Ло Иньфань давно заметил проблему с подводным путем в Небесном озере и сделал вывод, что всему виной демонический дворец Девяти глубин. Собрание бессмертных было предлогом. Ло Иньфань усилил охрану основных дорог в мире людей, и если бы Цзю Ю напал, это не осталось бы незамеченным. Но самым важным был именно этот путь. Ло Иньфань вместе с главами школ бессмертных спустился на дно озера, чтобы проверить его. Все, что раньше заполняло проход, было уничтожено, изнутри тянуло демонической ци. Эта ци была направлена на разрушение барьера между миром бессмертных и миром демонов.

Барьер был естественным препятствием. Да, он еще не вернул былую силу и был хрупким, однако по-прежнему мог остановить многотысячную демоническую армию. Хотя даже будь он прочным, это не помешало бы тем, кто обладает мощной магией.

– Мы должны как можно скорее все восстановить, – произнес Минь Юньчжун. – Времени мало.

– Недавно мы с главами школ были на горе Вечерней зари и добыли Пятицветный камень. Сейчас нам досталась Самородящая почва. С их помощью мы можем замуровать подводный путь и навсегда решить проблему.

Ло Иньфань давно хотел заблокировать проход, но для этого была нужна Самородящая почва и Пятицветный камень. Поэтому пришлось разработать столь опасный план.

Минь Юньчжун был в курсе плана и, услышав, что все артефакты найдены, воскликнул:

– Чего же мы ждем? Поспешим!

– Что-то не так. – Глава Лань покачал головой, всматриваясь в проход. – Энергия Земного огня поднимается наверх, воды Небесного озера будто потекли вспять. Демон желаний отступил, но не сдался. Боюсь, он оставил ловушку. Спускаться туда очень рискованно.

Чун Цзы тут же посмотрела на Ло Иньфаня.

– Я спущусь.

«Конечно. Разве мог он этого не сказать?»

– Наставник!

– Пойду с тобой и подстрахую, – твердо сказал Минь Юньчжун. – Глава Лань, спасибо, что вместе с учениками охраняли этот путь. Сейчас вам следует остаться во избежание инцидентов.

Глава Лань был вынужден согласиться.

– Почтенный, не волнуйтесь. Мы будем охранять Небесное озеро. Я лично возглавлю учеников.

Собрание бессмертных приближалось. Главы и ученики школ начали потихоньку приезжать. Глава школы Наньхуа Юй Ду, глава школы Цинхуа Чжо Яо, глава школы Куньлунь Юй Сюй тоже прибыли.

Удивительно, но демонический дворец Девяти глубин не только не атаковал школу Наньхуа, он вообще не предпринял ничего, кроме того единственного нападения. Отправить четырех стражей магии демонического дворца, чтобы разрушить барьер, – довольно странное решение. Если подумать, повелитель демонов Цзю Ю ничего не выиграл от такого шага. Неужели они потратили столько лет на освобождение подводного пути только для того, чтобы доставить бессмертным мелкие неприятности?

Юй Ду, Чжо Яо и другие главы школ в настоящий момент очень беспокоились о Ло Иньфане и Минь Юньчжуне, которые спустились в проход. Все обсудив, они решили прийти им на помощь. Узнав об этом, Чун Цзы выдохнула с облегчением. Семь дней она сидела под соснами на берегу Небесного озера, не соглашаясь уходить. Цинь Кэ дважды пытался ее увести, но в итоге сдался и перестал убеждать.

Установленный в мире бессмертных порядок перевернулся. Снег растаял, ветви сосен стали зелеными, стряхнув с себя иней. Из-за этого девушке показалось, что прошли не дни, а годы.

– Чун Цзы.

Кто-то тихо позвал ее.

Она медленно обернулась.

– Дева Юнь. – Узнав собеседницу, девушка встала и поклонилась.

Дева Чжо Юнь была одета в розовое. Она улыбалась и была ослепительно яркой, как цветок лотоса.

– Не переживай. С ним все будет хорошо.

От Ло Иньфаня не было никаких вестей, Чун Цзы волновалась, а услышав от девы Юнь «с ним», почувствовала неожиданный гнев.

– Неужели? – фыркнула она.

Дева Чжо Юнь чуть нахмурилась. Чун Цзы покрылась холодным потом, почувствовав, что переборщила. Смягчив тон, она произнесла:

– Дева Юнь, прошу, не обижайтесь на меня. Я слишком переживаю, поэтому допустила промах.

