Радомир: паб «Алхимия»

Скоро наступило очередное утро. Я запутался в днях, обнаружил разряженный смартфон, разозлился, что так долго не вспоминал о нем и о работе, оставленной в Петербурге.

— Больше не задержусь здесь ни на минуту! — прорычал в сердцах. Сгреб Северину в охапку и вытащил на улицу, не принимая возражений. Сама она бы не пошла, снова бы развела бессмысленный спор, трепала бы мне нервы. — Нетушки.

И, не поблагодарив хозяев за радушный прием, мы уселись на Harley и умчались в знакомый переулок с аутентичной вывеской из обожженной древесины, колбами, подвешенными к ней цепями, и медной кованной надписью «Алхимия». Паб придумали простые люди, но мне он сразу понравился. Кто бы мог подумать, что именно его название определит мою судьбу в Калининграде?

Я заказал плотный завтрак из глазуньи в сковородке, большого стакана кофе, сырников с брусничным вареньем и зарядное устройство, Северина — стакан воды. Стоило загореться плоскому экрану, как дела закрутили меня, словно на центрифуге и отпустили только к обеду. Даже до пропущенных вызовов от сестры я добрался лишь после странного сообщения: «Нашла ключ к нашей крови. Всех накормлю. Гениально!» А перед ним шло другое: «Знаю, что ты в сговоре с Натангами. Бесишь. Забудь, что мы родственники».

— Ты так странно улыбаешься, — приревновала Северина. — Будто смотришь фотографии котиков в сети.

Я фыркнул и засобирался, на ходу вызывая Алису.

— Это не котик, а синеглазая лисичка, — добавил для ясности. Гудки прервались. А новая попытка завершилась милым: «Аппарат абонента выключен…». — Неужели угроза про родственников была всерьез?

— Забрала свой байк, пока ты просиживал штаны. — Северина отвлекла от мрачных мыслей, дернула плечиком и задорно запрыгнула на вишневый Suzuki Boulevar.

— Думал, ты сбежала к Руслану, — пошутил я, хотя даже не заметил ее отсутствия. Северина фыркнула и спрятала голову в защитный шлем — единственное, что напоминало о ее прежнем образе. — А еще я должен тебе новый костюм. Прежний на моей совести.

— Я уже заказала. Ты меняешь меня. И цвет «кожи» тоже пора поменять.

— Заинтригован.

— Куда теперь?

Мы мчались навстречу ветру и солнечным лучам, скользящим по тонкой наледи. Перепрыгивали трамвайные пути и обгоняли неуклюжие автомобили. А когда юркнули в маленький дворик, спрятались от шума города за невысокими домами, очутились будто бы в другом мире. Тот внешний сиял, бурлил на крупных улицах Калининграда, кичился правильностью. Этот в закоулках, теневой, туманный, скрывал тайные лазы и трепетные души…

Чудовищ? Не уверен, что с изнанки их больше, чем снаружи.

Harley привычно отправился под сирень, а я прислонился плечом к старой липе и поджидал, пока Северина пристроит свой мотоцикл. И когда любимая вампирица подобралась поближе и вопросительно уставилась в упор, я притянул ее за тонкую талию и заявил:

— Всегда хотел попробовать поцелуй под омелой.

— Ты? — расхохоталась Северина. — Когда такое заявляют девчонки, и то глаз дергается.

— Ты многое не знаешь о мужчинах, — парировал я с самодовольной усмешкой и жадно впился в ее губы. Она не сопротивлялась, обхватила тонкими пальчиками мой заросший подбородок и вжалась всем телом, отчего у меня вмиг напряглась каждая мышца.

Северина нехотя отстранилась, но я держал крепко и не разжимая объятий оттеснил ее ко входу в погреб. Опьяненный поцелуем, который под мистическим растением получился ярче, жаждал продолжения.

— Хорошо, что я поставил в логове диван, — хохотнул, спотыкаясь в темноте о ступеньки.

— Хорошо бы там не было твоей…

— Сестра! Точно, она ведь наверняка там. Химичит. Мы для того и приехали. — Я разочарованно шлепнул себя по лбу.

— Я имела в виду собаку.

