веточку с хрустальными каплями тумана на тонких кончиках. А потом они в один миг обрушились упругим дождем, подарив острое наслаждение.

Раньше я придумывала оправдания и причины, чтобы не замечать правду: бывают взаимные чувства, бывает любовь с первого взгляда, бывают души, с идеальным совпадением граней, частиц, цвета, способные узнать друг друга в любом обличье. Бывает, что людям, и не всегда самым обычным, просто необходимо встретиться, чтобы пройти вместе несколько шагов или всю жизнь. Только во взаимодействии рождается смысл. Только во время реакции раскрывается потенциал вещества, красота его природы, так и наш смысл существования проявляется лишь рядом с кем-то… В одинокой лаборатории были другие смыслы. Но только теперь я наконец нашла свой, недостающий кусочек мозаики бытия встал на место.

Рядом с Тристаном можно было не произносить ничего вслух, наши души сами договаривались на своем алхимическом языке.

Открыв глаза, я еще какое-то время пыталась отыскать вокруг вишни, но разглядела лишь блеклые кремовые стены и такого же цвета кровать. Потолок будто целиком излучал рассеянный свет, мягко заливая комнату. Тристан тяжело дышал и аккуратно заправлял липнущие к щекам волосы мне за ухо. Тогда я повернулась набок, устроила голову у него на плече и прошептала:

— Мы точно живы. Я слышу, как бьется твое сердце. Но…

— Жалеешь?

— С чего бы? — Я приподнялась на локте и заглянула в его глаза. Там в чайных глубинах плескался отголосок недавней бури.

— «Но» … — подсказал Тристан.

— Но я помню, как меня кусали, а тебя ранили. А на теле ни следа. И у тебя тоже.

— Философский камень исцелил тебя. А мне твой брат намазал какой-то бурды на спину. — Тристан ловко перевернулся и продемонстрировал несколько белесых рубцов, больше похожих на старые шрамы, чем на свежие болячки. — Он вытащил тебя с той стороны, потому что знал дорогу. А Николай и Яков усмирили артефакт, наложили особое плетение.

— Сколько я тут?

— Третьи сутки.

— Ты сидел рядом трое суток?

— Я задремал перед тем, как ты очнулась, прости. Нет. Меня сменяли Радомир и Эдита.

— Самира?

— Вошла в камень. Ты не помнишь?

— Как закончилась бойня в Кафедральном соборе — нет.

— Я принесу еды, а после поговорим. — Тристан вмиг сделался серьезным.

— Лучше принеси мою одежду. И я поем в столовой, в смысле, в том странном зале, который мы использовали в качестве столовой.

— Твоя, к сожалению, не сохранилась. Но Северина привезла новую. И ты права, зал переоборудуем.

— Северина и Радомир тут? — только теперь я вспомнила, что брат бежал из Золотого города вместе с возлюбленной. Но раз Самиру поглотил камень… — И кто теперь главный?

Тристан улыбнулся и выскользнул за дверь.

* * *

Пока я ела, в зале с множеством колонн становилось людно. Радомир и Северина пришли первыми. Брат затискал меня в объятиях, Эдита поворчала, завидев нас еще из коридора. А потом Тристан привел Николая в обществе незнакомых мне мужчин и симпатичной девушки в узких очках на тонкой переносице. Последним в зале появился Руслан Игоревич в компании Максима Андреевича Белоусова. Вот уж кого мне совсем не хотелось видеть во время обеда! Но я уже расправилась с пресноватым тыквенным супом и слегка заморенным салатом. Вероятно, доставка не работала под землей, и провизией запасались сильно заранее.

Как же я соскучилась по пятничным вечерам, когда мы с Лизой вкусно ужинали в пабе «Алхимия» запеченными ребрышками или говяжьими колбасками!

— Теперь все в сборе, — объявил Тристан. — Начнем. И так как лучшие артефакторы Калининграда Николай и его отец Яков заблокировали некоторые свойства философского камня, спрятанного в подвалах Золотого города, мы можем перенести место официальных встреч в исторические чертоги.

Рыжий парень с кудрями, закрывающими уши, улыбнулся уголком рта и похлопал Николая по плечу.

Его отец Яков? Скорее, сын.

Но я не рискнула исправлять Тристана. Он тут, похоже, главный, ему виднее.