Дева Чжо Юнь кивнула, сказала несколько слов в поддержку и ушла.

Чун Цзы была груба без причины. К счастью, у девы Юнь хороший характер. Юная ученица выдохнула с облегчением, проводив собеседницу взглядом. Размышляя, она теребила ветку сосны. То, что произошло сейчас, ее по-настоящему напугало. Откуда взялись этот гнев, эта холодная усмешка, грубость? Словно то была не она, словно не могла себя контролировать. Обычно Чун Цзы сдержанна, но за эти дни характер вдруг резко изменился. Она стала вспыльчивой, беспокойной и не могла унять свои эмоции. Может быть, так проявлялась тревога за наставника?

Девушка продолжала блуждать в мыслях, как вдруг услышала громкий взрыв. Она резко посмотрела в сторону Небесного озера, на поверхности которого в этот момент закручивались тысячи водоворотов.

«Что это?»

Чун Цзы побледнела и в панике бросилась к озеру.

Резкий выброс силы из-под земли вынудил главу Ланя и учеников, охранявших вход, отступить и взмыть над Небесным озером. Рядом с ними были и те, кто спустился вниз, чтобы помочь Ло Иньфаню замуровать подводный путь: Юй Ду, Минь Юньчжун, Чжо Яо и другие.

Все молчали.

Взгляд Чун Цзы метался от одной фигуры к другой, но девушка не находила той самой. Она побледнела и поспешила к Цинь Кэ.

– Что происходит?

Юноша промолчал. Он был мрачен.

Сердце Чун Цзы сжалось.

– Все главы школ вышли, почтенный Минь тоже здесь, – растерянно произнесла она. – А мой наставник? Он вышел? Где он?

Молодой человек взял ее за руку и попытался успокоить:

– Не переживай, возможно…

Чун Цзы вдруг оттолкнула его.

– Я должна спуститься и все увидеть!

Она уже собиралась спуститься в Небесное озеро, как вдруг раздался ужасный грохот и вода забурлила, брызнув во все стороны. Из воды медленно поднялась фигура в белом. Мужчина промок до нитки, но при этом отнюдь не выглядел жалким.

Неестественный для этих мест зной в тот же миг отступил, освобождая место привычному холоду.

Солнечный свет исчез, небо вновь затянули облака. Еще через миг как по команде пошел снег, словно кто-то опустил занавес.

До боли знакомая фигура осталась по ту сторону снежной завесы, еще более величественная на фоне белого снега.

Чун Цзы зачарованно смотрела на него, и восхищающиеся люди вокруг постепенно становились просто фоном. Она не слышала и не видела никого, кроме него. В конце концов девушка не выдержала и бросилась к нему в объятия. Она задыхалась от слез и не могла произнести ни слова.

Понимает ли он, как она испугалась?! Что бы она делала, если бы учитель не вернулся?

Может быть, это сон? Чун Цзы резко вскинула голову, вытерла слезы и широко раскрыла глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего. Его бледное, спокойное лицо выглядело чуть усталым, однако во взгляде, направленном на нее, читались нежность и забота.

Девушка снова прильнула к груди наставника, смеясь и плача.

Находясь в объятиях ученицы на глазах у всех присутствующих, Ло Иньфань чувствовал нежность и неловкость. Он легонько отодвинул ее.

– Чун-эр?

Чун Цзы почувствовала, что семечко, давно поселившееся у нее в сердце, шевельнулось, вот-вот готовое прорасти. Она не могла объяснить, что это за чувство, лишь крепче прижалась к учителю.

– Наставник.

Девушка сильно похудела за эту неделю и выглядела изможденной. Видимо, беспокоилась о нем. Сердце Ло Иньфаня смягчилось, он похлопал ее по спине и сказал:

– Со мной все хорошо. Почему ты плачешь?

Они учитель и ученица. Ситуация, возникшая только что, была смертельно опасна, хотя, конечно, в таких исключительных обстоятельствах можно и проигнорировать правила приличия. Никто не обратил на происходящее особого внимания, продолжая праздновать. Один глава Лань нахмурился. А вот Минь Юньчжун на этот раз лишь улыбнулся и заметил с укором:

– Ты уже взрослая, не боишься потерять лицо? Зачем так цепляешься за своего наставника? Даже не даешь ему подойти к нам!

