Авдеев все пялился на меня со своего места, словно что-то новое пытался увидеть, И в итоге я не выдержала. Подняла взгляд от экрана, уставилась на наглого придурка и спросила прямо:

— Чего?

Он моргнул, наверно, не ожидал от меня нападения. Раньше я такого не делала никогда, только отбивалась.

Но эти несколько дней в компании семейства Симоновых меня, похоже, качественно перепрошили.

По крайней мере, стеснения и неловкости я не чувствовала вообще. Только холодное неприятие.

— Ничего… — Авдеев, правда, быстро пришел в себя, развалился вальяжно в кресле, прищурился на меня, — просто удивлен.

— Чему?

— Ты, говорят, хорошо пристроила свою жопу. Непонятно, чего тут забыла…

— Наверно, недостаточно хорошо? — выгнула я бровь, заводясь уже серьезно. Нет, я ожидала слухов, но почему-то наивно думала, что Симонов сумел повлиять так, чтоб они затухли в зачатке. Не сумел. Нельзя доверять мужчинам… Злость меня и сподвигла на хамство, — наверно, надо еще учиться, да? Вот и пришла сюда, поучусь как раз. Все равно, больше нечему. Материалы для заказчика вы мне откровенно дерьмовые дали. Или это так проводили первоначальный сбор ожиданий у клиента? Что не смогли даже более-менее приличного предложения под запросы сделать?

— Не в курсе, — тут же отбодался Авдеев, — это тебе к Холопову надо.

— Правда? Он проводил первоначальный опрос? Или ты, как ведущий специалист?

В последние два слова я постаралась вложить максимум негатива.

— Эм-м-м… Не помню уже. Времени много прошло…

— Да? То есть, запросы ключевых клиентов ты не помнишь? Отличный пример для подражания. Есть, чему поучиться, да?

— Это твой клиент!

— Да? А процент за проект ты будешь получать?

— А это уже не твое дело! Ты тут стажерка, вообще!

— Вот как? — я встала, свернула показательно программу на экране, — пойду тогда к Холопову, поинтересуюсь, что будет, если я откажусь от ведения проекта. Спорим, его тебе перекинут? А я посмотрю, как ты Симонова будешь уговаривать… После вашей последней душевной встречи.

Я вышла из-за стола и отправилась в кабинет Холопова.

Сама себе удивляясь по пути. И что это на меня нашло такое? Стресс, наверно, выходил…

Все то время, что я занималась проектом Симонова, я старательно не обращала внимания на палки в колеса от коллег, только удивлялась постоянно. Взрослые люди, а как дети… Шепотки за спиной не помогали тоже, но и не демотивировали.

Я вообще иногда бывала очень упертая и словно деревянная болванка, по которой можно сколько угодно лупить, а она только трещит. Теперь вот сдачи научилась давать. Судя по бледной физиономии Авдеева, чувствительно.

— Стой, блин! — он догнал, развернул меня к себе, — ты чего, с цепи сорвалась?

— Похоже, — благосклонно кивнула я, — ну как? Договариваемся?

— О чем ты?

— Ты мне рассказываешь, что тут было, пока я отсутствовала, а я, так и быть, не хожу к Холопову без лишней нужды.

— Да тебе-то чего? — удивился Авдеев, — и вообще… Я сплетни не собираю.

— Ага, — поверила я, — ну ладно. У меня разговор с руководством серьезный.

— Блять… — зашипел злобно Авдеев, затем, оглянувшись на не без интереса примолкший опенспейс, кивнул мне на выход.

— Ты чего? Я же только пришла… — ненатурально удивилась я, но пошла к двери, спиной чувствуя активный интерес коллег и отдельно добрый, приветливый взгляд Авдеева.

Мы вышли на улицу, встали в стороне, в курилке, Авдеев закурил, протянул мне сигареты, я отказалась, чуть-чуть удивившись вполне мирному жесту.

— Чего тебе надо, Настя? — спросил Авдеев, и голос у него был на редкость скучным, усталым. — Чего наехала на меня?

— Я? — удивлению моему не было предела, — это ты первый начал!

— Я просто смотрел на тебя, блять! И все! А ты, как собака, вцепилась…

— Ну все, мне тебя уже жаль, — вздохнула я, — давай, рассказывай, какого черта смотрел? И все остальные какого?

— Ну а чего ты хотела? — пыхнул сигаретой Авдеев, — ты теперь знаменитость. Ты в курсе вообще, как тебе завидуют?

— Чему? — я все больше и больше удивлялась развитию разговора.

Завидовать? Мне?

— Тому, что ты сумела правильно ноги раздвинуть, конечно, — усмехнулся Авдеев, — да так, что твой ебарь тут всех раком поставил из-за тебя. Холопов до сих пор враскоряку ходит, веришь? Так впечатлился.

— Да чего за бред?

— То есть, ты не в курсе, что теперь контрольный пакет конторы у Симонова?

— Эм-м-м…

— Не в курсе, вижу… И что ты — не стажерка уже, это я так… Пизданул от злости. Прости.

И, пока я обтекала от неожиданного извинения, Авдеев поведал мне офигенную в своей простоте историю: оказывается, в самом начале, когда я только-только пропала и перестала появляться на рабочем месте, Холопов решил меня уволить. Причем, с волчьим билетом.

