Иногда инстинкты работают быстрее головы.

Я выкрутилась из загребущих лап Симонова быстрее, чем его предложение дошло до мозга и было там осмыслено.

Мало того, что выкрутилась, так еще и отпрыгнула чуть ли не на середину гостиной. И там замерла в позе антилопы, застигнутой ночью светом фар: напряженная, испуганная и глаза, словно плошки.

— С ума сошел? — тонко взвизгнула я.

А Симонов, чуть опешив в первое мгновение от моего резкого выбрыка, изучил внимательно представленную инсталляцию… И засмеялся!

— Что смешного? — уже не визгом, с голосом все же удалось совладать, но все равно очень даже неестественно, спросила я. Обидевшись, кстати.

У меня сердце сейчас чуть через горло не выпрыгнуло, а ему смешно!

Напугал, и смеется!

— Не обращай внимания, Настя, — отсмеявшись, Симонов вернулся в свою прежнюю позу: развалился в кресле по-хозяйски, прищурился на меня.

Тоже вполне по-хозяйски.

— Ничего себе, не обращай… — пробормотала я, отмерев, наконец. Но к Симонову не пошла, отправилась как можно дальше от него, на другой конец гостиной. От греха.

— Я пошутил.

— У тебя нет чувства юмора.

— Есть. Но почему-то не все его понимают.

— Очень понимаю тех, кто не понимает.

— Ну все, Насть, не дуйся, — Симонов потянулся за новой сигаретой, прикурил, окутал себя клубами дыма, снова став похожим на огнедышащего дракона. Затаившегося в своей пещере.

Я заняла руки делом, принялась прибираться в кухонной зоне, и все это время он не сводил с меня глаз.

Боже, реально, дракон в засаде.

Сейчас прыгнет и схватит… И утащит в пещеру свою… Нет, надо подальше от него, подальше…

— Но я говорил правду, Насть, — неожиданно решил подать голос дракон. Снизошел до объяснений. — Ситуация такова, что все мое окружение рассматривается под микроскопом. Дети, партнеры, друзья. — Тут он помедлил и добавил, — женщины.

— Все равно не понимаю, причем тут я, — я выкинула одноразовую тряпку, которой вытирала стол, развернулась к Симонову.

— Насть, не надо притворяться глупее, чем ты есть. Я тебе уже все объяснил.

И что ты мне объяснил???

Кроме шуток дебильных?

— Я на тебя работала, — я смотрела на дракона, стараясь говорить твердо, уверенно, хотя ни того, ни другого вообще не чувствовала! — Твои люди возили меня на работу! На работу! И все! Почему тут нет твоей женщины? Почему тут я?

— Потому что все вокруг уверены, что ты и есть моя женщина, — с бесконечным терпением ответил Симонов.

— Да с чего вдруг? — повысила я голос, но потом опомнилась. В доме дети. — Я не давала повода! Я вообще не… Ох, черт… — тут до меня дошло, наконец, — ты меня специально подставил? Да? Чтоб отвести подозрения и опасность от своей реальной женщины?

— Н-да… — Симонов глубоко затянулся, выдохнул дым, — я все же был лучшего мнения о твоих мозгах…

— Вот только не надо мне рассказывать, что ты решил за мной так поухаживать! Очень вовремя! Ты наверняка знал, что у вас там… М-м-м… Проблемы назревают… А я-то думала… Что такое? Почему я?

Я села за барную стойку, закрыла лицо руками.

Вся ситуация открылась во всей ее ясности и подлости.

Не нужны были Симонову никакие мои дизайнерские потуги! Не по этому принципу он выбирал!

А я-то… Напридумывала себе… Ох, дура, боже, какая дура…

Играл со мной, как кот с мышью. Смеялся надо мной.

Да уж, его чувство юмора не всем понятно. Мерзкое оно.

Я не сразу поняла, что Симонов стоит рядом со мной. Слишком занята была оплакиванием своих розовых очков.

И потому, когда внезапно взлетела со стула вверх, увлекаемая жесткими сильными руками, не успела среагировать никак. Даже не крикнула.

Симонов посадил меня на барную стойку, и теперь наши лица были на одном уровне.

Упер руки по обе стороны от моих бедер, не позволяя сбежать.

— Сидеть, — приказал он таким тоном, что я замерла. Сидела, смотрела на него, опять словно загипнотизированная. Но теперь уже по-другому. Без очарования сильным мужчиной.

Просто боясь хищника.

— Я прошу прощения, — ровно сказал он, внимательно изучая мое лицо, — за свои слова по поводу твоей глупости. Ты сделала вполне логичные выводы. Мне бы самому именно это пришло в голову, если бы со стороны посмотрел на ситуацию. Но ты ошибаешься. Я не был в курсе про обострение.

— Я не верю, — прошептала я упрямо и горько, — Сандр прекрасно знал, что делать. Ты его готовил к этому.

— Я его готовил не конкретно к этому, — возразил Симонов, — я его просто готовил. На всякий случай. Ты реально считаешь меня монстром, способным подвергнуть своего сына опасности? Заставить его стрелять в людей? Это был крайний случай, понимаешь? Крайний! Когда по-другому никак! Ну сама подумай, если бы я НАСТОЛЬКО ЗАРАНЕЕ знал про то, что случится, оставил бы я своих детей в той квартире? В городе вообще? После всего, что в нашей семье произошло?

Я молчала.

И думала о том, что он — убедителен.

А еще о том, что психопаты всегда убедительны. И умеют выворачивать события так, как им надо.

— Я не знал, Настя. Просто не знал. Меня предали самые доверенные лица. Охрана, которая работала со мной десять лет. Юрист, который работал еще с моим отцом. Все случилось настолько быстро, что я не успел никуда вас спрятать. Вот и все. По мне ударили одновременно в несколько мест. Самых уязвимых. И, если бы не моя предусмотрительность… И привычка перестраховываться…

Он скривился едва заметно, выдохнул.

— Люди, решившие разобраться со мной, готовились к этому долго. Было многое поставлено на карту. Были взяты под это дело серьезные деньги, подняты серьезные связи… Они не могли позволить себе облажаться. И тоже перестраховывались. И в случае, когда что-то пошло бы не так, они бы взяли моих детей. И всех, к кому я проявил… Излишний интерес, показав свое небезразличие. Женщину, которой оказывал знаки внимания… Не шлюху. Шлюх вычисляют на раз. А ты… Не похожа на случайное увлечение.

— Я… Не знаю, что сказать…

Я в самом деле не знала, что сказать на это откровение. Правда? Это правда? Очень похоже.

Потому что вряд ли, в самом деле, Симонов стал бы рисковать детьми, да…

Подставить случайную женщину можно, и не подвергая опасности то, что тебе дорого…

Получается, я — не случайная?

— Но… Почему я? — наконец-то я этот вопрос задала. Он меня долго мучил.

— Если бы я знал, — усмехнулся Симонов, чуть подался вперед, словно опять поцеловать хотел, но я была начеку и отклонилась. Он маневр уловил и остановился. — Просто… Так случилось.

— Я тебе… Нравлюсь? — боже, я нарывалась. Зачем мне нужна была эта откровенность? Что мне делать с ответом на мой вопрос? Причем, без разницы, положительным или отрицательным? Реагировать же надо…

— Я тебя хочу, — спокойно сказал Симонов, но меня дрожью пробило от его слов. Их откровенности такой… Голой.

И что мне?..

— Но… Если я не хочу? — прошептала я, завороженно глядя в темнеющие драконьи глаза.

— А это не имеет значения. Уже не имеет.

Да?

Раньше надо было бежать?

Или…

Шансов с самого начала не было?