Чун Цзы пришла в себя и поняла, что все на них смотрят. Краска стыда залила ее лицо.

Ло Иньфань кашлянул и жестом приказал ей отступить.

– Подводный путь запечатан. На этот раз навсегда.

Почтенный Чунхуа выбрался. Дело решено, причем успешно. Все надеялись на такой результат и теперь, услышав подтверждение, почувствовали облегчение, поздравляя друг друга.

Чжо Яо предложил:

– Приближается Собрание бессмертных. Почему бы нам не воспользоваться поводом и не отпраздновать это событие?

– Конечно, – кивнул Ло Иньфань.

Все засмеялись и захлопали.

В мире бессмертных восторжествовал порядок. На хребте Фэньсян был организован грандиозный пир. Изысканные вина, яства бессмертных – всего было в изобилии. Тысячи учеников приняли в нем участие. Никогда еще Собрания бессмертных не проходили столь оживленно. Подводный путь между миром бессмертных и миром демонов был навсегда замурован. Мир бессмертных мог чувствовать себя в безопасности, и все это результат трудов Ло Иньфаня и его людей. Событие никого не оставило равнодушным. Бессмертные пели, играли на цине [23], пили и танцевали, демонстрировали свои таланты в магии и вволю пировали. В самом деле внеземное веселье.

Снег кружился, наполняя все вокруг радостью. Огромные пиршественные столы и украшения были вырезаны изо льда. В ледяных фонарях сияли жемчужины Ночи, освещая хребет Фэньсян, словно днем. Поддавшись всеобщему веселью, каждый бессмертный старался проявить умения, превращая свой ледяной стул в цветок лотоса, гриб или карпа. Протрезвев, они снова пили, а опьянев – возлежали на ледяных кушетках.

Тысячи кувшинов были опустошены. Струящаяся заря, Яшмовый аромат – эти небесные вина лились как вода.

Почтенные бессмертные, главы школ – все хотели налить вина Ло Иньфаню, вознося ему хвалу. Чун Цзы чувствовала себя неловко в таком окружении, поэтому тихонько встала и подошла к Янь Чжэньчжу. Выпив с ней две чарки, она огляделась и сказала:

– Сестра, а где брат Цинь?

– Вон там. Соревнуется в выпивке, – улыбнулась Янь Чжэньчжу, кивнув головой.

Чун Цзы проследила за ее взглядом и увидела Цинь Кэ в компании изящно одетого господина. Присмотревшись, она поняла, что знает его.

– Разве это не молодой господин Чжо? – вспомнила она. – Я уже встречала его однажды.

Услышав слова подруги, Янь Чжэньчжу напряглась и поставила чашу на стол.

– Когда ты с ним познакомилась? Он обижал тебя?

Чун Цзы была удивлена.

– Откуда такие мысли? Мне показалось, он весьма дружелюбный.

– Дружелюбный? – Янь Чжэньчжу расхохоталась в голос и долго не могла остановиться. – Хоть не одурачил тебя при первой встрече, уже хорошо. – Она взяла фрукт и надкусила его. – Разве ты не знаешь? Каждый в мире бессмертных знает его имя. Он водил за нос добрую половину учениц.

– А! – воскликнула Чун Цзы. – Теперь вспомнила. Он в тот день испугался какой-то девы Чжи.

– И поделом! Он, как и Вэнь Линчжи, обрел бессмертное тело в двадцать девять лет. В жизни он полагается на свою внешность, изящные слова и природную харизму. Однажды даже сделал предложение твоей старшей соученице.

– Прошлой Чун Цзы? Ха! – прыснула Чун Цзы нынешняя. – Разве мог понравиться ей такой человек?

– Поэтому почтенный отказал ему. – Янь Чжэньчжу развела руками. – Через несколько лет после случая с прошлой Чун Цзы он женился на Суцю, внучатой племяннице бессмертного Миня. Говорили, что начиналось все более-менее по любви, но в какой-то момент Чжо Хао что-то узнал и напрочь разругался с женой. С тех пор он больше не заходил в ее комнату.

Чун Цзы удивилась.

– Минь Юньчжун очень суровый. Как же он стерпел такую обиду для своей внучатой племянницы?