— Именно здесь зародились не только алхимики, но и наша цивилизация как таковая. Перед тем как войти в камень Самира передала мне полномочия. Теперь я, Тристан Натанг — хранитель Золотого города и философского камня. Отныне вампиры и охотники — единый народ, как и было ранее. Все мы — алхимики. — Тристан замолчал и обвел присутствующих напряженным взглядом. Ожидал возражений?

— Тристан, так и записываю? — уточнила девушка в очках. — Натангов двое: Руслан и Тристан.

— Именно так, — кивнул Тристан. — Оба — алхимики. Руслан — в состоянии вампира.

— Руслан не в состоянии, — хихикнул тот о себе в третьем лице. Но остальные веселья не разделили.

— Камень — источник нашего дара. Но пока мы держим алхимию под контролем — опасности нет, — проигнорировал близнеца и Тристан. — Мы заключим новое соглашение. Дарья Семеновна, это тоже запишите: каждый пользователь дара обязуется возвращать его в философский камень для поддержания равновесия и порядка.

— Ты не станешь настаивать на истреблении вампиров? — с ехидцей удивился Руслан.

Максим Андреевич вздрогнул, побоявшись, что его немедленно истребят. Я чувствовала, что он окончательно переродился и уже вкусил крови.

— Вампиры — порождение алхимии, как и охотники, и бухгальеры. Они не мешают естественному ходу вещей. Наш гость из Латвии — Валдис Вацетис — объяснит лучше. У него в Риге своя исследовательская лаборатория. Валдис специально приехал, чтобы поделиться с нами наблюдениями. До сих пор мы очень мало знали о собственной природе.

Высокий мужчина со светлыми волосами, конечно же, оказался вампиром, от него веяло спокойствием и уверенностью. Ни капли агрессии или злобы.

— На примере Той-которая-накормит и Запирающего-двери, мы все наблюдали, как работает кровавая алхимия, — начал Валдис. — Я поясню. Душа вампира застыла, и с телом произошел разлад. Тело вампира слишком быстрое. Сердце бьется вовсе не редко, как считалось раньше. Мы просто не замечаем его скорости. Это иллюзия восприятия. Как с колесами автомобиля на видеосъемке.

— И как же я до сих пор не рассыпался пеплом? — хрипло рассмеялся Максим Андреевич.

Действительно, если бы все процессы в теле ускорились во много раз, вампиры рассыпались бы на глазах. Но я сразу приметила ниточки алхимии, скрепляющие речь Валдиса. Отдаленно, на периферии сознания зазвучали новые биологические законы, которые преподавал Руслан Игоревич на субботних лекциях, чтобы натолкнуть аспирантов на открытия. Возможно, и мы, простые люди, тоже функционировали вовсе не так, как считалось раньше. Современная наука нашла новые ответы, к которым прежде я не пожелала прислушаться.

— Но тело вампира не стареет, — продолжал Валдис. — Ведь им управляет разум, который убежден в недвижимости души. Именно поэтому вампиров отравляет слюна бухгальера. Яд замедляет тело, синхронизируя с духом. Каждый, кто ощущал на себе ее действие, даже погружался в подобие сна.

Вампиры согласно закивали. Северина зябко поежилась.

— Алхимики Риги поняли, как использовать слюну бухгальера вместе со слюной вампира, чтобы продлевать жизнь и поддерживать молодость, не обращаясь в кровопийцу. — Валдис указал на Якова. Кудрявый артефактор тряхнул головой и расплылся в довольной улыбке. — Мы хранили свои открытия в секрете. Но пришла пора поделиться друг с другом нашими разработками. Меня заинтересовал ваш заменитель крови. — Он безошибочно нашел меня взглядом. — Вы поистине выдающийся алхимик, Алиса. Жаль, мне не довелось увидеть вашего бухгальера. Вампиры нужны, — мягко подытожил Валдис и взглянул на Эдиту и Николая, самых опытных представителей охотников в зале. — Не стоит нас истреблять целиком.

— Много веков назад, мы с Русланом были жрецами у корней Вечного Дуба, — напомнил Тристан. — Жрецы хранили врата Золотого города и философский камень. Мы вернем все на круги своя. Охотники станут обучаться тому же. Вампиры полностью перейдут на заменитель крови. Недовольные смогут испить элексир, созданный Алисой Ясиной, и вернутся к человеческой биохимии. Дарья Семеновна, составьте новый документ, утверждающий правила. Валдис, а нам пора собрать международный совет. Впереди много работы.

— И много перемен, — согласился Валдис и пожал Тристану руку.