Проснувшись на следующий день, Чун Цзы почувствовала замешательство. Тревожность, что досаждала ей последнюю неделю, исчезла, будто с плеч свалился тяжкий груз. Разум прояснился. Вспоминая прошлую ночь, она смутно чувствовала, что вела себя неподобающе, нарушила какие-то правила, отчего на душе появилась новая, куда большая тревога. Она не осмеливалась думать об этом, боялась осознать содеянное. Лишь когда увидела Ло Иньфаня, который пришел справиться о ее здоровье, тяжесть с сердца немного ушла. Он вел себя с ней как обычно.

Верно, Чун Цзы ведь его ученица, она и раньше ластилась к нему. Что в этом плохого? Однако атмосфера в комнате стала неловкой, двусмысленной.

Собрание бессмертных проходило весело и шумно и длилось почти семь дней. И то, чего следовало ожидать, действительно произошло. Чжо Хао тихо скрылся, а разъяренная рыдающая дева Чжи явилась к главе школы Цинхуа. Глава Чжо Яо чувствовал, как теряет лицо, он не знал, что делать с ее требованиями, поэтому просто ушел. Владыке Востока тоже было неловко, и он уговорил дочь вернуться домой пораньше. Но время в мире бессмертных продолжало течь своим чередом. Кто не переживал ураганы страстей в свои юношеские годы? Все это были глупые, вздорные ошибки, а не чудовищные злодеяния. Вот только слухи об этой истории на грани фарса распространялись, как лесной пожар. Она привлекла столько внимания, что стала главной темой, которую обсуждали на Собрании бессмертных. Многие втайне хихикали, а те, что понаглее, и вовсе хлопали Чжо Яо по плечу, уточняя, когда же он станет дедушкой, или приговаривали что-то вроде «каков сын, таков, видимо, и отец». Лицо главы школы Цинхуа темнело от гнева.

На восьмой день бессмертные всех школ распрощались друг с другом. Чун Цзы, Ло Иньфань и Юй Ду отправились в обратный путь вместе. Их провожал глава Лань. Видя, как Чун Цзы по-детски цепляется за руку Ло Иньфаня, он сказал полушутя-полусерьезно:

– Девочка, ты уже взрослая. Нельзя вечно держаться за своего наставника.

Ло Иньфань тихонько отстранил ученицу, а та гневно выдохнула и в мыслях обругала главу Ланя.

Кроме того, что бессмертные весело отпраздновали успех в борьбе с демонами, улучшили отношения между школами, был еще один неочевидный, но значительный результат от проведенного собрания – за это время образовалось множество влюбленных пар. Конечно, они не хотели расставаться, втайне обсуждая предстоящее сватовство. Самой заметной парой были Юэ Цяо и Сыма Мяоюань.

Юноша вначале просто беззаботно проводил время, не придавая значения этим отношениям, но красота и высокое положение Сыма Мяоюань в конце концов поспособствовали тому, что его чувства стали чуть более искренними. Девятая принцесса тоже польстилась на его статус, через него стремясь привлечь внимание к себе. Прощаясь, они неискренне обменялись парой печальных фраз и разошлись, тут же забыв друг о друге.

Ло Иньфань получил известие, что в Тучжоу Ледяной демон устроил беспорядки, поэтому решил сделать крюк и в одиночку посетить город. Сначала он не хотел брать с собой Чун Цзы, приказав ей вернуться в школу Наньхуа с Юй Ду. Ученица сама рассказала Юй Ду о планах наставника и уговорила отпустить ее к нему.

Летя в облаках, девушка набралась смелости и перескочила на его меч Темного пика.

– Наставник, возьмите меня с собой!

– Вернись! – нахмурился Ло Иньфань.

Ни разу за все эти годы Чун Цзы не слышала от него суровых слов. Сейчас глаза девушки тут же покраснели.

Почтенный Чунхуа хотел что-то сказать, но в конце концов просто выдохнул и сдался.

– Можно, но только часть пути.

Но Чун Цзы уже вернулась на посох Сияния звезд, она была раздосадована и хранила молчание.

Добравшись до границы Тучжоу, они вдруг заметили впереди клубящуюся демоническую ци. С земли доносились отголоски боя. Ло Иньфань тут же дал мечу Темного пика сигнал спуститься. Несколько десятков демонов атаковали женщину.

Она держала в руках зеленую корзину с лекарствами, одновременно отражая атаки. Женщина оставалась невозмутимой, хотя было понятно, что ей приходится трудно. Это была дева Чжо Юнь. Сгустилась бессмертная ци, и сверху обрушился сияющий меч – несколько демонов исчезли без следа, не успев издать ни звука. Остальные рванули в разные стороны.

Чжо Юнь благодарно улыбнулась, легонько тряхнув рукавами, и изящно поклонилась.