Янь Чжэньчжу была от природы легкомысленна, а выпив, и вовсе забывала обо всех запретах. Она тихонько огляделась и хмыкнула:

– Вмешиваться? О чем ты говоришь? Каким бы суровым ни был Минь Юньчжун, не может же он связать Чжо Хао и отправить в постель к племяннице!

Чун Цзы покраснела и рассмеялась.

– А кто такая дева Чжи?

– Не спеши, сейчас расскажу. – Янь Чжэньчжу наполнила их чаши, прежде чем продолжить. – Молодой господин Чжо всегда любил хвататься за цветы и дергать траву [24]. А несколько лет назад связался с весьма влиятельной персоной – дочерью Владыки Востока, девой Чжи. Эта ослепленная любовью бессмертная, полагаясь на репутацию отца, явилась в школу Цинхуа, чтобы найти Чжо Хао. Тот не пожелал брать на себя ответственность. Глава Чжо не мог ничего поделать с сыном, но и игнорировать деву Чжи тоже нельзя, поэтому он нашел лучший выход и… выгнал его. С глаз долой – из сердца вон.

– А разве жена Чжо Хао не была в ярости, когда дева Чжи пришла искать его в школе Цинхуа?

– В былые дни его жена вела себя очень добродетельно, но оказалось, что это только видимость. Она направо и налево ругалась с девушками и обвиняла их в том, что они соблазнили ее мужа, постоянно подкарауливала Чжо Хао, заставая его с любовницами. Разве могла столь ревнивая женщина ничего не предпринять? Конечно же, она немедля подралась с девой Чжи. Вон она, смотри.

Чун Цзы обернулась и увидела жену молодого господина Чжо. Она была нежна и красива, однако на лице застыла маска обиды. У нее была родинка между бровями, которая как будто заглядывала в душу.

Пока девушка смотрела на нее, появился муж Янь Чжэньчжу, Чэн Фэн. Чун Цзы не стала их беспокоить и вернулась на свое место рядом с Ло Иньфанем. Многие ученики из других школ подходили к ней, чтобы завести знакомство, но она была рассеянна и все время теряла нить разговора. К счастью, наставник был рядом, а при нем никто не смел быть назойливым.

Когда кто-то из глав школ поднимал тост, Ло Иньфань не отказывал, наполняя свою чарку. Чун Цзы прежде никогда не видела, чтобы наставник так много пил. Видимо, сегодня он по-настоящему счастлив. Чун Цзы насилу дождалась, пока все новые знакомые разойдутся, и тоже присоединилась к пиршеству, наливая вино в чарку. Она только-только собралась предложить ее наставнику, как вдруг подошла дева Чжо Юнь с чашей руках.

– Почтенный.

Ло Иньфань чуть склонил голову, взял чашу из ее рук и выпил содержимое.

Чжо Юнь нежно улыбнулась. Больше она ничего не сказала, развернулась и ушла.

Сердце Чун Цзы защемило, ей стало трудно контролировать себя.

– Наставник!

Она тут же протянула ему свою чарку.

Ло Иньфань застыл и перевел на нее взгляд.

На этом пиршестве Чун Цзы уже успела повидать множество опьяневших бессмертных. Обычно чем больше они пили, тем менее сфокусированным становился их взгляд. Но глаза перед ней были такими пронзительными, они смотрели прямо в душу. Сердце пропустило удар, девушка тут же забыла все, что хотела сказать, и в волнении опустила взгляд.

Вино бессмертных искрилось, словно шелковые нити.

Она чуть прикусила губу, ее лицо порозовело от смущения и радости. Ло Иньфань отвел взгляд, взял протянутую чарку, но не испил, а поставил на стол перед собой.

Как бы Чун Цзы ни старалась, в его глазах она все равно будет лишь заменой прошлой соученице. Даже с девой Юнь ей не сравниться! Девушка сжала зубы от обиды и гнева. Забыв о приличиях, она резко встала и ушла.

Стемнело. Холодные снежинки падали на лицо.

Хмель развеялся на ветру, и разум прояснился.

В последнее время моменты, когда она теряла контроль над своими эмоциями, участились. Как посмела она так строптиво себя вести перед наставником? Чун Цзы испугалась и схватилась за сердце. Страх нарастал, разливаясь по телу и лишая сил. Девушка брела, не разбирая дороги.