Впрочем, ни Алисы, ни Мецтли в погребе не оказалось. От алхимической установки исходило слабое свечение. Наполовину опустевший ящик с помидорами стоял на полу посреди колб и тиглей.

— Алиса была здесь недавно. И, судя по сообщению, у нее получилось что-то грандиозное. А потом она… наружу не выходила, аппарат абонента вне зоны действия сети.

Я испугался, что сестра полезла в темное нутро подземелий одна.

И для чего я оставил ее так надолго?

Под ключицами заворочались цепкие колючки, словно комья репейника, они липли к грудине и мешали дышать. Без лишних слов я схватил Северину за руку и вытащил в коридор. Полукруглое окошко, обнаруженное совсем недавно, никуда не пропало.

— Мецтли! — выкрикнул я, что было мочи, просунув голову и плечи. Собака осталась с Алисой, и наверняка подаст сигнал, когда услышит мой голос.

— Радомир? — Северина робко ткнула меня в поясницу, что еще торчала со стороны погреба.

— Полезай за мной.

Вопреки ожиданиям Мецтли не ответила. Слух ловил тишину. Осторожные шаги будто тонули в мягком ворсистом ковре. И только мое собственное дыхание и барабанящее сердце разбавляли почти космическую пустоту.

— Они вели меня здесь, — прошептала Северина. — Эдита и Николай. Я узнаю запах соли, озона и разогретого металла.

— Тут, скорее, прохладно и жутко.

— Радомир, — несмело начала она и замолчала.

— Ты поняла все правильно, мы идем в Золотой город.

— Алиса была там, у дома охотников, где нас держали, — еле слышно прошелестела Северина. — Дралась с Белобрысой и… Я не хотела, чтобы ты вмешивался, тебе надо было восстановить силы и кровь.

— Я не поверну назад, если ты об этом. И тебе нечего делать в том доме. Даже если появилась зависимость… Она пройдет, потому что я рядом. А ты больше не станешь наказывать себя и не выберешь одиночество. Мы можем не становиться единым целым, Сев. Не умирать в один день. Мы можем просто шагать в ногу, держась за руки.

— Как сейчас?

— Как сейчас.

— И ты не злишься, что я не рассказала тебе сразу?

— И какой же в том смысл? Чтобы ругаться и доказывать друг другу собственное превосходство и остроумие?

— Тогда, у меня есть безумная идея. Тут слишком тихо, не находишь?

* * *

Только в компании Северины очередное безумие казалось нормальным, даже важным, жизненно необходимым. Harley летел по подземным тоннелям, будто не касаясь шинами гладкого бетонного пола. Suzuki Boulevar то вырывался вперед, то чуть отставал, вторя ему мягким мурлыканьем мотора.

— Охотники — абсолютные зануды, — заявила Северина с тихим смешком. — Тут давно стоило пустить транспорт. Электросамокаты придумали еще в XIX веке.

После чего мы снесли лишнюю стену вместе с заковыристыми алхимическими знаками при помощи порошка. Северина различала охотничьи склянки и указала нужную. Мне попадались рецепты взрывчатых смесей, способных разорвать поганца в клочья без возможности восстановления, но я не думал, что те же вещества разнесут кладку из клинкерного кирпича, не причинив вреда несущим конструкциям.

Темнота мягко расступалась, являя взору повороты и арки, бетонные ступени и гулкие шахты с поржавевшими лестницами. Я на удивление хорошо запомнил дорогу. Во время спусков приходилось заглушать мотор и аккуратно толкать мотоциклы вниз. Те забавно вздрагивали от каждого шага и дребезжали подвеской.

— За последним пролетом вода, — предупредил я Северину.

— Встретимся на том берегу! — Она взмахнула рукой, завела двигатель и оттолкнулась ногой от ступеньки, будто управляла велосипедом.

Я захохотал ей в спину и помчался следом. Только в Калининграде я столько искренне смеялся. В Петербурге постоянно притворялся серьезным, а в новом месте, где никто не знал меня, разрешил себе по-настоящему расслабиться.