– Почтенный, это вы.

– Откуда вы здесь?

– Я услышала, что в Тучжоу появился демонический яд, поэтому пришла, чтобы помочь. И откуда ни возьмись появились Ледяные демоны. К счастью, вы спасли меня.

Ло Иньфань кивнул.

– Будьте осторожны, когда путешествуете одна.

Дева Чжо Юнь кивнула. Она уже собрала некоторую информацию о Ледяных демонах и хотела ей поделиться. Пока они говорили, Чун Цзы молча стояла в стороне, все сильнее и сильнее ощущая необъяснимое чувство утраты. Она отошла, опустив голову, и пнула камешек.

– Ее тело очистилось от яда?

Чжо Юнь повернула в ее сторону голову.

Ло Иньфань молча кивнул. Он не догадывался, что ученица была отравлена ядом желания, но, к счастью, взял с собой противоядие, которое изготовила Чжо Юнь много лет назад. Он вовремя дал его Чун Цзы, и это позволило избежать последствий. Если бы Чжо Юнь спросила, он не смог бы объяснить причину, по которой взял противоядие с собой, однако женщина лишь безмолвно улыбнулась.

– Возможно, я смогу помочь.

Ло Иньфань вдруг резко обернулся.

– Чун-эр, осторожнее!

Чун Цзы стояла в отдалении, погруженная в свои мысли. Она не обращала внимания на то, что происходит вокруг. Только услышав его окрик, девушка опомнилась и сильно испугалась, почувствовав на шее холодок. Она резко развернулась, создавая Иллюзорную стрелу и одновременно уходя из-под удара. Ее движения были плавными, красивыми и отточенными.

Повелитель Ледяных демонов затаил злобу за убийство своих подчиненных и пришел отомстить. Узнав, что его противник – Ло Иньфань, он испугался и не осмелился напасть. Но и отступать не хотел, не желая мириться с унижением. Разрываясь от злости и бессилия, он вдруг заметил Чун Цзы, одиноко стоящую в отдалении, и решил, что сможет взять ее в заложники. Только девушка быстро отреагировала, и план сорвался. Оставалось лишь отступить. Множество ледяных шипов рухнули сверху, прикрывая бегство повелителя Ледяных демонов. Чун Цзы уклонилась от двух волн, а затем вдруг сомкнула ладони перед грудью, создавая магический барьер, который должен был перехватить оставшиеся ледяные шипы.

Чжо Юнь, увидев это, не сдержала крика.

Потрясенный Ло Иньфань вскинул ладони.

Когда Чун Цзы столкнулась с атакой ледяными шипами, он не вмешивался, зная, что ее умений будет достаточно, чтобы избежать удара. Он не ожидал, что она решит поставить магический барьер. Даже если повелителю Ледяных демонов пришлось бежать, он совершенствовался веками, и его сила была неоспорима. Разве могла она, с ее пятилетним уровнем совершенствования, сравниться с ним? У противника имелось преимущество в силе, поэтому лучшей стратегией было избежать удара: идти на прямое столкновение означало неминуемую беду. Его обычно смышленая и осторожная ученица вдруг совершила такую глупую ошибку!

Чун Цзы тяжело осела на землю.

Ло Иньфань, ощущая сожаление и гнев, приподнял ей голову.

– Зачем так рисковать?! Ты…

– Это моя ошибка. – Чун Цзы побледнела и сплюнула кровь.

Она ранена, и Ло Иньфань не мог ее ругать. Он поднял ученицу на руки, и та сразу спрятала лицо у него на груди.

К ним подошла дева Чжо Юнь и быстро осмотрела пострадавшую.

– Ничего страшного. – Она достала из корзины листочек с врачебными указаниями и передала Ло Иньфа-ню. – Хотя рана и непростая, к счастью, в ней нет ледяного яда. Тем не менее повелитель Ледяных демонов много лет совершенствовался в магии льда, все равно нужно быть осторожным и остерегаться холода. Он может навредить.

Намеренно или нет, она выделила часть «нужно быть осторожным».

– Почаще посещайте школу Наньхуа в свободное время, – равнодушно произнес Ло Иньфань.

Чжо Юнь согласно улыбнулась и опустила глаза, скрывая горечь во взгляде. Он позвал ее только для того, чтобы оборвать несбыточные мечты ученицы, но не подумал о том, что и у нее могут быть те же чаяния. Он переживал только об одной…

Юй Ду и Минь Юньчжун были поражены, увидев раненую Чун Цзы. Ло Иньфань кратко обо всем рассказал и попросил Янь Чжэньчжу прибыть на пик Пурпурного бамбука и позаботиться о юной ученице. Цинь Кэ, Му Юй и другие ученики часто навещали ее. Время летело. Незаметно прошло уже несколько месяцев. Приближалось испытание навыков владения мечом, которое проходило раз в пять лет.