Впереди показался сад диких слив. Красные цветки и белый снег создавали особенно чарующее сочетание. Не замечая этого, Чун Цзы уходила все глубже и глубже. Тропинка из камня была занесена снегом – видимо, ей очень редко пользовались. Чун Цзы стояла под деревьями, наблюдая, как снег падает на хрупкие лепестки. Прекрасное и умиротворяющее зрелище.

Сливы впереди цвели особенно пышно. Чун Цзы поддалась порыву – снег взмыл в воздух, открывая тропинку из голубовато-серого камня.

Девушка весело шла вперед, как вдруг опустила голову и увидела на камнях едва заметные иероглифы.

«Кто мог их здесь вырезать?» Чун Цзы была заинтригована. Она присела на корточки, чтобы рассмотреть надпись повнимательнее.

Это место было уединенным, снег с тропинки давно никто не счищал. Прошло много времени, однако иероглифы так и не были никем замечены. Надпись почти не стерлась и хорошо читалась.

Прочитав слова, Чун Цзы ошеломленно застыла.

На сером камне тропинки было всего два слова: «Наставник. Нарцисс».

Что-то кольнуло в сердце, Чун Цзы побледнела, быстро встала и повернула назад.

«Темный нарцисс?»

«Это ошибка… Ошибка…»

– Чжо Хао! Ты должен объясниться передо мной сегодня! Не смей уходить! Идем к почтенному, пусть он нас рассудит, – раздался сердитый женский голос.

– С чего почтенному об этом беспокоиться? – Мужской голос звучал небрежно и знакомо. – Я был искренен с тобой, но ты ведь знаешь, что я женат на внучатой племяннице бессмертного надзирателя школы Наньхуа Минь Юньчжуна. Если пойду на попятную, он и убить может.

– Ты не смеешь просто игнорировать меня!

– Не волнуйся. Позже обо всем расскажу отцу и попрошу заступиться за меня перед Минь Юньчжуном. Хорошо?

– Со стариком Минем можно не считаться. Мой отец его не боится!

– Ты всегда была нежной и заботливой, почему устроила сцену перед столькими людьми? Не боишься стать посмешищем? – Мужчина попытался уговорить женщину, смягчив тон. – Давай обсудим после собрания.

– Снова лжешь мне!

– Как я могу?! Через три дня жди меня здесь, я обязательно приду.

Хотя женщина и была настроена скептически, она не смогла устоять перед сладкими речами и в конце концов сдалась. Влюбляться в каждую встречную нехорошо, а еще хуже дурить девушкам голову! Чун Цзы ускорила шаг, стараясь успокоить свои чувства. Она легко узнала мужчину по голосу и манере, это был молодой господин из школы Цинхуа Чжо Хао, а женщина, видимо, не кто иная, как дева Чжи.

Чун Цзы старалась не лезть в чужие дела, но эти скачки в настроении! Услышав разговор, она не смогла сдержаться и произнесла:

– Он дурит тебе голову! Не дай себя обмануть!

Два человека, стоящие под цветущими сливами, одновременно обернулись.

– Кто она? – нахмурилась дева Чжи, обращаясь к Чжо Хао.

Молодой господин узнал Чун Цзы, он приподнял бровь, но промолчал. Ее добрые намерения были встречены с подозрением, и девушка мысленно обругала деву Чжи за любовное безумие. Уже сожалея о своих словах, она развернулась и собралась уйти, но дева Чжи была не намерена сдаваться.

– Кто ты? Откуда его знаешь?

– Молодой господин школы Цинхуа – человек известный, – ловко выкрутилась Чун Цзы. – Разве среди бессмертных есть кто-то, кто его не знает?

В словах чувствовалась насмешка.

Дева Чжи не нашлась, что сказать. Она повернулась к Чжо Хао.

– Она говорит, что ты пытаешься меня обдурить. Это правда?

– Моя жена идет, – нахмурился Чжо Хао. – Я побежал, а вы не говорите, что меня видели.

Сказав это, он исчез.

Дева Чжи и Чун Цзы обернулись и заметили двух женщин, которые быстро шли в их сторону. Одна была чуть впереди, другая сзади. В первой Чун Цзы узнала Вэнь Линчжи, как всегда равнодушную и холодную. Второй женщиной была Минь Суцю, жена молодого господина Чжо, которую Чун Цзы видела на пиршестве.

