— Вы что задумали⁈ — возмутилась я.

— Ну что ты так переживаешь? Пусть мой брат хоть увидит, на ком жениться собрался. Подольем ей немного зелья правды. Вот увидишь, из нее сразу желчь польется, — пытался меня успокоить Валериус.

Ой, не нравится мне все это! На корпоративах неоднократно была свидетельницей такой вот правды, когда некие отчаянные персонажи могли начальству в лицо высказать, что они думают об уровне своей зарплаты и премии. Только делали они это даже без правдорубного зелья. Там другое было — не менее эффективное средство!

Раз им так хочется, пусть подливают. Посмотрю бесплатное шоу.

Витан вышел в зал с гостями и приблизился к Мурьяре. Завел с ней какую-то беседу и под локоток повел на открытый пустой балкон. Вот прохвост! Да и Мурьяра против не была, с большой охотой засеменила даже впереди самого Витана в укромный уголок.

Валериус выглядывал из-за тяжелой портьерной шторы и хитро улыбался. Видели когда-нибудь улыбку на кошачьей физиономии? Выглядит немного жутко и противоестественно.

Примерно через четверть часа наши тайные уединенные вернулись в общий зал с гостями. Витан выглядел довольным, а Мурьяра несколько растерянной, словно не могла сфокусировать взгляд.

— Ну, как все прошло? — спросил Валериус, когда Витан приблизился к его укрытию.

— Все отлично. Скоро она покажет свое лицо, — довольно заулыбался тот.

Мурьяра же подошла к столам с выпивкой и начала просто лихорадочно хлебать из всех бокалов подряд. А ведь до этого прямо надменная королева была.

— А ничего, что Мурьяра сейчас на горячительные напитки налегать начала? — неуверенно и тихо проговорила я, — это как отразится на ее правде?

— Еще правдивей станет, да и веселей, к тому же…. — Витан задумчиво почесал за рогом.

Мурьяра же тем временем продолжала лакать очередной бокал. К ней подошла одна пожилая оборотница, по глазам можно определить, что тоже кошка.

— Милочка, тебе может уже остановиться пора? — проговорила она нерешительно.

— О-о-о, кто это меня тут жизни учить пришел? Мадам Кокошкина? Чья бы мышка пищала, так ваша бы точно в глубокую нору забилась! Не вы ли, мадам, по молодости так увлекались хмельным, что перепутали свой дом с левым соседним? — обличила в лицемерии пожилую даму Мурьяра.

Чувствую, назревает скандал. Пора открывать воображаемый попкорн.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать⁈ Ты еще котенком под стул ходила, когда я уже была уважаемой дамой! — вся тряслась от праведного гнева мадам Кокошкина.

— Да не тряситесь вы так, парик скоро слетит, — флегматично выдала Мурьяра. А парик там и правда был на грани обрушения, выглядел он как многоэтажка, которую трясет баллов на семь при землетрясении.

— Как ты смеешь с моей женой так разговаривать, соплячка⁈ — с другой стороны к ним подбежал седовласый мужчина с большими усами, даже слишком большими, на мой взгляд.

Так-так. Смотрим и едим попкорн.

— О-о-о, вот и господин Кокошкин подтянулся. Хотите вместе с нами вспоминать молодость, и то, как часто вы жену в соседнем доме искали у вдовы Хвостиковой. Правда, с другой стороны, с правой? — пьяно хихикала Мурьяра.

В этот момент землетрясенье началось уже у господина Кокошкина. На голове трястись было нечему, но вот усы ходуном ходили.

На этот цирк бесплатный уже весь зал глядел. Если вначале смотрели только исподтишка, то потом, как говорится, стесненье пропало.

— Какая же невоспитанная особа! Пойдем отсюда, — сказал своей жене господин Кокошкин, и чета землетрясов удалилась в сад.

— Может и невоспитанная, но зато упитанная! — проорала им вслед Марьяра и захихикала.