Чун Цзы было уже семнадцать, она не хотела оставаться в стороне и уговорила Янь Чжэньчжу вернуться домой. Ло Иньфань не возражал, ведь ее раны почти полностью затянулись.

Девушка была раздосадована и опечалена: все то время, что она залечивала раны, наставник почти не появлялся. Он либо совершенствовался в уединении, либо занимался делами школы. А вот Чжо Юнь стала чаще наведываться на пик Пурпурного бамбука. Бывало, что они с Ло Иньфанем разговаривали в главном зале по два-три больших часа. Чун Цзы была возмущена и несколько раз находила предлог, чтобы зайти к ним. Но успевала сказать лишь пару фраз, прежде чем мужчина придумывал, как отослать ее к себе. Столкнувшись с неожиданной холодностью и равнодушием, Чун Цзы чувствовала тревогу. «Почему наставник так себя ведет? Возможно ли, чтобы он все понял? Неужели он знает, что ранение…»

Ученица втайне раскаивалась в содеянном, понимая, что поступила неправильно. Она больше никогда не станет вести себя столь безрассудно. Теперь девушка усердно практиковалась днями напролет, желая проявить себя на испытании и заслужить прощение учителя.

Ло Иньфань и Чжо Юнь вышли из главного зала дворца Чунхуа. Он лично провожал женщину.

Ошеломленная Чун Цзы замерла у ступеней.

Дева Юнь улыбнулась ей.

В ответ ученица опустила взгляд.

Когда Чжо Юнь ушла, Ло Иньфань развернулся, позвав Чун Цзы за собой.

– Приближается испытание навыков владения мечом, – назидательно произнес он. – Тебе необязательно соревноваться, но все равно нужно быть осторожной. Твоя рана…

– Наставник, не переживайте, – почтительно произнесла Чун Цзы. – Рана почти зажила, и я продолжаю усердно практиковаться.

Ло Иньфань кивнул.

– Вчера я поговорил с главой и попросил его временно взять тебя на пик Нефритового рассвета, чтобы ты могла тренироваться с Цинь Кэ. Он тоже согласен. Отправляйся туда завтра.

Чун Цзы замерла.

«Наставник… хочет от нее избавиться?»

– Я не пойду!

– Почему?

– Я… – Чун Цзы отвела взгляд. – Я… привыкла к пику Пурпурного бамбука. К тому же есть еще много моментов, с которыми мне потребуется помощь наставника.

– Я буду приходить на пик Нефритового рассвета, чтобы наблюдать за твоим прогрессом в обучении.

Чун Цзы долго молчала, а затем опустилась на колени.

– Если я где-то ошиблась, наставник, прошу вас, накажите меня, но не прогоняйте.

Ло Иньфань почувствовал себя неловко, он кашлянул и мягко произнес:

– Я не прогоняю тебя. Просто… скоро испытания, а на пик Пурпурного бамбука в последнее время часто приходят гости. Это может помешать практике.

– Не верю! Это лишь предлог, чтобы прогнать меня! – Чун Цзы взволнованно подняла на него взгляд. – Гость, о котором вы говорите, – дева Юнь, верно? Я не нарушу правил приличия и буду вежлива с ней!

– Хватит! – прикрикнул Ло Иньфань. – Завтра же отправляйся на пик Нефритового рассвета. Больше никаких разговоров!

Чун Цзы чувствовала, что можно надавить на него. Думала, что он может сдаться.

– Не пойду! – отвернулась она.

Ло Иньфань вздрогнул, его взгляд стал холодным, словно лед.

– Хорошо. Даже моя собственная ученица не считается со мной. Ты не уважаешь старших! Тогда ступай к бессмертному надзирателю Миню и получи свое наказание!

В порыве злости Чун Цзы и правда отправилась на пик Касающийся облаков, где жил Минь Юньчжун. Выслушав девушку, он не посчитал этот случай из ряда вон выходящим. Когда ученик вырастает, он должен стать более самостоятельным, вот только девушки обычно слишком чувствительны и не выносят суровых слов. До сих пор Ло Иньфань слишком оберегал ее и во всем потакал ей, неудивительно, что теперь Чун Цзы трудно смириться с неожиданным изгнанием. Минь Юньчжун лишь прочитал ей короткую нотацию и велел извиниться перед учителем.

Новость быстро разнеслась по школе. Когда стало известно, что Ло Иньфань отослал Чун Цзы с пика Пурпурного бамбука, Сыма Мяоюань и некоторые другие ученики втайне обрадовались, ожидая ее позора. Девушка направилась к малому пику и бросилась в объятия Янь Чжэньчжу, горестно рыдая.