– Вэнь Линчжи, остановись! – холодно произнесла Минь Суцю.

Та обернулась.

– Госпожа Чжо, приказываешь мне?

– Ты провоцируешь меня на ссору с мужем?

– Всего лишь рассказала, как есть на самом деле, в чем тут провокация?

Минь Суцю хмуро смотрела на нее, безжалостно комкая шелк одежд.

Вэнь Линчжи осталась равнодушна.

– Разве не ты пустила слух об осколке души Вань Цзе? Разве не из-за этого Чун Цзы отправилась туда и в итоге лишилась жизни? Я всегда находила виноватых, а теперь сама много лет несу твой груз. Честно говоря, ты должна быть мне благодарна.

Услышав свое имя, Чун Цзы замерла, но быстро поняла, что речь идет не о ней. Сказанное удивило ее. Неужели Вэнь Линчжи намекает, что госпожа Чжо как-то связана со смертью старшей соученицы?

Говоря откровенно, Чун Цзы недолюбливала свою соученицу по наставнику, но если кто-то действительно причинил ей вред…

– Думаешь, теперь Цинь Кэ обратит на тебя внимание? – усмехнулась Минь Суцю.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – холодно ответила Вэнь Линчжи. – Однако советую выбирать выражения в присутствии посторонних, чтобы не потерять достоинство и честь.

Минь Суцю резко выдохнула, поняв, что они не одни. Муж изменял ей все эти годы, поэтому она ненавидела красивых женщин на уровне инстинкта. Увидев Чун Цзы, она нахмурила брови, а переведя взгляд на деву Чжи – пришла в ярость. Забыв о словах Вэнь Линчжи, она зарычала:

– Дева Чжи!

Та ее явно не боялась. Вскинув голову, она приняла вызов.

– Старая ведьма, что ты хочешь от меня?

– Где Чжо Хао?

Если бы дева Чжи могла, она бы спрятала где-нибудь Чжо Хао, чтобы он принадлежал только ей.

– Если ты не знаешь, откуда знать мне?

– Бесстыжая тварь! – холодно хмыкнула Минь Суцю. – Ты совратила чужого мужа!

– Ты уродливая и злая, конечно, он ушел от тебя, – ничуть не смутилась дева Чжи. Намеренно провоцируя ярость Суцю, она закатила глаза и продолжила: – Тебе нужна Нефритовая омолаживающая пилюля для сохранения красоты! Потребовалось тридцать два года, чтобы ты обрела бессмертное тело! Как ты вообще можешь считать себя достойной господина Чжо? Теперь он сожалеет о своем выборе, говорит, что совершил ошибку. Жаль, нельзя вернуть тебя назад.

Супруги в бессмертных парах обретают бессмертные кости в разное время. Чтобы поддерживать молодость, тот, кто старше, часто использует ценные эликсиры и пилюли. Это частое явление, и обычно оно никого не смущает. Но Минь Суцю была человеком мнительным и этот момент принимала слишком близко к сердцу, потому слова девы Чжи задели ее за живое. Она пришла в ярость и занесла руку, чтобы дать обидчице пощечину. Дева Чжи увернулась, выхватила нефритовую шпильку и замахнулась, превратив ее в короткий шип.

Обычно женщины по своей природе нежны и красивы, поэтому не так хороши в драке. Обменявшись несколькими ударами, они быстро обратились к магии, растревожив сливовый сад. Чун Цзы молча наблюдала со стороны.

Главным виновником всего происходящего был Чжо Хао. В конце концов, это он одурачил деву Чжи, а не она его соблазнила. Не будь девы Чжи, нашлась бы другая девушка.

Госпожа Чжо за пиршественным столом выглядела изящной и хрупкой, держалась достойно. Но в драке она оказалась не менее напориста, чем ее соперница. Дева Чжи, в свою очередь, выглядела свирепой, однако в реальности не переходила черту. У нее не было намерения причинить сопернице вред. А вот госпожа Чжо так и норовила ударить деву Чжи по лицу, чтобы подпортить ее красоту. К счастью, та не уступала ей в магических навыках и с легкостью отражала атаки.

Молодой господин Чжо любил ту, первую Чун Цзы, а женился на Минь Суцю. Смерть соперницы должна была обрадовать ее.

