Чун Цзы узнала ее – это была Янь Чжэньчжу. Жен-щина, которая недавно помогла ей. Подлетев к гостье, она спросила:

– Вы… пришли к моему наставнику?

Женщина молча покачала головой.

– Только что я снова видела старшую сестру Вэнь, – пробормотала Чун Цзы себе под нос. – Интересно, чья она ученица…

– Ее зовут Вэнь Линчжи. Она ученица бессмертного надзирателя Миня. Она культивировала бессмертные кости в двадцать девять лет.

Чун Цзы слышала, что в школе Наньхуа есть Снежная Линчжи [9]. Выходит, это она? Неудивительно: такая красивая и холодная!

– Сестра Вэнь всегда была такой… неразговорчивой? – спросила Чун Цзы после недолгого молчания.

Янь Чжэньчжу улыбнулась.

– Раньше Вэнь Линчжи была украшением школы Наньхуа. Красивая, невероятно талантливая, она пользовалась всеобщим восхищением, отчего вела себя довольно высокомерно. Бессмертный надзиратель Минь возлагал на нее большие надежды. А потом она вдруг переломила свой меч пополам, чем довела своего наставника до белого каления. С тех пор и стала такой.

– Зачем она сломала свой меч? – удивилась Чун Цзы.

Все в мире бессмертных знали, как важно магическое оружие и как неотвратимо его проклятье. Сломать меч собственноручно – значит поставить на себе крест.

– Кто знает? Возможно… – Янь Чжэньчжу тоже считала это чем-то запредельным. К счастью, она не любила долго переживать, поэтому просто фыркнула и сказала: – Впрочем, теперь она, кажется, стала гораздо приятнее.

«Янь Чжэньчжу поистине прямодушна», – подумала Чун Цзы.

Отказ от меча показывает невероятную решительность старшей сестры Вэнь. У каждого в школе Наньхуа своя история, и сколько их – Чун Цзы было неизвестно… Даже наставник…

Янь Чжэньчжу посмотрела на посох Чун Цзы и вздохнула.

– О чем думает почтенный!

– То есть? – переспросила девушка.

Янь Чжэньчжу уклонилась от ответа.

– Почтенный очень хорошо к тебе относится.

– Поэтому меня никто не любит? – прошептала Чун Цзы.

– Это не так. Возвращайся. – Янь Чжэньчжу коснулась ее головы.

Чун Цзы мягко потянула женщину за рукав.

– Чжэньчжу.

Та на миг остолбенела, а затем ответила:

– Хотя я младше тебя по порядку поколений, но старше по возрасту. Наедине ты можешь называть меня сестрой Чжэньчжу.

Чун Цзы была рада это услышать, ведь она действительно хотела сблизиться с ней.

– Сестра Чжэньчжу, я здесь недавно. Не знаю правил, не ведаю многого, что произошло здесь до меня. Пожалуйста, расскажи.

– Что ты хочешь узнать?

– Никто не рад мне.

– Неправда.

– Я говорю о брате Цине и других.

– Цинь Кэ? Ты ходила к нему?

Чун Цзы замялась.

– Просто… брат Цинь такой талантливый. Он совершил много великих деяний в мире людей. Все уважают его.

– Он действительно достоин восхищения, – покачала головой Янь Чжэньчжу. – И дело не в том, что лично ты ему не нравишься. Просто есть причина.

– Какая?

– Твое имя. Чун Цзы.

Чун Цзы совершенно растерялась.

– У тебя раньше была старшая соученица по наставнику, – прошептала Янь Чжэньчжу.

«Соученица?» Чун Цзы была обескуражена. Она не единственная ученица наставника? Почему наставник никогда не упоминал об этом?

– И где она?

– Ее больше нет.

Ответ был странным. Неудивительно, что наставник так убит горем. Чун Цзы была огорчена.

– Какой… она была?

– Очень хорошей и милой.

– Она была талантливой?

– Вовсе нет. Выучила всего несколько техник.

Да, наставник ей тоже говорил, что необязательно изучать техники. Чун Цзы сжала кулаки.

– Она погибла от рук демонов?