Подруга была удивлена, когда выслушала всю историю.

– Даже если бы он хотел, чтобы ты стала независимой, зачем же так спешить? Почтенный действительно слишком погорячился.

– Это все дева Юнь, – прошептала Чун Цзы. – Она приходит в гости просто так. Видимо, я их раздражаю.

Янь Чжэньчжу отстранила ее, затем фыркнула и рассмеялась.

– Я думала, ты действительно тяжело переживаешь расставание с наставником, а ты просто устроила детскую истерику! Твой учитель не принадлежит единолично тебе. Разве он не может взять еще учеников или жениться? Что плохого, если у него будет жена, которая отнесется к тебе со всей сердечностью? У девы Юнь мягкий и покорный характер, она с каждым находит общий язык. Едва ли есть другая, которая больше подходит почтенному. К тому же твой наставник знает ее гораздо дольше, чем тебя. Это она должна ревновать, так почему же ревнуешь ты?!

– Наставник правда хочет взять ее в жены?

– Ты не слышала? Сейчас все только об этом и говорят. В последнее время она часто навещает его, и почтенный с готовностью ее принимает. Никогда еще он не выделял кого-то из бессмертных так, как ее. Даже позволяет ей свободно гулять по пику Пурпурного бамбука. В этом есть какой-то скрытый смысл. Только недавно слышала от Му Юя, что дева Чжо Юнь останется на пике Пурпурного бамбука на несколько дней.

– На несколько дней… – пробормотала Чун Цзы.

– Кто знает, может быть, потом она останется там навсегда, – улыбнулась Янь Чжэньчжу. – Чувства между мужчиной и женщиной предполагают касания, поцелуи. Наверное, он не хотел, чтобы ты видела, потому нашел предлог отослать тебя. Если это помешает наставнику, почему же до сих пор упорствуешь?

– Мне пора.

Чун Цзы поспешно выпрямилась и ушла, по неосторожности опрокинув стол. Янь Чжэньчжу подбежала, чтобы помочь, и увидела лишь бледное лицо и пустой взгляд. Подруга нахмурилась.

– Ты…

– Все в порядке. Мне пора.

Чун Цзы отстранила руку подруги, натянуто улыбнулась и торопливо вышла.

То, что сказала Янь Чжэньчжу, было всего лишь слухами, но Чун Цзы восприняла ее слова всерьез. Она не воспользовалась посохом Сияния звезд, спустившись с горы пешком. Шаг был мягким и пружинистым, словно девушка ступала по хлопку, а мысли блуждали где-то далеко.

Чун Цзы, потеряв дорогу, оказалась в бескрайнем море облаков. Лишь спустя время она вспомнила о том, что нужно вернуться на пик Пурпурного бамбука.

Во дворце Чунхуа царила тишина. Источник Четырех морей был окутан дымкой.

Он был ее наставником, он был недосягаем. Она почитала и уважала его. Она никогда не осмелилась бы запятнать его имя грязными мыслями. Ее враждебность к деве Юнь, то обстоятельство, что она намеренно позволила демону ранить себя, ее нежелание уходить с пика Пурпурного бамбука – это похоже на детскую истерику?

Если бы Цинь Кэ попал в беду, она бы не раздумывая поспешила ему на помощь, но сейчас в беде наставник, почему же она не осмеливается ничего предпринять?

«Он хочет взять в жены деву Юнь?»

Не было ни ревности, ни боли, ни обиды. Невидимая рука сжала сердце, а затем без всякой жалости раздавила его.

Он был с ней пять лет. Всего лишь пять лет. Разум подсказывал, что девушка не имеет права испытывать к нему тех чувств, что испытывает сейчас, иначе это все плохо закончится.

Увы, если бы каждый человек мог следовать голосу разума, мир не был бы полон ошибок.

Чун Цзы долго стояла без движения, а затем вдруг бросилась в сторону, противоположную главному залу.

Она хотела сказать, что он не может жениться на Чжо Юнь. Это неправильно! Ему нужна только его ученица, зачем кто-то еще? Ведь Юй Ду и другие старшие наставники тоже холосты, разве не так? Она могла бы остаться на пике Пурпурного бамбука и быть с ним вечно.

Чун Цзы ступила на каменный мост, но нога соскользнула. Она не успела ничего предпринять и упала в воду.

Пронизывающий холод вернул девушку в чувство.

Что она делает? О чем думает? Ей нравится Цинь Кэ, и точка! Учитель и ученица почти родственники, нельзя нарушать законы морали. Это большая ошибка! Бессмертные не потерпят такого позора. Он не потерпит! Как бы он ни баловал ее, как бы ни дорожил, это чувства наставника к своей ученице. Если бы он только знал, какие отвратительные мысли она таит, непременно был бы потрясен, разочарован, разгневан. Он бы отвернулся от нее, не позволил бы ей остаться рядом с собой. Неужели только что она собиралась стать вторым Темным нарциссом!

