Дежавю, однако…

Я стояла перед высоткой в центре города, той самой, свидетельницей нашей с Симоновым первой встречи, и думала, насколько верно выражение про то, что в жизни все циклично…

Я опять, спустя практически месяц, стояла тут, и опять в полностью разобранном состоянии. Чуть испуганная, напряженная и внутренне готовая к борьбе.

— Вас проводить? — тихий голос водителя, нового водителя, с которым я только сегодня утром познакомилась, заставил вздрогнуть. Наверно, я выглядела глупо, нерешительно переминаясь перед дверями.

— Нет, спасибо, я сама.

Блин, ну надо решаться.

Надо зайти и поговорить с Симоновым.

Проблема в том, что за то время, пока я ехала сначала к гинекологу, потом в аптеку, мой боевой настрой слегка поугас.

И я вспомнила, насколько непросто разговаривать на равных с моим непреднамеренным любовником.

До этого мне такое не удавалось… Наверно. По крайней мере, я не могла вспомнить ни одного раза, когда бы чувствовала удовлетворение после нашего разговора, когда понимала бы, что получила то, чего добивалась.

Обычно у нас все было быстро, сумбурно и заканчивалось в сексом.

Дурацкая традиция, заведенная еще с самого первого раза, когда Симонов получил по морде и в отместку чуть не трахнул меня силой прямо на диване в гостиной. Или это был стол?

Фиг вспомнишь теперь.

И потом, в наш первый раз, разве мы предварительно до чего-то договаривались? Вообще нет!

Просто он был такой усталый и одинокий, а я… Я слишком много про него думала. И неправильно думала, не так, как надо было.

Вот оно и получилось, как получилось.

И не то, чтоб я жаловалась… Просто я не чувствовала во всем этом себя. Не понимала, где тут моё.

А Симонов, определенно, слишком хорошо это понимал. И всем вокруг показывал.

Черт, его даже не обвинить ни в чем! Я же сама позволила! А теперь надо исправлять то, что натворила.

Так тяжело это делать! Решиться тяжело!

Куда проще поплыть по течению, принять с благодарностью то, что мне предлагается так щедро, порадовать своего мужчину улыбкой и восторгом. И пользоваться, пока дают.

Если бы кто-то на моем месте так сделал, я бы вообще не осудила!

Все правильно же!

Но у меня… Не получалось.

Потому — насилие над собой и разговор.

На этаже дирекции было тихо, как обычно. Складывалось ощущение, что когда тут Симонов, то все остальные сидят по норкам и нос не высовывают.

Звук моих шагов казался невероятно громким. И пугливо вторил стуку моего сердца.

В приемной Симонова я вежливо поздоровалась с его секретаршей, спросила, на месте ли Андрей Савельевич.

— Да, но у него совещание сейчас, — удивленно ответила секретарша, осматривая меня с ног до головы.

Ну да, видок у меня был не особенно презентабельный, джинсы, кроссы, футболка. А что поделать? Что удалось с утра купить по быстрому, то и надела.

— Я подожду тогда.

— Не уверена, что у него будет время, у него встречи одна за одной назначены…

— А я подожду.

Я тихонько села в уголок приемной, сжала нервно пальцы.

Прислушалась.

За дверью кабинета Симонова были слышны мужские голоса. Глуховато, но становилось понятно, что там довольно напряженно.

Ругаются?

Наверно, после такой встряски, о которой я вообще мало что знала, потому что в интернет-ресурсах как-то неохотно про это писали, а больше не у кого уточнить было, Авдеев слинял быстренько с линии обстрела, и я его не поймала снова, чтоб допросить качественно… Скорее всего, дел были вагон и маленькая тележка у Симонова.

И тут я еще.

Надо было уходить.

Надо было другое время подбирать.

И, хоть я понимала прекрасно, что это во мне слабость и робость говорят, и надо их как-то затыкать, но чуть было не встала и не сбежала оттуда.

Не успела просто.

Двери высоких кабинетов открылись, и в приемную стали выходить серьезные злые мужики.

Среди них я узнала только Петровича, помощника Симонова.

Он был бледен, прихрамывал, но выглядел злее остальных.

Симонов, вышедший последним, держался, как всегда. То есть, высокомерным отморозком, которому все пофиг.

Он начал что-то говорить секретарше, властно, отрывисто, но тут увидел меня в углу приемной и замолчал.

— Привет, — улыбнулся он мне глазами, и так тепло как-то, так нежно даже, что у меня даже сердце чуть-чуть засбоило, — иди в кабинет.

Я встала, прошла мимо испуганной мышкой, даже не помышляя о том, что можно его обнять, поцеловать… Наш статус был мне неясен до конца, а просто так демонстрировать степень близости… Ну уж нет.

— Петрович, — холодно застопорил в дверях Симонов помощника, — кто Настю возит сегодня?

— Алексей.

— А где доклад от него о ее передвижениях? Какого хрена она ждет в приемной?

— У тебя на телефоне доклад, ты его просто не нашел времени прочесть.