Янь Чжэньчжу покачала головой.

– Тогда…

– Почтенный собственноручно с ней разобрался, – спокойно ответила Янь Чжэньчжу. – К тому времени она уже была изгнанницей.

Что значит «собственноручно разобрался», понять было несложно. Какое преступление заслуживало такого наказания? Должно быть, предательство наставника и великих предков? Непростительный грех.

Наставник сказал, что он совершил ошибку.

Чун Цзы побледнела. Однако больше всего ее потрясли следующие слова Янь Чжэньчжу.

– Ее звали Чун Цзы.

Холодность Цинь Кэ, странные взгляды учеников и наставников, покровительственное и снисходительное отношение – все вдруг обрело смысл. Меч Разгоняющий волны, заброшенный и пригвожденный к каменной балке…

Чун Цзы тихо сидела у источника Четырех морей.

Старшая соученица пользовалась благосклонностью наставника, это ясно. Даже несмотря на то, что она совершила непростительный грех и была изгнана из школы, наставник до сих пор продолжает о ней вспоминать. Когда ему пришлось «собственноручно разобраться» с ней, он, должно быть, испытывал ярость и невыносимое горе. Что же до старшей соученицы – хоть Чун Цзы ее никогда не встречала, но уже презирала.

Наставник так сильно любил ее, так хорошо к ней относился! Даже новой ученице досталась толика той любви. Как могла она его разочаровать! Как могла подвести его! Из-за нее он даже отказался от своего меча!

Чун Цзы чувствовала печаль и гнев, но эти эмоции не могли сравниться с тем разочарованием, что поселилось в ее сердце.

Те, кто ее любил, – любили другого, те, кто ее ненавидел, – ненавидели кого-то другого. Магическое оружие, имя, все, что дал ей наставник, принадлежало первой Чун Цзы. Неудивительно, что новую ученицу возненавидели, словно она была воровкой.

Все, что должно было принадлежать другой, – любовь и ненависть, дружба и зависть – теперь обрушилось на нее. И эта ноша была невыносима. Оказалось, что человек, которого любит наставник и о котором он заботится, – это не она.

Чун Цзы опустила голову и посмотрела на посох Сияния звезд.

– И посох тоже ее?

Ло Иньфань ушел еще днем, а когда вернулся во дворец Чунхуа, уже стемнело. Он по привычке проверил, на месте ли его новая ученица, и вдруг изменился в лице. Ее нигде не было: ни внутри, ни снаружи! Даже наложенное заклинание не помогало почувствовать жизненную энергию. Девочка словно растворилась в воздухе.

Ло Иньфань знал, что означает, когда невозможно почувствовать чье-то присутствие. Это пугало.

Как мог он быть таким беспечным и снова позволить ей попасть в беду?! А что, если она и правда?..

На пике Пурпурного бамбука был установлен барьер. Рано паниковать, все должно быть в порядке.

Ло Иньфань решил подстраховаться и лично обошел дворец Чунхуа, заглянув в каждую комнату. Ученицы нигде не было. Сердце сжалось.

Ее нынешний характер отличается от прежнего. Она не могла покинуть школу Наньхуа без разрешения. Почему заклинание потеряло силу?

Может быть, Юй Ду и другие узнали…

Нет! Невозможно! Он использовал всю свою духовную силу, чтобы скрыть ее темный дух. Теперь обнаружить его сможет лишь тот, кто обладает силой, превосходящей его собственную.

Бамбук на горе шелестел на ветру, создавая рябь, из-за которой невозможно было разглядеть, что происходит на земле.

Ло Иньфань обыскал всю гору. Привычное самообладание покинуло его. Когда он наконец решил отправиться на главную вершину и уже поднялся в небо на мече, заклинание вдруг снова обрело силу.

В бамбуковой роще на другой стороне горы замаячил огонек жизненной энергии.

Лес был окутан туманом. Девочка сидела на земле, скрестив ноги и закрыв глаза. Рядом с ней храпел суань-ни.