Холод, словно острый клинок, ранил ее тело: разрезал кожу, пронзал вены, разъедал кости.

Верно, при ее ранении категорически противопоказан холод. Если она снова заболеет, наставник будет переживать.

Чун Цзы дрожала, цепляясь за мост, но никак не могла выбраться. Вдруг тело словно в один миг лишилось всех костей, силы покинули ее, и она стала медленно погружаться в воду.

– Чун-эр?

Кто-то обнимал ее, пытаясь согреть. В его голосе слышались боль и сожаление.

– Наставник… – Она хотела обнять его в ответ, но тело слишком онемело и отказывалось слушаться.

Он взял ее за руку, передавая свою духовную силу.

Жемчужина Ночи сияла в отдалении, освещая ее лицо. Прекрасные глаза ужасно опухли, губы стали синюшными, пальцы деформировались от холода. Все тело было словно большая глыба льда. Она дрожала в его объятиях, продолжая звать его. И каждое ее слово заставляло его все больше раскаиваться.

Она была всего лишь ребенком, глупым, наивным ребенком, цепляющимся за своего наставника. Как можно было сравнивать ее с Чжо Юнь или другими девушками? Ему не следовало отсылать ее. Сердце Ло Иньфаня было объято огнем. Он делился с ней своей духовной силой, защищая сердце и прочищая кровеносные сосуды.

Когда он вернулся во дворец Чунхуа, Чун Цзы уже потеряла сознание. Воды источника Четырех морей были настолько холодными, что даже достигшие бессмертия и обретшие бессмертные кости ученики вряд ли смогли бы выдержать воздействие стихии. Тем более она, которая даже полубессмертного тела еще не имела. Вдобавок сказывались незажившие раны, которые снова вскрыл холод. Нет ничего удивительного, что Чун Цзы не смогла выбраться из воды. Пик Пурпурного бамбука редко посещали гости, и подобный инцидент был маловероятен. Кто бы мог представить, что такое случится с ней? Сейчас Ло Иньфань сожалел, что не установил на мосту перила и не возвел магический барьер.

Как ученица школы бессмертных могла быть столь неосторожна? Видимо, ее сознание было затуманено или она чего-то испугалась.

К счастью, источник Четырех морей являлся магическим сокровищем школы Наньхуа, и Син Сюань умел лечить тех, кому не посчастливилось с ним соприкоснуться.

Ее состояние не улучшалось. Ло Иньфань уложил ученицу в кровать, аккуратно укрыл одеялом и собирался уйти. Он хотел отправиться на пик Небесного провидения, чтобы поговорить с почтенным Тяньцзи.

Чун Цзы в полузабытьи вдруг почувствовала, что он уходит, и забеспокоилась.

– Наставник! Наставник! А-Цзы хочет навсегда остаться на пике Пурпурного бамбука. Не прогоняйте меня…

Юй Ду стоял за дверью, собираясь войти. Но услышав эти слова, замер и нахмурился.

Чун Цзы всегда была на виду, поэтому инцидент, произошедший с ней, вызвал много шума. Все считали, что Ло Иньфань ее слишком разбаловал и она не смогла смириться с велением покинуть пик Пурпурного бамбука. Девушку считали истеричным ребенком, не вынесшим обиды.

Чун Цзы потребовалось два дня, чтобы прийти в сознание. Наставник не ругал ее и не был таким холодным и равнодушным, как в предыдущие дни. Он проводил с ней все время, не отходя ни на шаг, заботился, уговаривал принять лекарство. Духовный журавль приносил письма прямо в ее комнату, и Ло Иньфань до поздней ночи занимался делами за ее столом, возвращаясь к себе, только чтобы поспать. Все же холод источника Четырех морей сложно выдержать, нельзя допустить оплошность.

Вспомнив руки, обнимающие ее, пока она была в забытьи, Чун Цзы почувствовала счастье и тревогу, ведь она заставила его переживать. Девушка испытывала вину, но видела заботу наставника, и ее захлестывал восторг. Эти противоречивые чувства не давали ей покоя, она балансировала на грани печали и счастья.

В жаровне ее комнаты горел огонь божественного феникса, лишь его жар мог прогнать холод, терзавший Чун Цзы.

Ло Иньфань принес лекарство, ученица проглотила его и сморщилась.

– Горько?

– Вовсе нет.

Он был очень занят, но проводил здесь каждый день. Заботился о ней, готовил лекарство. Пусть она и наивная, все же понимает, что нельзя вести себя как избалованный ребенок и жаловаться на горечь.