Тут ее несфокусированный взгляд упал на робко жавшихся в углу музыкантов. По ним было видно, что они уже мечтают слиться со стеной.

— Что вы такую душноту исполняете? Веселей ничего не учили? — уже как ледокол сквозь людскую толпу пробиралась к бедным побледневшим музыкантам донельзя правдивая Марьяра.

К чести музыкантов они попытались изобразить что-то жизнеутверждающее, еще до того, как она до них добралась.

— Танцуют все! — заорало на весь зал это пьяное чудовище и, задрав юбки, пустилась в пляс.

Все это время с ужасом взирающий на свою финансовую мечту Тодериус наконец-то решил отлепиться от стены и попытаться угомонить гостью. Уж не знаю, что он ей прошептал на ушко, но она согласилась выйти с ним в сад и гости дружно спокойно вздохнули.

Минут через пятнадцать в центр зала вышел управляющий поместьем Муркель, и, прокашлявшись, попросил гостей пройти в сад, чтобы стать свидетелями важного заявления.

Видимо, Тодериус собирается официальное предложение Мурьяре делать — стать его кошельком. А в старости в кошелку переименует!

Все гости, возбужденно перешептываясь, высыпали в сад. Рассчитывают, однако, на продолжение бесплатного представления.

Тодериус гордо стоял на грубо и кое-как сколоченной сцене и старался держать лицо из последних сил.

— Дорогие гости, — начал он, — в этот день перед всеми собравшимися здесь я хочу принять самое важное решение в своей жизни! Мурьяра, будьте любезны, поднимитесь, пожалуйста, ко мне!

Мурьяра походкой матроса по палубе во время шторма стала взбираться на сцену. Наконец, ей это удалось.

— Мурьяра, будьте моей женой! — Тодериус встал перед ней на одно колено и протянул к ней руку, в которой было кольцо для объявления помолвки.

— Ну-у-у, кольцо мог бы и подороже выбрать! — предъявила она ему претензию под общий возмущенный вздох толпы.

На неудачливого жениха было больно смотреть. Белые пятна на лице сменялись красными и наоборот. Невеста же, невозмутимо и немного пошатываясь, наблюдала за его унижением.

Вдруг в толпе мелькнул силуэт, и этот кто-то быстро рванул к сцене.

— Она должна быть моей! — верещал какой-то мужчина средних лет, небольшого роста и с большими ушами, и взбежал на сцену.

Так. Цирк только набирает обороты, вот и еще один клоун подтянулся — дяденька с большими ушами.

— А ты здесь как оказался, Блонус? — заинтересованно и расслабленно поинтересовалась невеста.

— Выходи за меня замуж! — чуть ли ни виляя задом, заявил вновь прибывший. Видно, это и есть тот кобель, о котором Валериус рассказывал.

— С какой стати? Ты же нищеброд! Хотя не скрою, нам было хорошо вместе! — шокировала всех эта непорочная дева. Отец же ее стоял в общей толпе, сверкая глазами, и чуть ли не жевал от злости свои бакенбарды.

— Пошел вон! Пес смердящий! — начал истерить Тодериус.

— От такого слышу! — не остался в долгу упомянутый пес.

— Мальчики, успокойтесь, я выйду за Тодериуса, у него деньги есть, а с тобой, Блонус, мы потом как-нибудь увидимся, — все глубже закапывала себя Мурьяра, толпа же от этого водевиля была просто в восторге! В это же время отец Марьяры дожевывал свои несчастные бакенбарды.

Но противников такими несколько сомнительными успокоительными обещаниями было не остановить. Тодериус и Блонус вцепились друг в друга мертвой хваткой. Клочки волос полетели в разные стороны. Странно они дерутся! У нас так однажды в отделе моя сослуживица с бухгалтершей сцепились из-за неверно выплаченной зарплаты по вине последней. Как итог обе потом свои шевелюры по полу собирали.

