— Вкусно, — Симонов, только что прикончивший серьезных таких размеров кусок запеканки, потянулся к кружке с чаем.

— Лимон? — уточнила я, внутренне охреневая от себя.

После всего произошедшего, я его еще и кормлю!

Это что-то ненормальное…

— Да, — кивнул Симонов благосклонно.

Я нарезала лимон, поставила перед ним тарелочку.

Класть лимон в чай и размешивать ему сахар я точно не буду, облезет.

Сама села в стороне, на стульчик, и, стараясь не смотреть на так и не удосужившегося одеться Симонова, в который раз уже задумалась над тем, что вообще со мной происходит.

Почему я все еще здесь?

Хотя, этому были вполне логичные объяснения: несмотря на мои слова о том, что уже понянчилась и хватит, оставить просто так детей я не могла. Мой внутренний воспитатель, да и просто нормальный живой, в отличие от того же Симонова, человек был уверен, что с детьми надо хотя бы попрощаться перед уходом.

Сава может проснуться ночью, будет плакать…

А Сандр… С ним вообще следовало бы еще раз поговорить, меня тревожило его душевное состояние.

И просто так отпустить ситуацию не получалось, несмотря на хамское поведение их папаши. Дети-то в этом не виноваты!

К тому же, надо было еще и самому Симонову рассказать про Сандра. И заручиться хотя бы обещанием сводить ребенка к психологу! Потому что ненормально то, что сегодня произошло!

Но для того, чтоб начать разговор, требовались определенные условия. И расположение к диалогу.

А у Симонова — ни того, ни другого не наблюдалось изначально.

Набросился на меня, бессовестный.

Словно зверь дикий.

Искусал всю, зацеловал, залапал.

Тут у меня совершенно не к месту запульсировали измученные губы, с ними в унисон — щеки, и пришлось поспешно отворачиваться, чтоб спрятать все это безобразие.

Почему у меня такая реакция случилась, я даже думать не хотела. Страшно, если честно.

И на Симонова, сидящего в кресле, все еще полуголого, и все еще невероятно привлекательного, тоже смотреть было страшно.

Тем более, что он-то ничего не боялся. Пялился на меня так, что взгляд черный казался материальным.

Заставлял ежиться и покрываться неуместными мурашками.

— Может, объяснишь, что происходит? — именно этот взгляд и вынудил действовать. Напряженное молчание — это не для меня.

— Что именно объяснять, Настя? — Симонов отпил чая с лимоном, отставил чашку на стол, прикурил, выдохнул дым, став в этот момент похожим на огнедышащего дракона, хищного и опасного.

— А ты реально считаешь, что нечего? — нет, если он так продолжит, то диалога не будет! — Ты меня практически похитил сегодня! И потом подверг опасности своих детей. И тебе не жалко их, вообще? Ну я, понятно, человек посторонний… Но твои сыновья? Их не жаль? Ты в курсе, что Сандр сделал?

— В курсе, — кивнул Симонов, нисколько не впечатлившись моей отповедью, как сидел, окутанный клубами дыма, так и продолжил сидеть. Только глаза острее стали. И чернее. — Он все сделал правильно.

— А ты, прости, кого из него растишь? — Невозможный просто человек! Монстр какой-то! — Киллера? Маньяка? Душевнобольного завсегдатая психиатрички? Кого? Ты считаешь нормальным это?

— Я его готовлю к этой жизни так, как считаю нужным, — отрезал Симонов жестко, — ты не из нашего мира и нихрена не понимаешь. Если бы он сегодня не сделал того, что сделал… То вас бы уже не было в живых. Я уже ошибался так. Больше не будет ничего подобного.

— Слушай, я все понимаю, — тихо ответила я, пытаясь достучаться до этого хищника, — но твой сын… Ему всего тринадцать…

— Мне было тринадцать, когда маму убили, — жестко отрезал Симонов, — отец тогда отправил меня прочь из города, спрятал.

— Ты хочешь сыну своей судьбы?

— Да что ты знаешь про мою судьбу, девочка? — прорычал Симонов, неожиданно резко подавшись ко мне и схватив за руку. Я попыталась дернуться, но он легко преодолел мое сопротивление и потащил к себе вместе со стулом. А потом, не успела я даже возмутиться, так же легко стянул меня с сиденья и усадил себе на колени. Перехватил мою руку, потому что я на автомате снова попыталась зарядить ему пощечину, — тихо! Сиди тихо!

Его рычание было низким и страшным. Подчиняющим.

И я замерла.

Передо мной снова был тот безумный, неуправляемый тип, которого невозможно было остановить! Нельзя было до него достучаться! Тем более, нельзя было ему сопротивляться. Я уже поняла, что любое сопротивление лишь заводит его еще сильнее.

Потому я замерла в неудобной позе, сидя боком на коленях Симонова, с спеленутыми за спиной руками, и глядя прямо в наливающиеся чернотой глаза.

— Ты нихрена про меня не знаешь, — прохрипел он, и лицо его так близко было, невозможно близко! — Ты не знаешь, что это такое: когда мать на твоих глазах расстреливают. Или когда отца видишь в последний раз в свои тринадцать. А в следующий раз — уже в гробу. И вся семья твоя — кто в земле, кто без вести пропал.

— Это твой выбор, — я понимала, насколько опасно то, что сейчас происходило, но молчать тоже не могла, — не Сандра. И уж тем более не Савы.

— Они — мои сыновья. Мои наследники. Это наследство их по крови. И я все сделаю, чтоб они были более подготовленными, чем я когда-то. С Сандром, видишь, как хорошо вышло…

— Ничего хорошего… Ему нужен психолог.

— Ему нужна семья. И поддержка.

— А ты даешь ему эту поддержку?

— Как умею.

— Плохо умеешь.

— А это не тебе решать.

— Не мне, — согласилась я, хотя внутри дрогнуло что-то жалко. Я, все же, на редкость привязчивая, оказывается. И к мальчикам не получалось относиться отстраненно, несмотря ни на что. — Отпусти меня.

— Нет.

Боже, да что ему надо???

— Ты спрятал детей в безопасном месте, все хорошо. Зачем тебе я?

— Понимаешь, Настя… — Симонов помолчал, изучая меня, потом провел ладонью по моему лицу, убирая с него волосы, — есть одна проблема. Ты — тоже под ударом.

— Да с чего это? — изумилась я.

Сидеть на коленях Симонова, в такой интимной близости, после того, что случилось, было по меньшей мере глупо и неправильно, но диалог наладился, и я не решалась дергаться, пока не получу нужную мне информацию.

— С того, что я обычно не отдаю распоряжений возить сотрудников своей компании на личных автомобилях с водителями. И те, кому надо, все прекрасно поняли и выводу сделали.

— Что? — а вот тут я реально удивилась, — но в договоре же…

— Договор делался под тебя индивидуально.

— Но… — я,окончательно ошалев от услышанного, все еще не могла связать все концы воедино, — зачем?

— Не поняла до сих пор? — усмехнулся Симонов, — ну давай объясню еще раз. Пошли в постель.