А вот когда колеса Suzuki Boulevar оторвались от поверхности, напряглась каждая мышца на теле, нервы натянулись, как струны на электрогитаре, сердце забуксовало, захрипело в ушах с надрывным дисторшном. Но мотоцикл, описав дугу в воздухе, с визгом приземлился на противоположной стороне обрыва. И я тоже поднял Harley на дыбы, чтобы преодолеть воду, сидение ушло вниз, спина подскочила кверху, плотный завтрак подобрался к горлу. Визг не прекращался. С жестким толчком седло снова встретилось с нижней половиной моего тела. Я мягко нажал на тормоз и только тогда понял, что звук вовсе не от него.

На узком парапете, зажмурив глаза, вжималась в стену Алиса. Именно она протяжно выла на одной ноте.

— Ни слуха, ни голоса, — возмутилась Северина. Она сняла шлем и потирала уши.

— Ик! — вдруг выдала сестра и съехала вниз по стене, завалившись набок.

Мотоцикл будто бы сам выставил подножку — на самом деле, отточенные автоматические движения просто не замечались — и я ринулся к Алисе, пока та не упала в воду.

Вот, чей страх я ощутил, как свой собственный! Я испугался не за Северину, ведь вампирица мастерски владела управлением. Это Алиса испугалась Северину, услышала рев моторов, ослепла от вынырнувших с лестницы фар, и закричала, надрывая горло.

— Это я, — прошептал ей на ухо, убирая от лица волосы. Хомяк сверкнул смоляными глазками, пошевелил усами и кусаться не стал. — Признал, молодец.

— Я с тобой не разговариваю, — пролепетала Алиса, приоткрыв один глаз.

— И не расскажешь, что выяснила?

— Нет, — отрезала она, но тут же оживилась, будто еле сдерживалась и больше всего на свете желала с кем-то поделиться своим открытием. — Ты передашь вампирам. И Лильке.

— Я иду в Золотой город.

— Там и встретимся.

Алиса демонстративно отряхнула пуховик. Только теперь я заметил, что она стояла босыми ногами в вымокших джинсах и сжимала в руках плотно завязанный пакет. Сестра достала оттуда кроссовки и сухие носки, забавно засопела одеваясь. А завершив возню, молча направилась в чернеющий проход.

— Я видел Лизу, — бросил в удаляющуюся спину.

— Я дралась с вампиром, но победила жуткий цветок, пререкалась с соседкой по подъезду и отобрала у Лильки халат. А еще призналась Тристану в собственной глупости, — вывалила она, скрываясь в темноте. И уже издалека донеслось колкое: — Спасибо, что спросил.

— Прости, — выдохнула Северина. — Стоило сразу тебе сказать. А я отвлекала тебя любовными утехами.

— Я был бы не против отвлечься на пару… ммм…

— Дней? — искренне удивилась она.

— Лет. Десятков лет?

— Вы, мужчины, слишком самонадеянны.

— Больше не ревнуй к сестре, — голос дрогнул при переходе с игривого тона на серьезный. Я медленно повел мотоцикл по широкому темному коридору.

— Мне тяжело перестроиться на новый лад, — призналась Северина. — Я никогда ни о ком не заботилась с тех пор, как меня предал близкий человек. И то, что Алиса вечно рядом с тобой…

— Я живу только благодаря ее дару, Сев. Случись что с сестрой, меня тоже не станет.

— Злишься на меня?

— Нет. Ты ведь теперь все поняла.

— Ты странный. Не скандалишь и не бесишься.

— Я давно повзрослел. Возможно, в тот день, когда меня оставила мать. — Я повернулся к Северине и пристально всмотрелся в ее лицо. Глаза блестели в отсветах фар. — Истерика не поможет решить ни один вопрос. Так к чему тратить силы?

— Раньше мне не попадались такие люди, — прошептала Северина и завела мотор.

Мы быстро нагнали Алису. Я без уговоров протянул ей защитный шлем. Она насупилась и нахлобучила его на голову, запрыгнула на мотоцикл и обняла меня за талию. Тогда внутри будто ослабла тугая пружина. Уже привычные пушинки разлетелись в разные уголки, приободренные уютным теплом. В моем собственном маленьком мирке наступило солнечное лето, все стало на свои места.