Противники же уже катались по сцене, сбивая как кегли вазы с цветами, что потом застревали в их разлохмаченных головах как на клумбах бешеного садовника.

Марьяра же постаралась отползти на безопасное расстояние от сцепившихся и донельзя лохматых и потрепанных женихов и задела шнурок от штор….

Все. Занавес….

Занавес с громким треском накрыл всю сцену, наконец, прекратив этот водевиль.

Такой помолвки мне еще видеть не приходилось, надо будет глаза с мылом помыть.

Некоторые из гостей побежали к сцене вызволять пленников своего позора. Другая часть гостей с фырканьем стали разъезжаться по домам. Отец невесты, гонимый стыдом, к сцене за доченькой не вышел, а скрылся в своем экипаже и велел кучеру ехать домой. А он никого не забыл⁈

Возмущенного Блонуса работники поместья вытолкали за ворота. Тодериуса и Мурьяру внесли в особняк. Будущую невесту с подмоченной прилюдно репутацией и также прилюдно выстиранной личной жизнью расположили в гостевой комнате на втором этаже, Тодериус же удалился в кабинет зализывать раны и лакать горячительное.

Все работники поместья и служанки из особняка были заняты сбором и мытьем посуды, уборкой столов и залов. Ларина и Катрин весело перешептывались, у меня же от усталости уже даже мышцы лица подниматься не хотели вверх, поэтому улыбки приберегу до завтра.

Одним из последних отъезжающих гостей стал Витан, что заговорщицки подмигнул мне на прощание. Главный тайный тамада сегодняшнего вечера!

Уже за полночь я вернулась в свою комнату и устало плюхнулась на кровать. Даже раздеваться сил уже не было, «но надо» подсказывал мне разум, стараясь меня приободрить.

Валериус еще не вернулся, и я наслаждалась тишиной и умиротворением. Вдруг на подоконник кто-то заскочил, а значит, тишине пришел конец в виде черной шерстяной тушки.

— Ты доволен сегодняшним представлением? — проговорила я устало, даже не обернувшись к окну.

— Не знаю…. Глупо это все как-то. Может брат прозреет и увидит, на ком женится, — спрыгнул Валериус с подоконника на кровать.

— Да ничего он не увидит. Ему деньги их семьи нужны, а не она и ее история похождений, — повернулась я набок.

— А честь ему не нужна⁈ — яростно прошипел он.

Увы, ответа на этот вопрос у меня не было. Умывшись, и переодевшись ко сну за ширмой, я легла под одеяло и погладила Валериуса по спине. Он же довольно замурчал и прикрыл от удовольствия глаза.

— Мурьяра осталась в поместье. Папенька ее здесь зачем-то намеренно забыл, — констатировала я факт отцовского предательства.

— Ну, как зачем? Будет завтра на свежую голову восстанавливать отношения с выгодным и в будущем рогатым женихом. После такого позора-то! А мой братец ее и простит и приголубит! — процедил Валериус сквозь зубы.

Значит, эта несносная особа завтра и тут начнет командовать всеми. Даже на работу выходить с утра не хочется. Скорее всего, снова станет неприступную королеву в белом манто из себя строить, а лучше бы построила что-то нужное, например, крепкую сцену для бракосочетания, а то мало ли что еще с ней произойдет.

— У тебя еще остались какие-то чувства к ней? — спросила с замиранием сердца.

— Нет. Да и не было их никогда, это был бы брак по расчету, — ответил он, а мое глупое сердце зачем-то уже открывало радостно шампанское.

— Ты говорил, что мы уедем отсюда, — сказала я.

— Еще немного и уедем, потерпи, — зевнул он и улегся прямо на меня, вытянувшись во весь рост. Неудобно конечно, но сгонять его не стала, а лишь зарывшись пальцами в густую шерсть, закрыла глаза.