Услышав историю старшей соученицы, Чун Цзы почувствовала себя несчастной. Вернувшись в комнату, она погрузилась в чтение книги, которую дал ей учитель. Девочка твердо решила превзойти ту, другую Чун Цзы. Наткнувшись на заклинание Упокоения духа, ученица практиковала его остаток дня, но все равно не была уверена в своих силах. Она решила обратиться за помощью к суань-ни, но тот, оценив ее способности, решил, что девочка не стоит его усилий – в таланте явно уступает предыдущей ученице— и просто уснул рядом. Чун Цзы была в ярости, однако продолжила практиковаться одна, не заметив, как наступила ночь.

– Чун-эр! – Голос был знакомым, но вот тревога, что слышалась в нем, оказалась чем-то новым.

«Чун-эр? Неужели наставник зовет ее?»

Она открыла глаза, и в тот же миг чьи-то руки подняли ее с земли.

Он был хмур, бездонные глаза полны тревоги. Муж-чина, что оглядывал ее, пытаясь оценить, не ранена ли она, больше не был равнодушным бессмертным, который встретился ей в день испытания на горе. Сейчас он был просто учителем, беспокоящимся за свою ученицу.

Чун Цзы молча смотрела на него.

Ей показалось, что она уже видела эти глаза, полные тревоги.

– Уже так поздно! Где ты ходишь?! – Упрек в его голосе вовсе не ранил.

Он наклонился, словно хотел обнять ее.

«Наставник беспокоится о ней?» Чун Цзы пришла в себя и улыбнулась. Радость накрыла ее, словно прилив. Она протянула руки ему навстречу.

Ло Иньфань вдруг замер.

Атмосфера стала напряженной и неловкой. Учитель и ученица резко обернулись: суань-ни проснулся и сидел рядом, глядя на них широко раскрытыми от удивления глазами. Он прожил на пике Пурпурного бамбука очень много лет, но никогда не видел, чтобы хозяин так себя вел.

– Это А-Цзы виновата, что заставила учителя волноваться. – Маленькая рука легонько коснулась его.

Техника Упокоения духа использует особенности местности, чтобы скрыть истинный дух и жизненную энергию человека. Неудивительно, что заклинание Ло Иньфаня дало сбой.

Удостоверившись, что ученица в порядке, Ло Иньфань горько усмехнулся про себя и поднялся, вновь надевая маску холодного безразличия.

– Уже темно, не выходи из дворца без разрешения.

Радость тут же угасла. Чун Цзы опустила голову и пробормотала:

– Угу.

Он беспокоился. Только не о А-Цзы, а о Чун-эр.

Возможно, оценив ее решимость, Ло Иньфань стал внимательнее относиться к обучению, из-за чего Чун Цзы начала преклоняться перед ним еще сильнее. Одно слово наставника перекрывало дни, а то и месяцы усердного самостоятельного обучения. Неудивительно, что каждый мечтал стать его учеником. С этого дня Чун Цзы начала прислушиваться к каждому слову учителя, и в сочетании с настойчивостью и упорством это быстро дало плоды. Ее навыки управления мечом заметно улучшились уже через три дня. Пусть она не достигла больших высот, зато стояла на мече уверенно и двигалась легко.

Все знали, что почтенный Чунхуа оберегает свою ученицу. Больше никто в школе Наньхуа не смел проявить к ней неуважение. Естественно, за спиной тут же начались шепотки и сплетни.

Однажды утром Чун Цзы полетела на малый пик горы Наньхуа, чтобы найти Янь Чжэньчжу. И по дороге встретила Сыма Мяоюань.

Подвергшись наказанию, девятая принцесса была полна зависти и обиды.

– Красивая? – презрительно усмехнулась она. – Не вижу ничего особенного. Похожа на того лиса-оборотня, что прокрался к нам во дворец.

Эти слова были злобными и ядовитыми, позорящими ее статус дочери императорского дома. Чун Цзы, естественно, проигнорировала их. «Не слышу, не вижу тебя и буду делать вид, что ты пустое место», – подумала про себя она.

Не получив ответа, Сыма Мяоюань повысила голос:

– Думаешь, почтенный делает это ради тебя?

Эта фраза задела Чун Цзы за живое. Она тут же остановилась и холодно посмотрела на принцессу.