Кирпичная кладка закончилась. Стены сделались волокнистыми. Темные прослойки чередовались со светлыми и рыжеватыми. На ходу в стороны разбегались полосы разной ширины. Вряд ли мы попали в ствол гигантского дерева, скорее, в скальную породу. Я видел похожие рисунки на побережье, когда участвовал в мотопробеге на юге страны.

— Срезы торфа, как в музее, — пискнула Алиса, приподняв забрало. — Жуть.

На самом деле жутко стало только, когда тоннель закончился широкой площадкой с большущим круглым порталом, как в «Звездных вратах», но перекрытым сегментами, напоминающими диафрагму фотоаппарата.

— Чувствую себя муравьем перед макрообъективом, — выдохнул я, заглушая Harley. — Я ожидал увидеть подземную парковку и стеклянный лифт, ведущий в пресловутый санаторий с нижнего уровня. На худой конец храм, врезанный в скалу, колонны, увитые орнаментами…

— Святое железо! — проскулила Алиса.

— Технология, — важно вставила Северина.

— Внеземная? — нервно засмеялся я.

— Обыкновенная, — отмахнулась Северина. — Жрецы, друиды, алхимики — наши прародители — всегда хранили знания и технологии ушедших цивилизаций. Поддерживали огонь и давали людям свет. Эта штука была здесь всегда. Хоть мне и не доводилось видеть, что внутри. В прошлый раз меня недолго держали в одной из комнат лабиринта. Входы сокрыты от вампиров.

— Знаком омелы, — блеснул я новыми познаниями.

— В народе ходят легенды о немецких сокровищах, будто в подземельях под Калининградом горы золота и предметов искусства, — вставила Алиса. — Но мы привыкли думать, что легенды — это просто сказки. Постучим? — Она кивнула на круглую дверь. — Хотя…

Алиса выудила из-за пазухи кулон и уверенно направилась вперед. На массивном ободе нашлась выемка, куда лег светящийся артефакт. Матовая диафрагма дрогнула и разошлась в стороны. В лицо хлынули яркие лучи, и я инстинктивно зажмурился. Сквозь закрытые веки казалось, что навстречу лился густой томатный сок.

Пальцев правой руки коснулась теплая ладонь сестры, тут же по левому запястью пробежался приятный холодок от крепкого хвата Северины. И я с улыбкой, которой позавидует Чеширский кот, потащил своих девчонок в проем.

— Примерно так я себе представляла свет в конце тоннеля, — мрачно подметила Северина.

— Святое железо! — взревел я. — Оставайтесь снаружи, я пойду один.

— Еще чего?! — возмутилась Алиса и вцепилась в меня второй рукой. — Я не остановлюсь на середине пути, куда бы он ни вел. Хоть в первородное пекло! Но я не узнаю, если не дойду до конца.

— Вы оба с прибабахом, — выдохнула Северина.

Вдалеке гудели двигатели и мощным потоком текла вода. А свет вскоре стал мягче, зрение прояснилось, и небольшой мраморный холл вывел нас на широкий балкон с перилами из янтаря и стекла. Внизу, в центре круглого зала плясали струи фонтана. Резная чаша, путанный орнамент, разлетающийся от нее по полу во все стороны, мозаичные стены, выпирающие лифтовые шахты — тоже играли всеми оттенками желтого и оранжевого, отчего пространство напоминало мятый золотистый фантик.

— Вот, теперь больше похоже на ожидания, — фыркнул я.

На широкую лестницу в центре зала выскочила Эдита в сопровождении верного Гарма. Я узнал ее издалека. Но в золотистом свете она выглядела маленькой, съежившейся, будто янтарь съедал ее, вытягивал силы из стареющего тела. Мать улыбнулась одной половиной рта, отчего сделалось очень тревожно.

— Молодец, сынок, — донесся издалека будто призрачный голос. — Теперь все в сборе.

Тристан: Золотой город

Прощание с Алисой вышло скомканным, сумбурным и точило душу и тело, будто ковыряло внутренности тупым ножом. Я думал, что мне станет проще принять грядущую кончину. Не стало. Полагал будет легче стереть из памяти синие глаза, запах хлопка на раскаленном солнце в букете с помидорными листьями. Но не было!