— Да?

Симонов достал телефон, листнул, нахмурился.

— Меня нет ни для кого.

И закрыл дверь кабинета.

Развернулся ко мне, застывшей посреди, прямо у стола для переговоров, подошел, подхватил за талию, усадил на этот самый стол, поцеловал…

И все это — быстро так, я лишь моргнуть пару раз успела!

Выдохнула, покорно раскрывая губы, подчиняясь его напору, обняла… И растаяла опять, как дурочка.

Ну что тут можно было поделать? Так сладко с ним целоваться, так правильно! И вообще все, что он со мной делал, было правильно. А еще Симонов крышесносно умел отключать любые мыслительные процессы своими губами.

И руками.

И… вообще…

Ну слабая я перед этим мужчиной, ну убейте меня за это теперь…

— Думала обо мне? — спросил он, не отпуская, прижимая к себе и поглаживая очень даже со значением. Вклинился между моих ног, тесно так, пошловато и горячо.

Ох, знала бы я, когда впервые заходила в этот кабинет, что меньше чем через месяц буду сидеть тут на столе в совершенно развратной позе. И этот самый жуткий мужик будет меня целовать так жадно… Интересно, убежала бы? Нифига… От него не убежать…

— Думала, — выдохнула я.

— Я тоже думал… Не могу сейчас сорваться. Поезжай домой, я приеду вечером… — от его дыхания в голове все плыло.

— Нет, мне надо… Надо домой…

— Так я и говорю…

— Нет. Мне ко мне домой.

Он отстранился, нахмурился.

— Мы это уже обсуждали.

— Но не обсудили, — я чуть-чуть пришла в себя и отклонилась, — отпусти меня, пожалуйста. Мне тут немного… Неловко.

Симонов медленно, словно нехотя, выпустил меня.

Отошел на пару шагов, пристально и недовольно следя за моими действиями.

А я спрыгнула со стола и отступила за его защиту. Уперла руки в столешницу, чтоб хоть как-то их занять.

Уф-ф-ф…

— Я сегодня на работе… Узнала… О то, что нашу фирму выкупил твой холдинг.

Я сделала паузу, избегая смотреть Симонову в глаза. Потому что знала — посмотрю и опять все потеряю. И себя потеряю. Подождала, чтоб он хоть что-то сказал, но Симонов был верен себе. Молчал, естественно.

Ну… ладно…

— И еще что мой руководитель попал… Несчастье с ним случилось…

— Жалеешь его? Отношения были у вас теплые?

— О, господи, нет, конечно! — я вскинула возмущенный взгляд на Симонова и поразилась его холодности. Не шутил ведь вообще. И давил, как ледяная глыба. Вот как с таким разговаривать? — Просто… Я не понимаю, зачем это все? Зачем?

— Не понимаешь? — он усмехнулся, прищурился на меня, — а ты мне казалась более… Догадливой.

— Не тот уровень, прости.

— Настя, по-твоему, кто я такой?

Симонов перестал на меня давить ледяным своим взглядом, сел за стол, прикурил.

— Ты? Владелец заводов, газет, пароходов… — пробормотала я.

— Кто? — удивился Симонов.

— Ну… Это из детского стишка… — пришлось пояснять ему банальные вещи, — богатый человек. Магнат.

— Магнат… — повторил он за мной, усмехнувшись. — Ну хорошо… Пусть будет магнат. Так вот… У нас, среди… магнатов… есть определенные правила. И по этим правилам ни одна тварь не может уйти безнаказанной, если она причинила вред тому, что дорого мне. Тебе причинили вред. Не рассказывай, что это не так, не делай из меня идиота. Если я это спущу, то потом будут думать, что тебя можно обидеть. А через тебя — меня. Понимаешь? Слабым звеном будут считать.

— Но… Это же глупо, — растерялась я, — это словно хищники какие-то, а не люди…

— Настя, ты живешь в мире хищников.

— Нет!

— Да. И то, что ты этого еще не поняла, не значит, что мир иной.

— Послушай… — вздохнула я, тоже садясь и как-то внезапно успокаиваясь. — Но я не согласна. Я не хочу быть твоим слабым звеном. Я вообще…

— А ты и не мое слабое звено, — мягко поправил меня Симонов, — я сказал, что так могут думать. А ты… Ты — совсем другое.

Я молчала, ожидая продолжения, но его не было.

— Зачем ты ездила к врачу, Настя? Что-то болит? — Симонов пролистал опять экран телефона и, видимо, зацепился за мой визит к гинекологу.

— Нет, просто провериться. По-женски.

Он вскинул на меня серьезный взгляд:

— Все в порядке?

— Да.

Мне неловко было с ним это обсуждать, до красноты в ушах. И вообще неловко, что наш разговор не туда свернул, куда я планировала.

— Прости, я должен был об этом подумать…

— Все нормально, мне выписали таблетки… Правда, надо будет пару дней хотя бы, чтоб начали действовать…

— Какие таблетки?

— Противозачаточные…

В кабинете стало тихо.

— Зачем?