Говорят, «кусачая собака не лает, а брехливая не кусает». Теперь, когда Чун Цзы увидела истинный характер Минь Суцю, она могла бы поверить, что та плела интриги у других за спиной. Сначала Чун Цзы посочувствовала Суцю из-за того, что та лишена любви мужа, но теперь, когда узнала, что госпожа Чжо может быть причастна к смерти старшей соученицы по наставнику, когда вспомнила полный ненависти и досады взгляд, которым женщина ее только что одарила, потеряла к ней всякое расположение.

Глядя на драку двух женщин, Чун Цзы оставалась абсолютно спокойна. Поймав взгляд Вэнь Линчжи, она подошла ближе и поклонилась.

– Приветствую, сестра Вэнь.

– Разве не жалкое зрелище? Лезть в драку из-за мужчины, – хмыкнула Вэнь Линчжи.

Чун Цзы тактично промолчала.

Вэнь Линчжи развернулась и ушла.

У Чун Цзы не было сил смотреть на драку, и она тоже решила вернуться на праздник. Девушка шла по тропинке, опустив голову, и, сама того не замечая, вспоминала слова Вэнь Линчжи о смерти прежней ученицы наставника. Они взволновали сердце, хотя девушка и не понимала почему.

– Чун Цзы.

Сложенный веер преградил ей дорогу.

– Молодой господин Чжо? – Чун Цзы остановилась и с легкой улыбкой поклонилась, про себя ругая свою невезучесть.

– Значит, ты и есть Чун Цзы. – Чжо Хао приподнял веером ее подбородок. – Неудивительно, что Цинь Кэ ничего мне не сказал тогда. Жаль. Весьма красивое лицо.

Чун Цзы корила себя за то, что случайно влезла в чужой конфликт. Постаравшись снизить напряжение, она произнесла:

– Не понимаю, что вы имеете в виду, господин Чжо.

Чжо Хао убрал веер и прошептал:

– Всего лишь копия… Ты недостойна этого имени.

Никакие слова не могли задеть больнее. Чун Цзы пришла в ярость. Не раздумывая, она холодно усмехнулась и сказала:

– Конечно, я – не она. Вот только старшая соученица умерла всего несколько лет назад, почему же молодой господин Чжо уже женился на другой?

Самодовольная улыбка застыла на его губах, словно примерзла.

Почувствовав неладное, Чун Цзы перепугалась и бросилась бежать, однако была схвачена за запястье. Руку пронзила невыносимая боль, Чун Цзы едва не закричала. Она пыталась вырваться, но не смогла.

Чжо Хао нахмурился, в глазах сверкнула сталь.

– Скажи мне, что в ней хорошего? Чем она так хороша? – прорычал он.

– Да мне-то откуда знать? Отпусти! – Чун Цзы была раздражена.

– Не знаешь? – Чжо Хао холодно усмехнулся и лишь усилил хватку. – А знаешь ли ты, как я относился к ней? Что делал ради нее? И как она отплатила мне?..

Он говорил так возбужденно. Чун Цзы кривилась от боли, но замерла от удивления. Неужели все было не так, как она себе напридумывала?

Была уже поздняя ночь. Снег повалил крупными хлопьями.

Этот взгляд за снежной завесой… Почему он кажется ей таким знакомым?

Чун Цзы долго смотрела мужчине прямо в глаза, а затем опустила голову и прошептала:

– Прости.

Чжо Хао замер.

По ее длинным ресницам скатилась слеза. Сияющий взгляд померк, красота поблекла. Теперь она была другой, но странно знакомой.

Он потерял над собой контроль. Неужели все дело в этом? У них было одно имя… Если бы это «прости» сказала она…

– Теперь я понимаю, почему почтенный взял тебя в ученицы.

Его рука медленно разжалась. Он тихо вздохнул и пошел прочь, ни разу не оглянувшись.

Чун Цзы долго смотрела вслед удаляющейся фигуре.

– Возвращайся, – за ее спиной внезапно раздался голос.

– Наставник!

Заметив ее странное поведение на праздничном пиршестве, Ло Иньфань заподозрил неладное. Решил, что ученица просто слишком много выпила. Но Чун Цзы долго не возвращалась, и он переживал, что она могла попасть в беду. Бессмертный покинул банкет, чтобы найти воспитанницу.

Чун Цзы вспомнила ту чарку вина и отвернулась.