Сыма Мяоюань почувствовала удовлетворение, решив, что смогла разозлить неугодную девчонку.

– Не понимаешь? Ведь у почтенного уже была ученица, ее также звали Чун Цзы. И посох Сияния звезд – ее. Считаешь, он заботится о тебе? Имя, магическое оружие – все принадлежало другой. Кто ты такая…

Сыма Мяоюань вдруг замолчала, потеряв дар речи, и ошеломленно посмотрела на Чун Цзы.

Та улыбалась, чуть прикрыв глаза.

– Да, я не была его первой ученицей, и мне жаль, что ее больше нет. – Голос был звонким и легким. – Но теперь Чун Цзы – это я. Все, что принадлежало ей, теперь мое. Я – единственная ученица почтенного.

Журчание воды, горный пейзаж, утопающий в дымке, – пик Касающийся облаков поистине прекрасен. На вершине в определенном порядке посажены сосны и древние кипарисы – неповторимая, величественная красота. Однако Минь Юньчжун – бессмертный надзиратель, он судит и наказывает виновных, поэтому атмосфера на вершине принадлежащей ему горы всегда холодная и суровая. У пещеры на пике Касающемся облаков растут две тысячелетние лианы с необычными синими плодами. Раньше Чун Цзы думала, что они лечебные, но, спросив, узнала, что плоды используют для наказаний. Это потрясло девочку.

Хотя Янь Чжэньчжу нигде не было видно, Чун Цзы была в хорошем настроении и решила навестить ее на пике Касающемся облаков. Вспоминая выражение лица Сыма Мяоюань, девочка не выдержала и рассмеялась.

«Такой избалованной принцессе сложно избежать неудач в споре».

Когда Чун Цзы успокоилась, она даже немного пожалела о своих поступках. Отец всегда говорил: «Лучше уж вызвать недовольство достойного человека, чем подлеца». Сыма Мяоюань и без того ненавидела ее, спорить по такому пустяку было глупо, ведь она может затаить обиду, а это приведет к проблемам в будущем. Но Чун Цзы в конце концов было всего двенадцать, и ее детское сердце сейчас ликовало.

Как только она достигла пещеры на пике Касающемся облаков, ей навстречу вышел человек. Ему было не больше тридцати: высокий, элегантно одетый, с белым складным веером в руках. Его аура разительно отличалась от ауры Цинь Кэ, холодной и отчужденной. Брови, изогнутые словно сабли, выдавали в том отважного и решительного человека, походка была одновременно вальяжной и напористой. Ему отлично подходило определение «романтично дерзкий».

Чун Цзы поспешила опустить взгляд и отступить к краю дороги. Мужчина не обратил на нее внимания. Сразу же за ним из пещеры появился Минь Юньчжун. Его лицо было искажено гневом.

– Негодный мальчишка!

– Брат Цинь, должно быть, уже заждался. Поспешу к нему.

Молодой человек остановился, но продолжал стоять спиной к почтенному надзирателю Миню. Он резким движением сложил веер, улыбнулся, и, глядя на Чун Цзы, сказал:

– Сестренка, уважаемый наставник, не провожайте.

Затем он просто ушел.

«Кто этот человек? Как смеет столь неуважительно относиться к бессмертному надзирателю Миню?» Чун Цзы была поражена. Она перевела взгляд на Минь Юньчжуна: тот сжимал в руке меч Пагоды Будды, на его лице отражалось необъяснимое чувство бессилия.

Бессмертный надзиратель Минь тоже заметил ее и постарался взять себя в руки.

– Где твой наставник? Снова ушел?

Чун Цзы поспешно поприветствовала бессмертного Миня:

– Наставник в школе Наньхуа, он никуда не уходил.

Бессмертный кивнул, сказал еще несколько добрых слов и велел ей возвращаться:

– Усердно занимайся и не подводи своего учителя.

Человек, который только что встретился Чун Цзы на пике Касающемся облаков, теперь стоял перед пиком Пурпурного бамбука. Он стоял лицом к горе, держа перед собой веер, видна была лишь его спина. Неясно, пришел ли он сюда, чтобы полюбоваться пейзажем или погрузиться в воспоминания.