Видя, как она морщится, Ло Иньфань невольно улыбнулся.

– В следующий раз добавлю сладких фиников.

Выпив лекарство, Чун Цзы посмотрела на него.

– Наставник.

– Да.

– Можно мне не покидать пик Пурпурного бамбука? Я не стану беспокоить вас… и деву Юнь.

Ло Иньфань ничего не ответил и поднялся. В комнату вошел Юй Ду, посмотрел на учителя и ученицу и сказал с улыбкой:

– Наконец-то очнулась. Может быть, требуется еще лекарство?

Зная, что он навещал ее, пока она была без сознания, Чун Цзы поспешила поклониться и поблагодарить мужчину.

– Ты болеешь, к чему церемонии. Брат твоего учителя не чужой тебе человек. – Юй Ду жестом попросил ее прилечь, а затем перевел взгляд на Ло Иньфаня. – Вижу, ей уже лучше. Что говорит брат Син?

Ло Иньфань поставил пиалу с лекарством на стол.

– Открылась старая рана. Болезнь опасна. Надо отдохнуть полмесяца, а дальше посмотрим.

– В таком случае попрошу прислать лекарство от холода. Она поправится. – Юй Ду замолчал, а затем вдруг улыбнулся. – Кэ-эр, когда узнал о ее болезни, очень встревожился. Думаю, ей действительно стоит отправиться на пик Нефритового рассвета для восстановления сил. Там тихо и спокойно. Идеальное место для залечивания ран.

Ло Иньфань посмотрел на побледневшее лицо ученицы и промолчал.

– Я не хотел вмешиваться не в свое дело, мы знаем, как ты дорожишь своей ученицей, но она уже не ребенок. Тебе станет трудно о ней заботиться, – многозначительно произнес Юй Ду. – Я попрошу Чжэньчжу приглядеть за Чун Цзы на пике Нефритового рассвета, а друзья смогут навещать ее в любое время, не боясь побеспокоить почтенного. Дела дворца Чунхуа имеют первостепенное значение, они затрагивают всех бессмертных. Нельзя ничего упустить. Если пойдет молва, могут возникнуть проблемы.

Короткий миг они молча смотрели друг другу в глаза, затем Ло Иньфань равнодушно произнес:

– Хорошо. Но пусть сначала выздоровеет. Мне будет спокойнее, если она будет под моим присмотром.

Юй Ду выдохнул с облегчением.

– Брат прав. Это я и имел в виду.

Учитель и ученик – как родственники. Обычно ни у кого не возникает вопросов об их отношениях. Но с тех пор как среди бессмертных появилась Темный нарцисс, все изменилось. Нет ничего удивительного, что у Юй Ду зародились подозрения. Лучше уж предотвратить беду заранее, чем потом сожалеть. Учитель с ученицей не должны быть слишком близки. Нельзя даже разговоров таких допускать. Сейчас глава школы говорил достаточно прозрачно и надеялся, что его намек был услышан. Обменявшись вежливыми словами, Юй Ду вернулся на главный пик, а Ло Иньфань взял пиалу с лекарством и вышел.

Чун Цзы осталась одна. Она лежала в постели, закрыв глаза.

Во рту оставался привкус лекарств. Действительно горько.

– Как ты? – Чья-то рука дотронулась до ее лба.

Девушка открыла глаза.

– Брат Цинь. – Она поспешно села на кровати.

– Учитель отправил меня передать лекарство и узнать, как твое самочувствие. – Цинь Кэ присел рядом с кроватью. Выражение его лица было недовольным и полным упрека. – Ты столько лет была ученицей почтенного, но даже нормально ходить не научилась. Как умудрилась свалиться в воду?

– Я была неосторожна, – покраснела Чун Цзы.

– Учитель уже сказал мне о пике Нефритового рассвета. Ты можешь жить где захочешь.

– Брат. – Чун Цзы опустила голову и прошептала через мгновение: – Я не хочу покидать пик Пурпурного бамбука.

Глаза Цинь Кэ улыбались.

– Разве можно вечно быть подле наставника? Ты выросла и должна стать самостоятельной. Почтенный принял такое решение ради твоего же блага. Хорошенько позаботься о себе. Я приду за тобой, когда поправишься. Веди себя хорошо.

Чун Цзы еще сильнее склонила голову.

Вопреки прогнозам Син Сюаня, Чун Цзы не только не поправилась за две недели, она болела уже четыре месяца: ей становилось то лучше, то хуже. Состояние здоровья очень быстро менялось, что затрудняло лечение. Почтенный Тяньцзи предположил, что это может быть вызвано старой раной, нанесенной Ледяным демоном, и настаивал на отдыхе. Ло Иньфань решительно отказался от испытания владения мечом, запретив ей участвовать. Он был известен своим бережным отношением к ученикам, поэтому никто не удивился.