Николай ждал в условленном месте. Главные ворота больше не скрывались от меня за алхимическими символами. Напротив, являли письмена с прежней, забытой мною ясностью. А ведь совсем мальчишкой я спускался в подземелье в корнях старого дуба, около которого было наше святилище. Я не помнил детства, сомневался, что вообще когда-либо был ребенком, несмотря на феноменальную память после обращения. Вампирские будни хранились тщательно, не теряя красок, но пряча смысл. Теперь же смутные образы прорвались сквозь столетия и кровавую завесу.

— Здесь память наших предков, — говорит мать. — И усыпальница.

— Ты уйдешь за врата и больше не вернешься? — удивляется Руслан.

— Старикам положено сгорать в золотом огне, который сияет внутри. Когда-нибудь, — неопределенно отмахивается она, отчего становится еще страшнее. — Но я не хочу делаться старухой. И не брошу вас одних.

Ох, если бы это оказалось правдой!

Округлые створки будто треснули посередине и с мягким «Пф-ф-ф-ш», больше похожим на звук, с которым открывалась дверь моей Tesla, сегментами втянулись в стены. Яркий свет брызнул в глаза, вылился расплавленным золотом в коридор. Сердце встрепенулось, как мотылек в первых лучах зари. И я ввалился внутрь, ослепленный после темноты коридора. Первый из вампиров, ступивший на землю предков, после Самиры.

Нас никто не встречал, а я почти ничему не удивлялся. Лишь уверился, что технологии Золотого города сильно отличались от тех, какими пользовались на поверхности. Тут не требовались охранники у каждой двери, система сама отслеживала пришельцев. И если в приключенческих фильмах археологи в древних гробницах обычно сталкивались с хитрыми механическими ловушками, мы столкнулись с реальными технологиями прошлого, сокрытыми от посторонних глаз.

Так вот, какой огонь хранили жрецы нашего племени! Хранили, но не могли объяснить, не могли предать знания разрозненным горсткам людей, что выжили после очередного катаклизма планетарного масштаба. Или просто не желали? Следили за новым витком развития человечества, не давали погибнуть, делились крохами, чтобы поддержать естественный ход событий. Но я всегда был наблюдателем, даже когда не был вампиром.

— Эдита ждет нас, — поторопил Николай.

И мы спустились по ширкой лестнице к вычурному фонтану. Я никогда не любил обилия деталей, так что современный мир нравился мне куда больше устаревших аляповатых убранств. Руслан, конечно же, считал иначе.

Эдита появилась из бокового коридора и поманила нас за собой. Вскоре она юркнула в нишу, и мы попали в зал с колонами и низким потолком, мягким светом и множеством приземистых столиков и узких диванчиков.

— Скоро я уйду навсегда, — без вступлений заявила Эдита, усаживаясь. — Самира передо мной в неоплатном долгу, только поэтому терпит вольности. Ты был вместе с ней, когда она вынудила Северину на убийство.

— Я не видел Самиру несколько столетий, с тех самых пор, как она обратила меня. А твой сын жив, Эдита, что ты хорошо скрывала больше двадцати лет.

— Ты не участвовал, но знал о ритуале?

— Два брата, делящие одну жизнь. Только в нашем случае, мы оба стали вампирами. Потом придумали уловку, но она не сработала.

— Там был и второй. Вы оба приходили посмотреть, чем закончится ритуал! — рявкнула Эдита. Наличие у меня брата ее не удивило.

— Ты ошиблась, охотница. Мы приходили, но опоздали. Застали только Северину Кос. Она и передала слова Самиры: ищите ту, Которая-даст-пищу всему нашему роду, у нее будет ключ и невидимый Дух. И мы начали поиски заменителя крови. Наука как раз подобралась к необходимым ключам, открыла суть взаимодействия на уровне молекул и атомов, невидимых невооруженным глазом. В XXI веке техника позволила точные эксперименты, все, что не удавалось ранее, вышло на новый качественный уровень. Инструкции Самиры казались очевидными, мы приняли их за метафоры.