Чун Цзы была удивлена. Она остановилась, не сводя взгляда с незнакомца.

Заметив движение за спиной, мужчина обернулся, в глазах зажегся огонек. Он приподнял бровь и улыбнулся, махнув девочке рукой.

– И когда это в школе Наньхуа появилась такая красивая сестренка? А я и не знал.

В школе Наньхуа все знали Чун Цзы, а значит, он не отсюда. Девочке его улыбка показалась слишком приторной. Когда он восхитился ее красотой, лицо Чун Цзы вспыхнуло. Подойдя, она поклонилась.

– Старший брат, могу ли я узнать твое имя?

Мужчина наклонился ближе, закрывая их лица веером.

– Моя фамилия Чжо. Можешь звать меня братиком Чжо.

Недавно он сказал, что идет к Цинь Кэ. Может быть, это тот самый молодой господин из школы Цинхуа, о котором Вэнь Линчжи говорила накануне? Чун Цзы соединила воедино все ниточки, взглянула на веер в руке мужчины и еще больше уверилась в своей правоте. Нахальное поведение и насмешливый тон говорили о неугомонной непочтительной натуре молодого господина. Улыбнувшись, она сказала:

– Значит, вы молодой господин Чжо из школы Цинхуа?

Мужчина на миг замер, а затем спросил с любопытством:

– Какая умная сестричка! Как ты узнала?

Чун Цзы озорно поджала губы и указала на веер, где была выведена надпись: «Школа Цинхуа». Нетрудно догадаться.

Мужчина усмехнулся и взял ее за руку.

– В школе Наньхуа так скучно. Прогуляешься со мной?

Игнорировать бессмертного наставника Миня одно, но говорить при ней, что в школе Наньхуа скучно, – очень грубо. Чун Цзы разозлилась и быстро отдернула руку.

– Чрезмерные развлечения подавляют волю. Ученики школы Наньхуа защищают простых людей, усердно совершенствуются, нам некогда лениться. Гора Наньхуа – скромное место для совершенствования, мы не ищем удовольствий. Брат Чжо не понимает этой простейшей истины?

Мужчина был удивлен, услышав нотации от маленькой девочки. Он едва смог сдержать улыбку.

– Твои слова разумны. Сестренка, ты просто невыносима!

Чун Цзы сердито посмотрела на него и развернулась, собираясь уйти.

Мужчина сложил веер, притянул ее к себе и оглядел с головы до ног. Улыбка стала шире.

– Полагаю, ты новенькая? Будь послушной, назови меня братиком и составь мне компанию. Я позабочусь, чтобы в школе Наньхуа тебя никто не обижал.

«Ха, нужна мне твоя забота!» Чун Цзы усмехнулась, ничего не объясняя.

– Ты ведь не из школы Наньхуа!

– Отлично подмечено. – Мужчина уткнулся подбородком в сложенный веер. – Ты ведь знаешь Цинь Кэ? Попрошу его за тобой присмотреть. Разве кто-то посмеет запугивать тебя, если он рядом?

«Брат Цинь?» Сердце Чун Цзы дрогнуло.

– Ты знаком с братом Цинем?

– Естественно.

– Тогда можешь ему сказать, что я… – замялась Чун Цзы.

Не успела она договорить, как над головой вспыхнул синий свет. Оба тут же посмотрели вверх и увидели Цинь Кэ.

Конечно, заметив Чун Цзы, юноша помрачнел.

Девушка почувствовала обиду, поклонилась и тихо произнесла:

– Брат Цинь.

Тот кивнул в ответ. Повернувшись к брату Чжо, он произнес, все так же хмурясь:

– Бессмертный надзиратель Минь сказал, что ты ушел. И вот я застаю тебя здесь.

– Вместо того чтобы слушать его ворчание, я решил, что будет интереснее поговорить с сестренкой, – беспечно ответил мужчина и, ласково потянув на себя Чун Цзы, обратился уже к ней: – А как зовут сестренку? Кто твой наставник? В следующий раз я приду к тебе…

Чун Цзы не успела ничего ответить, так как Цинь Кэ перебил молодого господина:

– Дева Чжи здесь.