Чжо Юнь приходила к Чун Цзы несколько раз, но тоже не смогла понять, из-за чего болезнь ведет себя столь странно и не поддается лечению. Дева Юнь хмурилась и уходила. Ло Иньфань был слишком встревожен и, естественно, больше не находил времени на гостей. Они лишь перекидывались парой фраз.

Стояла ночь, на стенах дворца плясали тени от стеблей бамбука.

Легко одетая Чун Цзы тихонько выскользнула из комнаты, спустилась по каменным ступеням и подошла к кромке воды источника Четырех морей.

Туман, поднимающийся над водой, был неподвижен. Чун Цзы задрожала, еще не исцелившееся тело не могло противостоять холоду. Она поступала плохо. По-детски капризно и упрямо. Ей было тяжело видеть тревогу на его лице. Но если этого не сделать, она и вовсе его не увидит.

Отгоняя чувство вины и голос разума, Чун Цзы села у источника. Стиснув зубы, она зачерпнула воду и дрожащими руками вылила ее на себя, закрыв глаза.

Одежда тут же промокла насквозь. Тело онемело.

– Что ты делаешь? – холодно произнес кто-то.

Чун Цзы подскочила и оглянулась.

У колонны стояла фигура в белых одеждах. Неподвижная и бесстрастная.

– Наставник!

Она поскользнулась и чуть не упала в воду, но чья-то рука подхватила ее, вернула назад, а затем безжалостно бросила на землю.

Девушка не успела встать, получила сильную пощечину и вновь упала на колени. «Как такое объяснить? Как просить прощения?» Чун Цзы просто стояла на коленях, дрожа от страха и стыда.

– Подлое создание! – Руки Ло Иньфаня тряслись от гнева, когда он смотрел на свою любимую маленькую ученицу.

Какая низость! Когда ученица вела себя разумно, он переживал, опасаясь, что она совершит ошибку в попытках показать себя. Когда она ведет себя неразумно, это просто сводит его с ума! Как решилась пойти на такой обман?! Она не ценила себя в прошлой жизни, не ценит и в этой! Не было и дня, чтобы он не волновался! Кем надо быть, чтобы так себя вести? У нее нет даже полубессмертного тела. Если болезнь вернется еще несколько раз, она не выдержит. Ее тело рано или поздно будет уничтожено! Он скрывал ее темный дух, растил ее, беспокоился о ней. Потратил столько сил, чтобы защитить, а она вот так ему отплатила!

– Подлое создание! – Он был в ярости, но мог произносить лишь эти два слова.

– Ученица признает свою вину! Наставник! – Этот момент стал самым ужасным в ее жизни. Она непрерывно кланялась, разбивая лоб об землю. – Не прогоняйте меня! Я буду послушной. Больше не сделаю ничего подобного! Наставник, не сердитесь…

Она запуталась! Ошиблась! Он берег ее как зеницу ока, баловал, обучал. В полной мере выполнил свой учительский долг. А что сделала она? Причинила себе вред, заставила его переживать, волноваться. Она разозлила его. Все дело было в ее глупости, в ее своеволии. Он… просто избаловал свою ученицу!

Мокрая одежда липла к телу. Прежде стройная и изящная фигура теперь стала болезненно худой. Ей было сложно сопротивляться холоду источника Четырех морей. Она стояла на коленях, дрожа и стуча зубами.

Ло Иньфань в конце концов наклонился и поднял ее, закутав в свои широкие рукава. Он поспешил в комнату, где тут же сама по себе загорелась жаровня. Уложив Чун Цзы на кровать, он накрыл ее толстым одеялом, затем встал и бросил ей сухую одежду.

– Наставник… – Она с трудом поднялась и ухватилась за него.

– Если продолжишь так себя вести, лучше сразу убирайся из школы Наньхуа.

В его голосе не было никаких эмоций. Она впервые услышала от него слово «убирайся». Побледнев, девушка быстро разжала руки.

Она изначально была заменой старшей соученицы. Это из-за нее он заботился о ней и оберегал ее. В его глазах прошлая Чун Цзы была совершенна. Но теперь, когда замена совершила такое, будет ли он по-прежнему ее любить? Сердце сжалось, зрение вдруг затуманилось. Чун Цзы обмякла на кровати.

Увидев это, Ло Иньфань вздрогнул и поспешно присел рядом. Немного поколебавшись, он использовал магию, чтобы высушить ей одежду, завернул ученицу в одеяло и крепко обнял. Он уже поднял руку, чтобы придвинуть поближе жаровню, но передумал, решив, что хрупкое тело может не выдержать одновременного воздействия холода и жара.