— Он решил, что тебя Симонов выкинул уже к херам. И ты пропала не просто так, а испугалась и решила свалить от греха, — Авдеев грустно усмехнулся, оперся спиной о стену, прикрыл веки. И я заметила, что у него синяки такие нехилые под глазами, словно не спал уже фиг знает сколько времени. — Дал команду кадровикам, известил нас, речь произнес про то, что таким способом, который ты использовала, работать с клиентами нельзя. Чревато и все такое. И, я так понял, потом еще позвонил в твой универ и долго орал на твоего руководителя практики, что проституток в своем штате он не потерпит…

У меня как-то резко ноги отнялись даже.

Пошатнувшись, я оперлась рукой о стену, и Авдеев, судя по всему, испугавшись, подхватил меня под локоть:

— Ты чего? Не вздумай.

— Дай… Покурить…

Он торопливо сунул мне в губы сигарету, дал прикурить.

Я втянула сигаретный дым, закашлялась.

— Ну какого хрена, если не умеешь? — проворчал Авдеев, хлопая меня по спине.

— Дальше… Что… — выдавила я из себя в два приема.

Боже… Универ… Это конец.

— Чего дальше? Вечером приехал Симонов твой. С людьми. И Холопов попал в больницу с переломом руки, ноги и челюсти.

Боже…

— Причем, правой руки, левой ноги. Симонов любит симметрию, да?

— Ага…

— Ну, все так и поняли. Нам ничего не сказали, само собой, Холопов только сегодня вышел на работу… И то, похоже, потому что заставили. Мне по секрету сказали, что контору нашу купила корпорация Симонова… И скоро у нас будет новый директор…

Тут Авдеев на меня посмотрел внимательно так, и я снова закашлялась:

— Ты чего? Не-е-е-е…

«Не-е-е-е» вышло задушенным, как хрип зомбака.

А в голове застучало с дополнительной силой.

Я не могла поверить в услышанное. Нет… Ну не станет же он… Ну это же несерьезно… И в то же время где-то в глубине души уже отчетливо зрело понимание: станет. Серьезно.

Я уже успела чуть-чуть узнать своего жесткого любовника. И такая политика была вполне в его духе.

— Не понимаю… — выдавила я задумчиво, — как он вообще не побоялся это сделать… Не проверил ничего же… А вдруг мы… Ну, я не знаю… Отдыхать уехали…

— Ага, — кивнул Авдеев насмешливо, — слухи ходили, что его прижали. Что пиздец ему. Ты что, не в курсе, что тут творилось? Девяностые во всей красе. Перестрелки на улице, «Бон-Бон» разгромили, «Альфу» сожгли…

Он перечислял урон, нанесенный войной преступных кланов городу, а я радовалась, что уже офигела до такой степени, что по лицу, наверно, сложно теперь что-то понять. Правда, наличие ранней седины, все же, стоит проверить. А то мало ли…

Неделя-то сложная была.

— Короче, Холопов реально думал, что Сим-Симу не до тебя. Просчитался, дурак.

— А ты? — спросила я, неожиданно вспомнив наш недавний конфликт.

— Что?

— Ты тоже дурак? Полез ко мне?

— И я дурак, — уныло согласился Авдеев, — не могу себя пересилить… Ты готовь жопу, ее тебе до блеска теперь вылижут. А я… Блять, я не могу. У меня уже заявление на увольнение в столе. Сидел, ждал чего-то… Вот и дождался, тебя.

— А зачем догонял тогда? — не поняла я.

— Как зачем? Оно мне надо, чтоб Холопов крайнего нашел? Я переборщил, не выдержал… Но я и не хотел ничего говорить, реально. Просто… Так заебался. Работаешь, работаешь, стараешься, со всеми общий язык находишь… А потом приходит мокрощелка и тупо своей пиздой пробивает себе сладкий путь. Разве это справедливо?

— Нет, — кивнула я, — жалеешь, наверно, что тебе физиологически эта опция недоступна? Хотя, клиенты-то разные есть.

Авдеев злобно сощурился, качнулся ко мне… А потом неожиданно рассмеялся, покачал головой с уважением:

— Вот ты… Дрянь мелкая. Не зря все, да?

— Не знаю, — пожала я плечами, — зря, не зря…

— Ладно, пошел я, пока.

Авдеев докурил, выкинул сигарету в урну.

— Куда?

— В свободное плавание, Настя.

— М-м-м-м… Погоди. Посиди еще.

Я сама не поняла, зачем сказала так. Просто… Авдеев, в его чистых, незамутненных ненависти и зависти, почему-то сейчас был более понятен, чем все остальные коллеги, с жадностью ожидавшие моего возвращения.

— С чего это? — оскалился Авдеев злобно, — благотворительность?

— Типа того, — кивнула я, — пошли. Мне в любом случае к Холопову надо. И потом… Разобраться с ситуацией. Скорее всего, это я уйду, а не ты.

— Чего это?

Авдеев шел за мной следом, открывал двери, привычно, как воспитанный мужчина женщине.

— А с того, Авдеев, что я тоже не особо люблю благотворительность…