Брат Чжо замер, а Цинь Кэ спокойно продолжил:

– Она повсюду ищет тебя. Только что обыскала пик Нефритового рассвета, а теперь отправилась на пик Касающийся облаков. Думаю, скоро и сюда доберется. Учитывая тесную дружбу между нашими школами, решил предупредить брата Чжо. Безопаснее будет спрятаться на вершине пика Пурпурного бамбука, она не осмелится туда вломиться. А я, пожалуй, вернусь.

Казалось, что ситуация с некоей девой Чжи действительно обеспокоила брата Чжо. Услышав о ней, он отпустил Чун Цзы и обратился уже к Цинь Кэ:

– Идем. Я как раз искал тебя.

После их ухода поникшая Чун Цзы вернулась во дворец Чунхуа. Получив разрешение Ло Иньфаня, она спустилась вниз, чтобы практиковать технику Линьки цикады. Эта техника сходна с техникой Разделения тела, но если Разделение тела основано на развитии иллюзорного тела, то Линька цикады предполагает отделение изначального духа [10] от физической оболочки. Чун Цзы несколько раз пыталась это сделать, только у нее ничего не вышло – видимо, из-за смятения и душевных переживаний. В конце концов она проявила нетерпение, забыла о предупреждениях наставника и позволила своему изначальному духу выпорхнуть из тела.

«Удалось! На этот раз все получилось!» Когда изначальный дух отделился от тела, Чун Цзы почувствовала невероятную легкость и невесомость, в приподнятом настроении она отправилась бродить по горе.

Было уже за полночь, холодный лунный свет, словно струйка воды, просачивался в главный зал, соперничая с сиянием жемчужины Ночи [11].

Обычно Чун Цзы проявляла вежливость и не осмеливалась беспокоить своего наставника. Поэтому она почти ничего не знала о том, как он проводит дни и ночи. Но сейчас, когда дух отделен от тела и учитель наверняка не увидит ее, в ней вспыхнуло любопытство. Она тихонько приблизилась к комнате Ло Иньфаня и, используя технику Перемещения сквозь стены, просунула внутрь голову и огляделась.

Чун Цзы уже владела техникой, позволяющей видеть в темноте, поэтому сразу все рассмотрела.

Ло Иньфань лежал на деревянной кушетке у стены. Его белая одежда сразу приковывала внимание.

Наставник спал в одежде. Чун Цзы высунула язык и покраснела, про себя благодаря Небеса. Прижав ладонь к губам, она старалась подавить смех. Сделав несколько шагов, она проникла в комнату и тихонько подплыла к кушетке. Несколько прядей волос струились до пола. Чун Цзы поспешила опуститься на колени, чтобы вернуть их на место. Какие гладкие, какие блестящие волосы!

Девушка подняла взгляд и посмотрела на лицо спящего.

Его губы были плотно сжаты, брови нахмурены, а лицо казалось слишком бледным. Даже во сне он был мягок и нежен. Хотелось поклониться ему снова и снова.

Волосы скользили между ее пальцами, и Чун Цзы продолжала сидеть на полу, подперев подбородок рукой.

Никто в этом мире не может сравниться с наставником, он единственный, так почему же ей кажется, что она уже когда-то видела его?

Ло Иньфань давно почувствовал чье-то присутствие в комнате, аура была ему знакома, спутать невозможно. Он был поражен. Если бы это сделала та, прошлая Чун Цзы, он бы не удивился. Но теперь она была скромной и послушной, даже лишний раз не заходила в главный зал. Пробраться в его комнату среди ночи – дерзкий поступок.

И что она хочет сделать? Конечно, обычные люди не могли увидеть изначальный дух, покинувший тело, но он – Ло Иньфань, его уровень совершенствования позволял замечать каждое ее движение даже с закрытыми глазами.

Кто бы мог подумать, что эта девочка окажется такой упорной и сможет добиться своего настолько быстро?