Отсвет пламени плясал на ее лице. Между бровями застыли отчаяние и страх. Лоб был разбит из-за ударов об землю, а левая щека с отпечатками его пальцев заметно опухла.

Чрезмерная забота может привести к полной потере контроля.

Ло Иньфань посмотрел на свою правую руку, чувствуя боль и гнев.

Пять лет он оберегал ее, как маленького ребенка, заботился, учил. Даже не мог накричать на нее или наказать за проступки. Возможно, это из-за чувства вины, а может быть, есть и другая причина. Она не помнила свою прошлую жизнь и выросла такой, как он всегда хотел. Была умной, доброй, сильной и осторожной, заслужила уважение наставников и учеников. Он надеялся, что так будет всегда, но воспитанница снова совершила ту же ошибку. Бессмертный не знал, как теперь поступить. Все, что он мог, это дождаться ее пробуждения и заставить отказаться от преступных мыслей.

Это он вновь привел ее в школу Наньхуа и сделал своей ученицей.

А она заставляла его снова и снова мучиться чувством вины, ради нее он стремился быть любящим и понимающим.

Его ли это ошибка или ее?

К счастью, он успел вывести яд желания из тела девушки раньше, чем она поняла, что с ней происходит. Иначе последствия были бы катастрофическими. Она намеренно позволила демону ранить себя, чтобы заставить наставника переживать, намеренно вредила себе после, чтобы дольше быть рядом с ним. В этой жизни ее темный дух не угас, порождая скрытую сторону личности, которой не было в прошлой. Она упрямо следовала своей навязчивой идее и не могла от нее отказаться. Он пытался присматривать за ней и направлять, но не переборол этого упрямства. Что он может сделать?! Самая невинная влюбленность в данной ситуации – трагическая ошибка. Бессмертный смотрел на нынешнюю Чун Цзы, однако видел ту жалкую девчонку, которая ради него терпела несправедливость бессмертных, которая была готова смириться с позором и покориться демонам желаний, которая была изранена и в итоге погибла.

Она не знала об этом, но всегда была рядом с ним, всегда была в его сердце, терзаемом виной.

Если бы вспомнила прошлую жизнь, стала бы так же его любить?

Что-то внутри незаметно расползалось и росло, затуманивая разум. Ло Иньфань посмотрел на изможденное лицо ученицы и вдруг вспомнил ту ночь в горах Тяньшань. Улыбку, прекрасную, словно цветы дикой сливы. Странное искушение заставило его сердце сжаться, помимо своей воли он протянул руку, желая коснуться ее.

В ту ночь она прижималась к нему, ее горячее дыхание растапливало снежинки. А сейчас она холодная, точно лед. От тела исходил мороз, который ощущался даже через одеяло. Он обнимал ее и чувствовал эту стужу, накатывающую цунь за цунем, будто прилив, захлестывающий его разум.

Холод и жар стремились столкнуться, переплестись, стать единым целым. В этот миг мужчина захотел отбросить одеяло, крепко прижать девушку к груди и отогреть…

Но его бессмертная сущность напомнила о себе. Как только эта мысль пришла ему в голову, Ло Иньфань словно очнулся. Он отдернул руки и отодвинул ученицу вместе с одеялом. Встав, мужчина отшатнулся и, лишь когда ухватился за край стола, почувствовал, что обрел равновесие.

Он коротко выдохнул, жар в теле утих, разве что немного болело солнечное сплетение.

Никакое душевное переживание не сравнится с ужасом, стыдом и угрызениями совести, которые он сейчас испытывал.

Ло Иньфань совершенствовался так много лет, что хватило бы на десятки человеческих жизней. Он уже видел все в этом мире, познал саму суть. Его сердце было спокойным, словно стоячая вода. По крайней мере, он в это верил. Кто же знал, что жизнь посмеется над ним? В нем пряталась столь ужасная, постыдная мысль! Что еще более отвратительно – объектом этой мысли была его собственная ученица! Как наставник, он отдавал все силы, чтобы воспитать и уберечь ее, а теперь был готов совершить грязный, бесстыдный поступок.

Бледный Ло Иньфань покачал головой, закрыл глаза и медленно выдохнул.

Все эти годы он стремился постичь технику Зер-кального сердца и, видимо, настолько быстро прогрессировал, что стал одержим.

Посреди ночи самочувствие Чун Цзы ухудшилось. Холодный пот пропитал ее волосы и одежду. Она что-то бормотала во сне. Единственным словом, которое получалось разобрать, было «наставник».

Ледяной яд вышел, оставив после себя ложный жар. Чун Цзы с трудом подняла одеяло.

Жар чувствовался даже сквозь одежду. Кожа стала хрупкой, болезненно бледной, словно белый лепесток.

Ло Иньфань не шевелился, позволяя маленькой руке схватить его за отворот одежды и обнять.