— Радомир ищет ответы. Он приведет Северину в Золотой город. Вы все понесете наказание за то, что сделали. Есть договор. В нем же прописано, что делать с нарушителями.

— Все эти годы я так же, как и ты, стремился наказать Северину за смерть мальчика. Пока вновь не почуял его кровь. Я встретил его в пабе «Алхимия», их обоих. И отпустил, уже тогда подозревая неладное. — Не знаю, поняла ли Эдита, что я имел в виду. Ведь раз мальчик выжил и вырос в крепкого мужчину — нарушения договора не было. — А несколькими неделями ранее в Калининграде появилась девушка с невероятно аппетитной кровью. Брат и сестра, делящие одну жизнь.

— Твое племя растерзало бы их. Я укрыла детей до поры. Алиса работала над заменителем крови, открытие пришлось подтолкнуть, к девочке вернулась алхимия.

— Значит, Самира вовсе не имела в виду науку.

— Как раз наука спасет моих потомков. Даст пищу таким, как ты. И вы постепенно вымрете. Ты тому доказательство. А Радомир и Алиса останутся целы. Ты убедишь Самиру, что ее ритуал никому не нужен. Радомир и Алиса — не станут пищей.

— Пищей? — я потерял логику ее мыслей.

— Я много лет искала способ снять ваше проклятие иначе. Отправила Якова в Ригу, ведь алхимики Валдиса славятся по всему миру. Но никто не желает делиться секретами, хоть и рождены от одной проклятой крови.

— Валдис все еще вампир, — небрежно бросила с порога женщина, чей образ стерся временем. Низкая, худенькая, темноволосая, с бездонными провалами кофейных глаз. На ее тонких запястьях сияли золотые обручи браслетов. Под черной мантией скрывалось длинное кроваво-алое платье, расшитое золотой нитью. Она напоминала восточную принцессу. — А ты все время хочешь обхитрить меня, Эдита, потому и не знаешь всех подробностей. Ты бы ехала в Ригу сама, а не посылала других. Но нет, ты осталась сторожить своих детей. А они давно взрослые, сами решат, что им делать.

— Они идут сюда. — Эдита не дрогнула. — Если бы я хотела и дальше скрывать их, отправила бы на другой конец света и следила бы, чтобы ни один артефакт не попал к ним в руки.

Но я отправил Алису в погреб. Это знание приятно согревало, от него же по позвоночнику разливалась металлическая тяжесть. Мне очень хотелось, чтобы девушка осталась в стороне. Ее втянули в свои игры охотники и вампиры. Нет, она всегда была частью нашего мира, и никакой погреб не убережет ее от внимания Самиры.

— Ты ловила Северину, потому и раскрыла их. Но ведь хотела отомстить мне. — Самира смотрела только на Эдиту и старательно избегала меня.

— О, так и будет. Скоро каждое мое действие сойдется в едином танце. Никогда не стоит брать чужое без разрешения.

— Ты угрожаешь и пытаешься меня воспитывать? — Самира расхохоталась.

— Лишь хочу, чтобы мой сын и племянница больше не пострадали.

— Я хочу того же. Люди не должны расплачиваться за мои ошибки, — улыбнулась Самира. Но в каждом звуке ощущалась опасность, даже у меня пробегала дрожь по телу от ее вкрадчивого, бархатистого голоса.

Сердце трепетало, непривычно разгоняя кровь. А я запутался в собственных чувствах. Любил ли я Самиру или ненавидел? Хотел бы утонуть в ее объятиях или заключить обманчиво хрупкую фигурку в собственные?

— Как и мои потомки. Мы нашли иное решение твоей проблемы.

— Я видела их, — бросила Самира, будто ей наскучил бессмысленный разговор, и она наконец готова говорить серьезно. — И ты пил их обоих, Тристан.

Самира манерно выгнула шею и пронзила меня пристальным жгучим взглядом, от которого вмиг пересохло в горле. Мое имя в ее устах казалось чужим. А она больше не шевелилась, наконец удостоив меня вниманием. Будто для нее наш контакт был столь же болезненным, столь же желанным и невыносимым одновременно.

— Святое железо! — тихо выругался Николай.

Эдита тенью выскользнула из зала.