Ло Иньфань незаметно вздохнул, чувствуя смущение. В этой жизни она еще слишком юная и мало что понимает, но пробраться в комнату наставника посреди ночи – верх неприличия. А если взять во внимание ее прошлую жизнь… Ло Иньфань возблагодарил Небеса за привычку входить перед сном в Созерцание, особое медитативное состояние, и не снимать одежду.

Он собирался отчитать ее, но момент был явно неподходящим.

Юная ученица опустилась на колени и стала поправлять его волосы, как вдруг замерла.

Ее взгляд стал затуманенным и мечтательным, она смотрела на него не моргая.

Чун Цзы разглядывала его лицо, не собираясь отводить взгляд. Несмотря на свою способность сохранять хладнокровие в самых сложных ситуациях, сейчас Ло Иньфань явно проигрывал. Невозмутимость покидала его, а лицо стало ощутимо гореть.

Отчаявшись справиться с самим собой, он легонько покашлял.

«Наставник проснулся!» Чун Цзы была так напугана, что чуть не лишилась душ хунь и по [12]. Она закрыла обеими руками рот и нос и замерла. Прошло время, но никакого движения со стороны наставника не было. Чун Цзы, что все это время не дышала, выдохнула и похлопала себя по груди.

Однако даже после всего этого она не подумала уйти. Девочка потянулась к черной шпильке для волос, что лежала рядом с подушкой, и тихонько положила ее на стол.

Когда наставник встанет завтра утром, заметит ли он, что шпильки нет? Наверное, подумает, что потерял ее, верно?

Ее кокетливые глаза феникса торжествующе прищурились.

Неужели она правда думает, что этой шалостью сможет обхитрить его? Ло Иньфань почувствовал досаду, но одновременно его наполнял смех. Открыв глаза, он с упреком произнес:

– Чун-эр.

«Наставник и правда потрясающий! Ее раскрыли!» Чувствуя вину, Чун Цзы попыталась ускользнуть.

Было достаточно одного заклинания, чтобы вернуть изначальный дух в тело, но что-то пошло не так.

«Что же делать?! Она не может вернуться!»

Чун Цзы была ошеломлена.

Все это из-за того, что она проигнорировала предупреждения наставника и слишком поспешила, отделив дух насильно. Ло Иньфань сел, чувствуя наполняющие его беспомощность и гнев. Его распущенные волосы водопадом рассыпались по спине.

– Безрассудные поступки могут серьезно подорвать твою жизненную силу. Если меня не будет рядом, а с телом что-то произойдет, как ты вернешься?

Чун Цзы чуть на расплакалась, опустившись на колени перед кушеткой, лишь повторяла:

– Наставник, наставник…

Она даже не успела признать свою ошибку и попросить о помощи, как его рука коснулась ее лба. Сознание помутилось, и в следующий миг девушка уже сидела в своей комнате на кровати. Целая и невредимая, в физическом теле.

«Как опрометчиво!»

Впервые она не послушалась учителя и сразу же попала впросак. Чун Цзы покрылась холодным потом. Конечно же, она не станет сейчас идти к нему, чтобы получить нагоняй. Девушка укрылась одеялом и уснула.

К сожалению, дети так устроены, что чем больше им потакаешь, тем непослушнее они становятся. Ло Иньфань решил не наказывать ее за первую шалость, и Чун Цзы стала пользоваться мягкостью учителя. Ранним утром следующего дня, когда Ло Иньфань только-только встал с постели, он увидел духовного журавля, который ожидал его перед главным залом. Журавль выглядел странно: весь скукожился, голова свисала почти до земли, а ноги заплетались при ходьбе.

Присмотревшись, Ло Иньфань рассмеялся.

Как она решилась использовать журавля для тренировки переноса изначального духа, даже не спросив разрешения? Смогла поменять их души местами, но не смогла вернуть все в исходное состояние. Маленькая ученица заслуживает того, чтобы преподать ей урок!

Он нахмурился.

– Ты не усвоила прошлый урок, поэтому я дам тебе новый: останешься журавлем до конца дня.

Чун Цзы была готова расплакаться. Покачивая головой на длинной шее, расставив крылья и то и дело спотыкаясь, она последовала за ним в зал.