«Юная ученица в безопасности». Ло Иньфань молча развернулся и пошел обратно. Чун Цзы почувствовала еще большую досаду. Она догнала его и потянула за рукав.

– Наставник!

Она сердится? Неужели из-за того, что он не выпил вино, которое она подала? Ло Иньфань не знал, плакать ему или смеяться. Глядя на ее недовольное лицо, он не удержался и упрекнул ее:

– Чем старше ты становишься, тем больше своевольничаешь. Давай просто вернемся.

Коснувшись его руки, Чун Цзы почувствовала, как по телу разлилась волна жара. Семечко, дремавшее в сердце, проклюнулось, дало росток и зацвело. Кровь закипела в жилах.

Ло Иньфань сделал несколько шагов и вдруг остановился, почувствовав обжигающий жар, исходящий от ее руки. Он внимательно посмотрел на ученицу.

Девушка покраснела и сжала губы.

Ло Иньфань был встревожен.

– Чун-эр… тебе нездоровится?

Нежность и забота в его голосе затуманили ее разум. Понятия о правильном и неправильном, о морали и нормах приличия – все исчезло в бушующем потоке чувств, затопившем ее сердце.

Чун Цзы подняла на него взгляд.

– Наставник.

Ее тихий голос звучал совсем не так, как обычно. Он вызывал странное чувство, был нежным и чарующим, словно легкий ветерок, проносящийся над озером и создающий рябь на воде.

Ло Иньфань замер. Вдали звучала музыка, смех, пение и тосты.

Над садом цветущих слив сиял полумесяц, яркий, словно фонарь. Они стояли на узкой тропинке, держась за руки.

Ее волосы переливались в свете луны, маленькое личико сияло, словно драгоценный нефрит, щеки алели. В глазах феникса сверкнул огонек, губы застыли в застенчивой улыбке. Она была невероятно мила и обворожительна.

Ее губы были такими же алыми, как цветы дикой сливы, что расцвели под снегом в конце зимы. Они манили. Этот цветок хотелось сорвать. Он выдохнул, и с его губ сорвалось облачко белого пара. Хрустальные сияющие снежинки растаяли в жарком дыхании, порождая двусмысленность.

Ло Иньфань вздрогнул и беспомощно отвел взгляд. Через мгновение он снова посмотрел на нее и бесстрастно спросил:

– Чун-эр?

Знакомое имя разожгло пламя в сердце. Чун Цзы почувствовала волнение и трепет. Она больше не могла сдерживаться и обняла учителя. Его тонкие, слегка сжатые губы были бледными, словно заиндевелыми, такими же холодными и равнодушными, как и весь облик. Но они смогли произнести «Чун-эр» нежным и заботливым тоном. Что Чун Цзы хочет сделать? Она и сама этого не знает.

Ее тонкие, словно хрустальные, пальцы подхватили прядь его волос и поднесли к губам. Это выглядело стыдливо и одновременно порочно.

Ей не нравилась дева Чжо Юнь, не нравилось, когда женщины приближались к нему. Она ревновала. А знает ли он, как она волновалась, когда он ушел, чтобы замуровать подводный путь?! Он выпил вино, поднесенное девой Юнь, но отказался от чарки, предложенной любимой ученицей!

– Наставник! – В ее голосе слышались обида и возмущение.

Ее прекрасный стан прижимался к нему, грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом. Лицо было запрокинуто вверх – обиженное, страстное, ожидающее. Такое близкое.

С губ сорвалось облачко горячего пара, пахнущее цветущей сливой, и нежно коснулось его лица.

Ло Иньфань просто стоял молча, а затем поднял руку и коснулся ее лба. У Чун Цзы вдруг закружилась голова, из тела словно исчезли все кости, она закрыла глаза и безвольно упала в его объятия. Ло Иньфань вытащил из рукава маленькую нефритовую бутылочку и вытряхнул на ладонь пилюлю. Помедлив, он все же отдал ее ей.

Впереди вдруг возникла знакомая фигура.

– Брат?

– Подумал, что мы давно с тобой не пили, но не смог найти тебя на пиршестве. Почему ушел один? – Юй Ду приблизился и удивленно вскинул бровь, увидев Чун Цзы в его объятиях. – Этот ребенок…

– Неугомонная. Слишком много выпила. Нужно отправить ее домой.

Юй Ду улыбнулся и кивнул, больше ничего не сказав.