Ло Иньфань равнодушно бросил ей письмо.

– Доставь его.

Неужели он действительно хочет, чтобы она доставила письмо в таком виде? Умолять было бесполезно, поэтому Чун Цзы лишь хлопала крыльями в тщетной попытке взлететь. К сожалению, тело было не ее, все, что она смогла, – это подлететь на четверть чжана, после чего потеряла равновесие и упала.

– Наставник, в моем теле теперь живет дух журавля, боюсь, он может навредить мне!

Не успела она договорить, как в зал вошла «Чун Цзы»: поясница выгнута, грудь колесом, шея вытянута вперед, ноги высоко поднимаются при каждом шаге.

Чун Цзы было так стыдно, что она была готова провалиться сквозь землю.

Ло Иньфань улыбнулся, заметив, как она тянет длинным клювом край его одежды. Вздохнув, он вернул души в их изначальные тела.

– Ты очень нетерпелива! А если бы что-то случилось?

Чун Цзы прикусила губу и улыбнулась.

– Я больше не буду практиковать техники, пока наставника нет рядом.

Мужчина покачал головой и, притянув ее к себе, сказал серьезно:

– Чун-эр, я учу тебя магии не потому, что жду от тебя великих свершений, а для того, чтобы ты могла защитить себя, когда меня не будет рядом. Но ты сейчас слишком безрассудна и можешь навредить себе. Как мне быть спокойным?

Чун Цзы долго молчала, а затем прошептала:

– Наставник, я – А-Цзы, не Чун-эр.

– Ты…

– Я не слишком талантлива, но вы приняли меня и так хорошо ко мне относитесь. Это все из-за прошлой Чун Цзы?

Эти слова сняли камень с его сердца. Ло Иньфань смотрел в ее печальные, чуть покрасневшие глаза и молчал. Он баловал девочку, заботился о ней, потому что чувствовал вину за ее прошлую жизнь. Это несомненно так. Он дал ей имя, подарил посох Сияния звезд ради той, первой Чун Цзы. Но теперь… теперь ее характер и внешность совершенно иные. Помнит ли она хоть что-то? Порой бессмертный даже сомневался, что эта девочка и тот жалкий ребенок, что пришел на гору Наньхуа много лет назад, – один и тот же человек.

Может ли он искупить свою вину? Справедливо ли, что из-за его угрызений совести она чувствует себя несчастной в нынешней жизни?

Ло Иньфань никогда раньше не задумывался об этом.

Возможно, некоторые ошибки просто невозможно исправить?

В зале воцарилась полная тишина. Духовный журавль, который стоял рядом, собираясь добиться справедливого возмездия за причиненную обиду, почувствовал напряжение в воздухе, взял письмо и благоразумно ретировался.

Наконец Ло Иньфань приобнял девочку за плечи.

– Раз не хочешь, я больше не буду называть тебя Чун-эр.

Чун Цзы посмотрела на него, но тут же опустила взгляд.

– Пока наставник любит А-Цзы, неважно, как он ее называет.

– Наставник любит и прежнюю Чун-эр, и нынешнюю А-Цзы.

– А кого больше?

Если послушный ребенок вдруг заупрямился, справиться с ним гораздо сложнее, чем с тем, кто изначально был шаловлив. Ло Иньфань не мог найти нужных слов. Как сравнивать, если это один и тот же человек?

Чун Цзы никогда раньше не видела наставника таким. Он действительно попал в затруднительное положение. Девочка довольно хихикнула про себя и решила его пожалеть.

– Наставник, вы спутали А-Цзы с Чун-эр?

– И А-Цзы, и Чун-эр – обе хорошие ученицы для наставника.

«Старшая Чун Цзы вовсе не была хорошей ученицей! – мысленно проворчала девочка. – Она подвела наставника, но теперешняя Чун Цзы не подведет. Пройдет время, и учитель поймет, кто из них лучше».

– Если ты продолжишь так себя вести, я не отпущу тебя так просто, – перевел тему Ло Иньфань, не давая ей забыть недавнее происшествие с журавлем.

– Я поняла!